Чтение онлайн

13:6. Здесь автор цитирует Пс. 117:6; ср.: Пс. 55:12. Он может объединить эту цитату с Втор. 31:6 и 8, используя принцип gezerah shavah (соединение текстов на основе общего ключевого слова или фразы), поскольку во втор. л: о и» говорится о том, что слушатели не должны бояться (хотя автор Евр. и не цитирует эту строку).

13:7. Публичные ораторы и моралисты обычно иллюстрировали свои мысли на примерах для подражания, особенно на опыте людей, хорошо известных и писателю, и читателям. Использование прошедшего времени глаголов здесь может указывать на то, что ряд из этих наставников уже умер (хотя не как мученики — 12:4). Вероятно, речь идет о местных руководителях, а не о наставниках масштаба Павла, который, по всей видимости, был казнен за несколько лет до того, как было послано это письмо.

13:8. Филон и, вероятно, многие иудеи диаспоры особо подчеркивали ветхозаветный образ неизменного и вечного Бога (Пс. 101:28; Мал. 3:6; ср.: Ис. 46:4), поскольку они должны были передать истину о Боге "рекам, которые подлинно вечным считал то, что неизменно и непреложно.

13:9. В Лев. 11 и Втор. 14:3-20 приводятся примеры нечистой пищи, которую недолжны употреблять иудеи, и это служило предметом размежевания между ними и окрестными народами. Филон воспринимает эти законы питания как аллегории, но подчеркивает при этом, что их все же надо исполнять буквально; в то же время он отмечает, то некоторые евреи, которые находились од глубоким влиянием греческой культуры, рассматривают эти законы как чисто символические и не соблюдают их. Автор Евр. не отвергает эти законы и не истолковывает их в переносном смысле; он просто считает, что наступило новое время. Он полагает, что если пища, ранее запрещенная, приносила пользы тем, кто воздерживал от нее, то в подобных запретах больше т необходимости.

13:10. Теперь автор обращается к особого рода пище в Ветхом Завете: о доле священников в скинии/храме (см. коммент. 1 Кор. 9:13). Он говорит, что верующие служат в качестве священников (13:15) у разного рода жертвенников (ср.: 7:13).

13:11. Сжигание жертв за станом составляло часть ритуала жертвоприношения (ср.: Лев. 9:11; Чис. 19:3), но здесь речь идет о Дне искупления, когда священник входил в святая святых с кровью жертвы (Лев. 16:27). Это жертва Иисуса, принесенная для небесного жертвенника, о чем уже ранее говорилось в Евр.

13:12,13. Кропление кровью предназначалось для «освящения» (обособления, отделения в качестве святого) или «очищения» по закону (9:22). (Тот факт, что Иисус мог очистить Своей собственной кровью, может указывать на Его превосходство над ветхо-заветным первосвященником, который должен был сам получить очищение, прежде чем вернуться в стан после жертвоприношения, Лев. 16:28.) Иисус был распят и похоронен вне стен Иерусалима, и это согласуется и с Евангелиями, и с требованиями иудейского закона о том, что мертвые должны быть похоронены за пределами города (дабы избежать ритуальной нечистоты, вызванной соприкосновением с могилами; ср., напр.: Лев. 24:14; Чис. 15:35,36; Втор. 17:5; 22:24). По римскому закону, распятие тоже должно было проводиться за городом. (Некоторые комментаторы также отмечали, что жертвоприношения за грех в День искупления сжигались вне стана, Лев. 16:27; но следует отметить, что они также приносились в храме или скинии, Лев. 16:5-19.) Выход за стан для этих иудео-христианских читателей мог означать желание быть изгнанными из иудейского сообщества, чье уважение они ценили, — чтобы всем сердцем повиноваться Богу (ср.: Евр. 11:13–16).

13:14. См. коммент. к 11:10 относительно упования древних иудеев на вечный Иерусалим.

13:15,16. В Свитках Мертвого моря часто вознесение хвалы описывается языком жертвоприношений; это характерно и для произведений других древних писателей (см. коммент. к Рим. 12:1); автор Евр., вероятно, здесь особым образом опирается на Ос. 14:2. О духовных жертвах см. также в Пс. 4:5; 26:6; 39:7; 49:7-15; 50:17; 53:7; 68:31,32; 118:108 и Прит. 21:3. Фарисеи также подчеркивали, что Бог принимает благочестие как духовное жертвоприношение, и эта концепция помогла им пережить разрушение Иерусалимского храма в 70 г. н. э.; только незначительная часть участников палестинского движения, напр., последователи фарисеев, а также христиане из иудеев, смогли сохранить свою религию без храма.

13:17. Автор Евр. убеждает своих читателей повиноваться своим лидерам (вероятно, как и ранее, прежним — 13:7), которых он представляет как пастырей («пекутся о душах ваших»; см.: Иез. 3:17; 35:7; ср.: Ис. 21:8; Авв. 2:1). Греко-римские моралисты часто рассуждали на тему о том, как повиноваться своим правителям; автор Евр. выступает здесь со своеобразным «рекомендательным письмом», ставя свой собственный авторитет ниже авторитета их церковных руководителей. Он, однако, в отличие от некоторых религиозных групп, например Кум-ранской общины, не ставит в центр всего церковное руководство; в Свитках Мертвого моря говорится, что именно руководители общины ответственны за духовный рост ее членов или отсутствие такового, влияние на их положение в общине и, следовательно, их предстояние перед Богом.

13:18–25 Заключение

13:18,19. Это может быть молитвой о несправедливо заключенных в темницу; ср.: 13:23.

13:20,21. Об Иисусе как о «Пастыре» см. в коммент. к Ин. 10:1-18. В тексте Септуагинты Ис. 63:11 говорится о том, что Бог «вывел их из моря с пастырем овец Своих» (Моисеем). Пророки также возвещали о грядущем новом исходе (который мог включать и выход из моря), что нашло свое исполнение в Христе (море можно сравнить с воскресением, см. коммент. к Рим. 10:7). Первый завет-договор был ратифицирован «кровью завета» (Исх. 24:8), который иногда называют «вечным заветом» (Псалмы Соломона 10:4; Свитки Мертвого моря). Но новый завет тоже может быть назван «вечным» (Ис. 55;3; Иер. 32:40; Иез. 37:26), и автор Евр. пишет именно о крови этого завета (9:11–22).

13:22. Философы и моралисты произносили весть увещевания. Такие устные послания могли затем записываться и передаваться, например, в письмах-эссе, к разряду которых относится и Евр. Профессиональные публичные ораторы часто отмечали, что написали немного или кратко, когда им самимчто-то было не до конца ясно.

13:23. Если Тимофей был арестован в Риме во время правления Нерона, что звучит правдоподобно, он мог заведомо быть освобожден до смерти Нерона, поскольку преторианская гвардия и римская знать давно уже к тому времени разочаровалась в политике Нерона. Эти обстоятельства и могли быть положены в основу послания в конце 60-х гг. (см. введение).

13:24,25. «Италийские» — возможно, люди родом из Италии (но проживавшие в других местах), которые передают привет своим землякам; большинство комментаторов, из тех, кто придерживается этой точки зрения, подразумевают здесь Акилу и При-скиллу (Деян. 18:2). Более вероятно, однако, особенно в виду возможного места заточения Тимофея (13:23), здесь имеется в виду, что он передает приветствия от святых в Италии и что это письмо написано в Риме.

ВВЕДЕНИЕ

Авторство. Многие исследователи сегодня высказывают предположение, что четвертое Евангелие и Откровение были написаны разными авторами. Откровение по своему стилю настолько отличается от четвертого Евангелия, что некоторые богословы вот уже несколько столетий отрицают саму мысль о том, что оба эти произведения могли быть написаны одним автором.

Однако тщательное изучение этих книг показывает, что лексика в них во многом совпадает, хотя и использована по-разному; можно говорить, что большая часть стилистических вариаций определяется двумя различными жанрами: евангелием и апокалипсисом (по своему стилю эта книга весьма схожа с книгами Иезекииля, Даниила, Захарии и др.). В том, что в едином произведении могут неразрывно сочетаться черты евангелия (хотя там подчеркивается грядущая слава, опыт которой проявляется в настоящем) и апокалипсиса, нет ничего удивительного; Свитки Мертвого моря тоже содержат документы столь же разные по жанру. Нет ничего невероятного и в том, что один автор мог писать в разных жанрах (ср., напр., такие произведения Плутарха, как «Lives» и «Moralia»; хотя, конечно, жанровые различия в них не выражены столь ярко, как в четвертом Евангелии и Откровении).

Представляется более вероятным, что один автор, используя одну и ту же лексику, мог создать два совершенно разных произведения, как бы рассматривая происходящее с различных позиций, чем два близких по духу писателя, придерживаясь разных точек зрения, использовали одну и ту же лексику. Богословские течения и школы (см. введение к Первому посланию Иоанна) обычно имеют больше общего в своих воззрениях, чем в терминологии. А вот авторы могут приспособить свой стиль к жанру, в котором они пишут, и подчеркивать определенные аспекты, связанные с конкретной ситуацией, к которой они обращаются, используя в значительной мере ту же лексику.