Чтение онлайн

7:39,40 Вдовы и новое замужество

7:39.0 «связанности» и «свободе» см. в коммент. к 7:15,27; в спорах о разводе и вдовстве понятие «свободна» всегда означало «свободна для вступления в новый брак». (В греческом тексте использованы различные слова для обозначения «связанности» в 7:15 и «оставшегося без жены» в 7:27, но они являются синонимами, использование которых было обычным риторическим приемом, встречающимся по всему Новому Завету.) Те, кто утверждает, будто первая строка этого стиха исключает возможность нового брака для всех разведенных, не принимают во внимание не только 7:15,27,28, но и особенности языка древности: после законного развода никто не считал бывшего супруга женщины «ее мужем». Наставление о том, что вдовы и вдовцы должны жениться только «в Господе», означает, что Павел не одобряет браки христиан с неверующими (ср.: Втор. 7:3; Суд. 3:6; Езд. 9:2); в отличие от девственниц (чей брак устраивали родители), вдовы и разведенные хорошо представляли, за кого они собираются выйти замуж.

7:40. Хотя Павел высказывает свой «совет» гораздо менее строго, чем учение Иисуса, которое он излагал выше (7:10–12), он не считает, что по этой причине его слово менее авторитетно. Дух обычно ассоциировался с пророками прошлого, но здесь Павел заявляет о своей убежденности в том, что его весть богодухновенна, как и древние пророчества (ср.: 14:37).

8:1-13 Об идоложертвенной пище

Перед тем как мясо попадало в трапезные храма (где его вкушение нередко составляло часть богослужения) или на столы участников общественных трапез, оно приносилось в жертву или посвящалось идолам; какое-то количество этого мяса продавалось на рынке. Тот, кто ел в храме, знал о происхождении этой пищи; тот же, кто был приглашен на обед в языческий дом, не был уверен, что яства, которыми его угощают, не были посвящены идолам. В языческих городах, где были большие еврейские общины, у них обычно имелись собственные рынки.

Еврейские учителя в Палестине спорили о том, как поступать в многочисленных неясных случаях (напр., можно ли есть продукты, с которых не уплачена десятина), но единодушно считали недопустимым употреблять в пищу то, что могло быть посвящено идолам. Они считали, что, принимая приглашения на языческие пиры, иудеи за пределами Палестины невольно ставят себя под угрозу впадения в грех идолопоклонства, даже если приносят с собой собственную пищу. Строгое следование этим предписаниям (практикуемое некоторыми евреями) в целом осложняло их взаимоотношения с языческими партнерами и коллегами. Эта проблема представлялась еще более затруднительной христианам из язычников: могли ли они встречаться на обедах со своими деловыми партнерами или коллегами по цеху, или являться в храм на прием, устроенный в честь бракосочетания кого-либо из их родственников?

В гл. 8—10 Павел терпеливо пытается привести две партии коринфской церкви к компромиссу. Более образованные и социально привилегированные члены церкви, которые, в отличие от бедных, ели мясо регулярно, а не только тогда, когда его раздавали на языческих празднествах, по-видимому, составляли либеральную партию и считали себя «сильными», а выходцев из низов, представлявших противоположнуюпартию, — «слабыми».

8:1–3. Вероятно, Павел начинает с вопроса о знании, которое приносит свободу, по той причине, что коринфяне в своем письме спрашивали его мнение на этот счет (ср.: 7:1); они заявляли, что уверенность в ничтожестве идолов, которую дает высшее «знание», позволяет им есть идоложертвенное мясо. Павел не соглашается с этим.

8:4,5. В ст. 4–6 содержится веский монотеистический довод, который «сильные» используют для оправдания употребления идоложертвенной пищи. Павел соглашается с содержанием этого положения, ноне с тем, как применяют его коринфяне (8:7-13).

8:6. Стоики и другие философы использовали формулировки, близкие к этой (богов много, но истинный Бог только один), — представление, которым еврейские апологеты оперировали как чем-то само собойразумеющимся. Но позиция Павла отличается не только от воззрений стоиков, но и от воззрений иудеев. Символ веры иудаизма гласит, что существует только один Бог, Который является также единственнымГосподом (Втор. 6:4); здесь Павел говорит как о Боге и об Отце, и о Сыне. Некоторые еврейские тексты утверждают, что Бог создал мир через персонифицированную Премудрость; Павел приписывает эту роль Христу (ср.: 1 Кор. 1:30).

8:7. Большинству малоимущих членов коринфской церкви мясо было доступно только во время языческих праздников, когда его раздавали народу. Поэтому в сознании людей из низших социальных слоев («немощных») мясо неизбежно ассоциировалось с идолопоклонством.

8:8. Здесь Павел, вероятно, излагает точку зрения «сильных», коринфской элиты, с которой он в целом соглашается, за исключением реплики в 8:9.

8:9. Философы обычно считали, что «все» принадлежит им и что они вольны поступать как им заблагорассудится. Некоторые из них, например киники, не обращали внимания на социальные установления. Что касается еврейских раввинов, то они, даже будучи уверенными в своей правоте, считали необходимым ограничивать свои права и подчиняться мнению большинства своих коллег во имя сохранения мира. Еврейские учителя полагали, что «соблазн», или совращение человека с Божьего пути, хуже, чем убийство, поскольку это лишает жизни в грядущем мире.

8:10–13. Тот, кто считает употребление посвященного идолам мяса допустимым, даже если это подразумевает участие в идолопоклонстве, неверно понимает точку зрения «сильных». (Аналогичным образом, фарисеи говорили, что если кто-то видит фарисея, принимающего пищу от неверующего, это отнюдь не означает, что с нее была уплачена десятина; возможно, фарисей просто положил в своем сердце, что отдаст с нее десятину по возвращении домой.)

9:1-14 Достойный материальной поддержки

Призывая состоятельных коринфских христиан отказаться от своих прав (гл. 8), Павел иллюстрирует этот принцип на примере собственного отказа от прав (гл. 9), а затем продолжает обсуждение проблемы идоложертвенной пищи (гл. 10). Древние моралисты обычно разъясняли сущность нравственных истин на своем примере, и слушатели рассматривали их жизнь и наставления как практическое руководство, научающее, как жить. Для позднейших раввинов образ жизни некоторых прославленных еврейских учителей даже служил правовым прецедентом.

9:1,2. Под «свободой» философы обычно понимали свободу от ложных идей, а также от собственности и связанных с нею забот, т. е. самодостаточность. Представление о свободе часто ассоциировалось с «властью» или «правами»; призывая своих читателей не злоупотреблять «свободой» (8:9), Павел жертвует и своими собственными правами (9:4,5).

9:3. Здесь Павел преследует цель найти убедительный пример в поддержку наставлений, изложенных в гл. 8; но, имея это в виду, он прибегает к жанру «апологетического послания» («защишения»). Некоторые состоятельные члены общины выказывали недовольство тем, что Павел был простым ремесленником, и этим отличался от большинства странствующих учителей (см. ком-мент, к 9:6). Тема, которая выглядит здесь второстепенной, станет центральной позднее, когда другие странствующие учителя используют недовольство этой группы верующих в своих интересах (см. коммент. ко 2 Кор. 12:13–18).

9:4. Здесь Павел утверждает свое право на материальную поддержку; см. коммент. к 9:1,2,6.

9:5. В еврейской Палестине ученики, покидавшие дом, чтобы обучаться у живущего в отдалении учителя, не брали с собой своих жен; точно также поступали ученики Иисуса. Но в тех редких случаях, когда апосто-лы, подобно киникам, находили себе подходящих спутниц жизни (см. коммент. к 7:32–35), они брали их с собой в качестве помощниц. Павел представляет себя и Варнаву как исключение из общего правила (апостолы были женаты).

Хотя в любовных песнях древних египтян и евреев (Песн. 4:9-12; 5:1) жены ласково именовались «сестрами» (см. также: Тов. 8:4,7), здесь это понятие означает просто сестру во Христе (т. е. христианку).

9:6. Философы добывали средства к существованию различными путями: одни находили себе богатого патрона, который приглашал их в качестве знаменитостей выступать с речами на званых обедах; другие давали уроки и платные наставления; третьи собирали подаяние (что, несмотря на всеобщее презрение, практиковалось киниками); но наименее приемлемым вариантом был физический труд. Хотя ремесленники обычно гордились своей работой, аристократы и их единомышленники презирали физический труд. Социально «сильная» партия в церкви, несомненно, была заинтересована в том, чтобы их отец-основатель не работал.