Новый век начался с понедельника
Шрифт:
И если Олег был востёр на язык в силу своей профессии и работы, в своё время регулярно и постоянно оттачивая свои остроты, то Платон использовал свои комментарии редко, но зато не только метко, но и просто убийственно, и без всякой предварительной подготовки, тренировки и репетиции.
Четырнадцатого июля у Платона на даче отметили двадцатипятилетие его четвёртого ребёнка, третьего сына, Даниила Платоновича Кочета.
Кроме Платона, Ксении, Иннокентия и Киры, а также виновника торжества с супругой Александрой, на этот раз приехавших на «серебристом бумере», в гости на дачу заблаговременно прибыла и Анастасия.
В разгар торжества подъехали на недавно купленном внедорожнике «УАЗ-Патриот» её сын, великан Василий Олыпин с женой – беременной очередным ребёнком Дарьей, и их детьми – малышами Гаврюшей и Ксюшей.
В общем, собрались, в основном, все, выросшие на даче, в разных поколениях, дети.
В дневном застолье на террасе отец одарил сына денежным подарком и поздравил стихотворением:
Двадцать пять – хороший возраст! Много явно впереди. Что-то жизнь ещё нам выдаст? Школа, юность позади. Да и прожита не малость. Четверть века – это срок! Что для опыта набралось? Вынес ты, какой урок? Впереди другие дали, И задачи посложней, О каких мы не мечтали. Ты решай их поскорей. Рядом – двери института. Мимо них не проходи. Ты для выбора маршрута Опыт лишь людской учти. У тебя жена, работа, И квартира, и авто. Внуков мне уже охота. Как-то жить без них не то. Был когда-то ты «Дитёнок». А теперь вот богатырь! Для меня лишь медвежонок. Не расти ты больше вширь. И друзья вокруг роятся. К сильному прильнуть хотят, В доброте твоей купаться, Аурой твоей дышать. Подобрее будь ты к людям, Повнимательней к жене. Мы такое не забудем. Возвратится всё к тебе. Пощедрее будь ты к близким, В разговорах – поскромней. Тоном говори не резким. Больше обретёшь друзей. С Юбилеем поздравляю! И тебе, сынок, желаю: Всех побед, достатка, счастья, Выдержки в пору ненастья, Исполнения желаний, Много радости, любви. Пользы от твоих исканий, Доброй о тебе молвы. И здоровья и успехов, Жизни полной, без огрехов! С днём рожденья поздравляю И подарок сей вручаю!Василий привёз своим двоюродным братьям по увесистому мачете, которые тут же были опробованы в деле.
Ведь через десять дней, в один день, должны были быть дни рождения и у Васи с Кешей, и у Виталия – мужа Екатерины.
Так что подарками обменялись заблаговременно.
Пострелять в этот раз не получилось, так как увлекшиеся Саша и Данила ещё в июне расстреляли в чужих котов все пульки.
При этом они не забыли рукой и глазом Даниила, не знавшим азов аэродинамики, разбить стекло в окне второго этажа, но забыв позже пополнить боезапас и вставить новое стекло.
Зато наигрались в бильярд. Тон здесь задавали, соскучившийся по нему Вася, и впервые взявшая кий, любознательная Даша. Она особенно обрадовала Платона, заявив, что ей очень понравилось играть с ним.
А он её тем, что детишки просто влюбились в дедушку Платона.
Тем временем на работе Платона наступило относительное затишье.
Алексей, взяв кредит, наконец-то купил долгожданную иномарку «Шкоду-Фабиа», которую зарегистрировали на Ольгу, дабы на неё не смогла покуситься Светлана, с коей Алексей ещё не оформил развод.
Алексей покатал всех коллег на новинке, покупку коей все единодушно одобрили.
В очередной раз, выходя из офиса на обед, и любуясь своей последней красавицей, разыгравшийся Алёша начал комментировать, где и чья, работников какой фирмы, здесь стоит машина.
– «А это машина одной девушки. Леной зовут! Дать телефончик?!» – начал он ёрничать перед Платоном, Ноной и Гудиным.
– «Мне не надо!» – первым ответил быстро реагирующий Платон.
– «Мне тоже!» – под стать ему среагировала Нона.
– «А ему – Платон указал на замешкавшегося с ответом Гудина – уже не надо!».
А тот не нашёл ничего лучшего, как не к месту схохмить:
– «Курица – не птица! Баба – не водитель!».
– «Это ты про Галю, что ли?!» – убил его наповал Алексей.
В последнее время Алексей почему-то стал недолюбливать не только Гудина, но и Платона и периодически это демонстрировать своим отношением к коллеге.
– «А ты проводи даму в офис!» – как-то дал он ценное указание Платону, отоваривавшего покупательницу в своём помещении.
Другой раз он упрекнул Платона за что-то им, по вине того же Алексея, не сделанное:
– «А всё идёт от головы!».
На что Платон, думая о своём, лукаво возразил, опять вызвав смех Гудина:
– «Да, нет! Всё идёт от генов!».
При задержке Платона в поликлинике Алексей с издёвкой, но утвердительно, якобы спросил:
– «Проспал?».
На объяснения Платона он тут же менторски заметил:
– «А у нас рабочий день с десяти до семнадцати!».
– «Это у Вас! А у нас он ненормированный!» – поиздевался теперь над хамом Платон, использовав редко применяемую терминологию Надежды Сергеевны, с пиететом почитаемой Алексеем.
И уж совсем угрожающе звучало из уст молодого дарования, на что-то неприготовленное для него, мстительное и злобное:
– «Ну… ладно!».
Как-то Платон не выдержал и иносказательно высказался Алексею:
– «Упрекнуть меня в плохой работе, или отлынивании от неё, может только подлый лицемер! Ведь я, даже будучи три недели на больничном, ходил на работу и работал один за всех Вас, гулявших в отпусках!».
К удовольствию для Платона ответ оппонента был перебит фразой Надежды, громко сказанной Ноне:
– «Нон! Я тут недавно упала с зонтиком и его ручкой часть зуба выбила!».
– «Так ты, значит, не упала, а… пипнулась!» – ответила та с раздражением от напряжения между Платоном и Алексеем и давно всем надоевших медицинских подробностей в рассказах мужской начальницы.
В начале августа Платон с Надеждой некоторое время работали одни.
Иногда начальница сама захаживала к Платону и рассказывала о чём-нибудь своём. Тому естественно было неудобно её не слушать.
В конце очередного рассказа о своих собаках:
– «Тогда Челсик пошёл к другой калитке, и…» – Надежда вдруг замолчала.
После минутной паузы Платон спросил её:
– «Ну, как?».
– «Что, как?».
– «Дошёл?!».
– «Кто?».
– «Челсик до калитки!».
– «Дошёл! А почему ты спрашиваешь?».
– «Так ты же замолчала!?».
Летом на даче, соседка Платона Татьяна Кошина отмечала какую-то годовщину смерти своей матери Аиды Арсентьевны, которую все в округе хорошо знали, уважали и даже любили. Были приглашены ближайшие дачные соседи из своего поколения, в том числе и Платон с Ксенией.