Недаром в народе говориться, что надо вовремя остановиться, а лучше всего поскорее смыться!
К работе с отечественными биодобавками Платона подключила его уже совсем состарившаяся, де-факто трижды тёща, Надежда Васильевна. Она, как старый врач, кандидат медицинских наук, имела множество связей в медицинских, около медицинских и фармакологических кругах. И её тоже, как и многих других бывших и настоящих коллег по цеху, захватили новые научные веяния, связанные с применением и употреблением биологически активных добавок к пище.
На первом этапе Платона привлекли к распространению этих биодобавок через мелкооптовую сеть. К нему прикрепили санаторий имени Артёма и тройку московских аптек. В его задачу входила доставка, в качестве курьера, продукции потребителю и получение лишь из санатория наличных денег, часть из которых оставалась у Платона в качестве гонорара.
Элитный санаторий имени Артёма размещался в живописном лесу, почти в километре на юго-запад от поворота с Ленинградского шоссе.
Доезжая от метро «Водный стадион» на автобусе до развилки у полигона МАДИ, Платон проделывал дальнейший более чем двадцатиминутный путь практически в полном одиночестве в окружении величественного и безмолвного леса.
Постепенно эти деловые походы настроили его на лирический лад, и раз за разом в его романтической голове стали рождаться трепетные поэтические строчки.
Как-то раз, возвращаясь из санатория с чувством удовлетворения от выполненной работы, Платон сочинил целое стихотворение, посвящённое окружающей его природе:
«Лесная зимняя дорога»
Иду по зимней я дороге.Сереет небо вдалеке.В снегу лишь утопают ноги,Хоть я без груза, налегке.Но только что я был навьюченКотомкой полною своей.Пока весь рынок не изучен,Трудиться надо поживей.Да! Бизнес наш такая штука:Всё зарабатывай горбом.И будет мне теперь наука,И та наука поделом.А вдоль обочины, в дозоре,Зелёных ёлок череда.Стоят они в снегу, в покое.И много ёлок, не одна.И снег валит легко, не густо,На ветках оставляя след.Кругом так сумрачно и пусто,И в голове какой-то бред.Как завороженный иду я,Любуясь красотой лесов.По сторонам кругом смотрю я,Не слыша птичьих голосов.Да, лес уснул, иль в полудрёме.И мне б в дороге не заснуть.Всё тело у меня в истоме.Скорей бы выйти, как-нибудь.И я иду, красой любуясь.И мне ведь, в общем-то, тепло.И где же Солнце? Не красуясь,За тучей прячется оно.Но вот услышал пенье птицы.Знать Солнца луч посеребрилЕдва заметные границы.Себе он тропку проложил.Через еловых веток чащуОн глянул смело на меня.Но вскоре сник, упрятав в рощуСвои ярчайшие глаза.Но я иду всё по дороге,Пишу я стих здесь второпях.Не промочить бы только ноги,Не оказаться бы в кустах.Что вдоль дороги, и не редки,Хоть снег их сильно завалил.А интересно, наши предкиХодили как, не тратя сил?
Но основная деятельность Платона в этот период жизни свелась всё-таки к работе курьером. Как давно широко и хорошо освоенную, он выполнял эту работу легко, быстро и профессионально.
В скором времени руководство фирмы убедилось в ответственности и способностях Платона, переведя его на другую, более важную, работу в бухгалтерию с задачей доставки различных финансовых документов, в основном платёжных поручений, в банки и периодического привоза оттуда наличных денег.
Платон быстро оборачивался и выкраивал свободное время, чтобы сходить с Кешей на хоккейные тренировки, проводившиеся в тот период, как правило, в конце рабочего дня.
Так немного разнообразно и протекали трудовые будни Платона вначале 2001 года. Стабильное состояние его работы и кошелька, приподнятое настроение от чёткого и понятного ритма жизни, не тягостное общение со многими людьми – обогащали его эмоции, давали новое вдохновение в творчестве, что не замедлило тут же сказаться.
Вскоре, несколько раз подряд возвращаясь из санатория имени Артёма, он написал трилогию об апреле:
«Трилогия об апреле»
Часть 1. «Апреля первая декада»
Солнце ярко топит талые снега,И весну торопит очищать луга.Солнце припекает всё сильней, сильней,И весну торопит всё быстрей, быстрей.Крепконосый дятел, – слышно вдалеке, –Вешний день отметил дробью на коре.Из проталин вылезла первая трава.Бледно-голубая неба синева.И стволы деревьев, в луже отразясь,Тихо присмирели, словно затаясь.Воздух сырой, влажный, свежий и хмельной.Солнца луч отважный, яркий, золотой.И в ложбинках леса, в чаще у дорог,Снег лежит последний, как зимы порог.Наполняя лужи, ручеёк бежит.И от испарений в них туман лежит.Горизонт в туманной… дымке, вдалеке.По шоссе шагаю с сумкой налегке.Ровная дорога вдаль меня манит.Солнце с ней играет, лужи серебрит.Первая декада, – то весны разгар.Первый появился солнечный загар.Снега не осталось, стало мало луж.Мы с зимой расстались, нету больше стуж.Тёмные проталины везде вокруг стволов.Зазвучали трели птичьих голосов.Их переговоры всюду всем слышны.Голоса пернатых веселы, смешны.Вдоль дороги грязный снег ещё лежит,Рыхлый, безобразный зиму сторожит.Кое-где отхлынула талая вода.На буграх проклюнулась первая трава.Ели в яркой зелени, кронами шурша,Стройные и сонные стоят, чуть не дыша.Чистые и гордые они, как под ружьём,Первым и весенним омытые дождём.
Через полмесяца Платон вновь побывал в санатории. За это время природа преобразилась, расцвела. Очарованный ею, он вновь взялся за перо:
Часть 2. «Середина весны нового столетия»
Две прошли недели. Вот она… красна.Птицы прилетели, и взялась весна.Вмиг зелёной краской обдала кругом,И перевернула всё кругом вверх дном.Снега было много, чуть до крыш дошёл,А потом весь стаял, быстро, и сошёл.Половодья не было, хоть ранняя весна,Степенно и уверенно все воды унесла.Вдоль шоссе в канавах талая вода,И торчат уныло остовы камыша.Пробивается осока на болоте из воды.Одуванчиков головки показались из травы.Оголился полностью лесной валежник.Где-то, видимо, уже отцвёл подснежник.Безобразник ветер, что тут натворил!?Он неугомонный, без руля – ветрил.Прошлогодней осени поздние дарыЛежат, зимой нетронуты, до весны поры.Заросли густого, сухого камышаТорчат из болота, словно сторожа.На асфальт вдруг села, вот так раз!?Бабочка красивая: Павлиний глаз.Лягушата мелкие, мой шаг услышав,Испугались, бедные, в воду попрыгав.Идёт весна уверенно, не спеша.Поступь её верная, хороша.И пока у весны основные певцы,Прилетевшие с юга красавцы скворцы.Середина весны – месяц апрель.Не звучит уже больше нигде капель.И опять в апреле летняя жара.Даже ночью жарко, так, что не до сна.И как в прошлом веке вешняя пора,И как в прошлом веке сильная жара.И как в прошлом веке я пишу стихи,И как в прошлом веке люди к ним глухи.
Поэт остановился. А ведь сейчас идёт первая весна тысячелетия! Апрель заканчивается.
Скоро май – соловьи! Надо продолжить! – решил он:
Часть 3. «Первая весна тысячелетия»
Ещё пройдёт весны декада,Услышу трели соловья.Пока же голосов аркадаЧуть успокоила меня.Апрель я воспеваю часто.Пожалуй, каждую весну.О нём всегда пишу я страстно,И много строчек, не одну.Его воспринимаю утром года.С шести часов утра и до восьми,Какая в тот день не была б погода.Готов за это даже лечь костьми.Апрель всегда вселяет в нас отраду.Как утро раннее – на целый день.А он на год, на месяц, на декаду.И мне об этом говорить не лень.Вот первая весна тысячелетья.Десятилетья – первая весна.Минули ль годы века лихолетья?Я Вас спросить хочу, мои друзья.Хотя апрель и утро года.Уже не раннее, поверь.Его прекрасная погодаНас умиляет каждый день.
Как производную, меняя с минуса на плюс,Апрель вокруг себя природу изменяет.В апреле слышится всегда весенний блюз.Он много оптимизма порождает.Мы снова в предвкушенье лета.Красивой, солнечной поры.В апреле тоже много света,Но он не дарит нам дары.Апрель – чудесная погода.Давно, уж много, много лет.Апрель – златое время года.В апреле ничего плохого нет.
Когда дома Платон завершил стихотворение, то задумался:
Первый апрель тысячелетия, столетия и десятилетия! И что в эти годы будет? Минула ли нас всех пора лихолетья? Если говорить в масштабах страны, то наверно, в основном, да! А если подумать отдельно о каждом человеке, о его близких?
Совершенно ясно, что впереди смерти старшего поколения родных. Но только бы это было не скоро! Фу, даже не хочу об этом и думать! Сейчас весна! За нею – лето! Пора браться за дела!
Весна первого года столетия несла в сердца членов семьи Платона надежду на лучшее будущее, на успех и блага, на победы Иннокентия.