Чтение онлайн

Древнейший представитель кириллического письма — Остромирово Евангелие XI века. Оно получило название по имени новгородского посадника Остромира, для которого дьякон Григорий и переписал это Евангелие. На XII век приходится появление кириллических списков Евангелий в Сербии, так называемое Мирославово Евангелие. В Болгарии известно Добромирово Евангелие. Есть и глаголические Евангелия, например, знаменитое Зографское (по имени афонского монастыря Зограф).

Нельзя переоценить перевода Библии на славянский язык. Понятно, что с этим славянский народ получил византийскую культуру, славянский язык обогатился новой терминологией во всех сферах духовной и, что интересно, материальной жизни. Была преодолена западная теория трехъязычия (так называемая трехъязычная ересь — признание в богослужении и литературе только трех языков: еврейского, греческого и «римского», т. е. латинского). Оригинала перевода не сохранилось. На первоначальный вариант перевода (сделанного греками с греческого на славянский) наслоились местные языковые особенности и многочисленные редакции. Старославянский язык — язык особенный. Смесь то ли с моравским, то ли с болгарским элементом именуется теперь церковнославянским языком.

Этот текст исправлялся святителем Алексием, митрополитом Московским в XIV веке. Преемники святителя на митрополичьей кафедре Киприан и Филипп также занимались этими исправлениями. Важна работа митрополита Геннадия Новгородского. В конце XV века он занимался исправлениями, невзирая на господствующее в то время мнение, что исправлять перед концом мира уже ничего не стоит (в 1492 году по древнему летоисчислению исполнялось 7 тысяч лет от сотворения мира, что и служило поводом к толкам о конце). Любопытно, что он ориентировался в некоторых исправлениях на Вульгату. Как видите, ему не помешало ориентироваться на этот текст блаженного Иеронима сознание того, что католики — раскольники. Вопрос об исправлении славянского текста ставился на Стоглавом соборе при Иване Грозном в 1551 году. Новый этап старославянского текста наступил при Иване Федорове, который издал свой Апостол — первую печатную книгу на русской земле в 1564 году. Впервые полный текст Библии, в том числе и Новый Завет, был издан на западе Руси в Остроге, недалеко от Львова — так называемая Острожская Библия. Это время борьбы с унией, и для того, чтобы православные имели Библию под рукой, делается это издание. Первая московская полная первопечатная Библия издана только в 1663 году, через сто лет после Ивана Федорова, который не успел этого сделать. Острожскую Библию издали ученики и преемники Ивана, работавшие при князе Острожском. Недавно она переиздана факсимильным способом. Иван Федоров похоронен во Львове. Могила Ивана Федорова в монастыре осквернена раскольниками. На ней построен ларек. Его прах попирается как прах москаля.

Исправления, как вы знаете, совершались и во времена патриарха Никона в 70-е годы XVII века, вскоре после издания московской Библии. При Петре Великом вышел указ о издании Библии со сверкой с греческим текстом. Но завершилась эта работа только при его дочери Елизавете. Это так называемая елизаветинская Библия 1751 года. По существу, елизаветинская Библия и употребляется в наших храмах. Попытки переработать славянский текст предпринимались и в дальнейшем, но не имели какого-либо положительного конца.

Этот материал, братья и сестры, достаточно трудный, но надо иметь о нем представление.

То, о чем мы с вами говорили до сих пор — это предмет отдельного курса — типа Введения в источниковедческие проблемы христианской литературы, или текстологии Нового Завета — что-то в таком духе. А у нас это просто маленькая вводная часть. Для того чтобы ее завершить, нам потребуется затронуть тему переводов на русский язык. В прошлый раз мы говорили о славянских переводах, о том, как появился на свет печатный «елисаветинский» перевод Библии, которым мы до сих пор пользуемся в богослужебных целях — во всяком случае, в Русской Православной Церкви. Мы говорили о том, что были попытки продолжить работу над этим славянским переводом. В частности, комиссия, возглавляемая знаменитым славистом Евсеевым предпринимала эту работу перед революцией, но не завершила ее по вполне понятным причинам.

Когда же возникла необходимость перевода на русский язык? Возникла она лишь только в XVIII веке. В Древней Руси не было стимулов к переводу Св. Писания на разговорный язык в первую очередь потому, что это Писание было, что называется, на слуху. Церковно-славянский язык — это язык особенный, язык, который не может быть и никогда не являлся разговорным языком ни для одной народности. Но в силу того, что жизнь государства Российского до определенных пор была церковной, Св. Писание было у всех на слуху, и никаких проблем перевода на разговорный русский не существовало — потребности такой не было.

Петр I, который в середине своего царствования (в начале XVIII в.) издал указ об исправлении славянского текста православной Библии, включил в эту программу и перевод ее на разговорный русский язык того времени. Такие попытки были сделаны еще при нем, но они не имели успеха. А вот спустя 100 лет, в 1812 г., после нашествия Наполеона, в России было образовано аналогичное британскому Библейское общество. Оно просуществовало недолго — до смерти Александра I в 1825 г. Николай I, сменивший Александра I на престоле, запретил Российское Библейское общество. Либеральная наука видит в этом консерватизм окружения нового царя, которое хотело якобы придать славянскому тексту Библии непогрешимость и незаменимость, присущие в глазах католиков латинской Вульгате. А по существу закрытие Российского Библейского общества связано с тем, что это общество имело многослойный характер — наряду с православными в него входили протестанты, католики и др. конфессии. В то время это, как бы мы сейчас сказали, «экуменическое образование» было непопулярно. А во-вторых, у него были связи с масонами. Фактически это было масонское образование.

Библейское общество закрылось, но дело перевода Св. Писания на русский язык не заглохло, и после различных дискуссий в синодальных верхах победило предложение святителя Московского митрополита Филарета (Дроздова) приступить к переводу Писания на русский язык, но перевод осуществлялся долго. Полное издание Нового Завета было закончено лишь только в 1876 году, когда вышел полный текст перевода Библии. Перевод Нового Завета в этом полном издании 1876 г. был выполнен по изданию Эльзивиров, которое послужило основанием для печатной версии греческого Нового Завета, получившей название Textus Receptus. Вот с этого греческого (не со славянского!) текста был предпринят перевод на русский язык во второй половине XIX века. Тогда еще было неясно, насколько славянский текст и русский (синодальный) перевод — так сказать, богослужебный и профанный перевод — восходят к одной и той же редакции греческого или, как его иногда именуют, византийского текста. Хотя переводили не со славянского (т. е. не делали подстрочник богослужебного текста), но получилось, что два эти перевода — славянский и русский — взаимно друг друга дополняют. Это единственный находящийся в русском православном обиходе и переиздающийся Московской Патриархией перевод. Делались и другие попытки перевода на русский язык — еще в XIX и в начале XX вв. Скажем, перевод Константина Петровича Победоносцева — бессменного обер-прокурора Синода конца XIX — начала XX вв. Эта личность совершенно незаурядная, которая неоднократно подвергалась нападкам либеральной общественности и прессы того времени. Известно высказывание Александра Блока, что Победоносцев «распростер над Россией совиные крыла». Так или иначе, перевод Победоносцева был менее удачен и не привился. Делали попытки переводов и некоторые русские писатели — скажем, Василий Андреевич Жуковский, человек глубочайшей религиозности, переводил избранные места Нового Завета, и эти переводы публиковались. Делал переводы и печально знаменитый Лев Толстой. В полном собрании его сочинений есть образчики его переводческих трудов. Смотрите, например, как он перевел притчу о потерянной драхме: «Если пропадет копейка у бабы, то ведь всю избу выметет и ищет, пока не найдет». Или: «Иисус сказал: смотрите, бойтесь закваски православных учителей. Берегитесь и закваски старообрядцев, и закваски правительственной». И далее (притча о неправедном управителе): «Итак, сказал приказчик:…». Вот такие ляпы делали некоторые столпы отечественной секуляризованной культуры.

Всероссийский Поместный Собор 1917-1918 гг. тоже задумал приступить к переводу Писания, но осуществить эти замыслы помешала революция. Достаточно знаменит так называемый парижско-брюссельский перевод, или перевод еп. Кассиана (Безобразова). После войны в Париже возник переводческий коллектив, который возглавил епископ Кассиан. В этот коллектив входили не только православные, но и протестанты. Эти переводчики пытались предельно приблизиться к современному разговорному языку. На мой взгляд, в этом переводе много просто неудачных мест с точки зрения нашей русской разговорной речи. Может быть, сыграли свою роль какие-то дореволюционные стандарты — не будучи филологом, я не могу об этом судить, — но, во всяком случае, неудачные места там встречаются. Хотя этот перевод обладает и определенными достоинствами. Еп. Кассиан делал перевод с греческого текста критического издания Нестле начала XX в. (не путать с изданием Нестле-Алланда, которым сейчас потчует российскую читающую публику Библейское общество).

Есть переводы и новые. Достаточно широко рекламировался перевод свящ. Леонида Лутковского (также с греческого Textus'a Receptus'a). Он был опубликован в 1990 г. Этот перевод приближен к синодальному (о. Леонид и не пытался предпринять какую-то сверхъестественную новацию), но, тем не менее, он подвергался неоднократной критике со стороны ученых-филологов.

В начале 1990-х гг. вышел также перевод В. Н. Кузнецовой (уже не по Нестле, а по Нестле-Алланду — более прогрессивному, как выражаются протестанты). Этот перевод сделан по принципу: максимально отойти от синодального перевода. Делался он псевдонаучным образом и подвергся сокрушительной критике наших филологов (в том числе С. С. Аверинцева). Его псевдо-научность выразилась в том, что издатели не указали даже, с какого же, собственно, издания сделан перевод. А другую замечательную особенность этого перевода подметил С. С. Аверинцев, который обратил внимание на то, что в нем ни разу не употребляется слово «благодать». Соответствующее греческое слово «харитос» переводится как угодно, только не так. Это «благодать» — Кузнецовой явно претит. И получился такой «замечательный» безблагодатный перевод.

В предисловии к изданию канонических Евангелий в переводе Кузнецовой новоявленный исследователь текстолог С. В. Лёзов, который является поклонником теории Бультмана и переводит его труды, пишет следующее: «Удовлетворяющий современным научным критериям русский перевод Нового Завета пока что невозможен».

Тем самым наш перевод, которым мы пользуемся — русский синодальный перевод, созданный усилиями многих замечательных ученых, санкционированный свт. Филаретом Московским, этот труд пока остается вне конкуренции, что бы ни говорили против Textus'a Receptus'a (греческого оригинала, который лег в основу перевода) все наши наукообразные личности, как бы они его ни критиковали с подачи протестантов.

Этот вопрос мы предлагаем вам изучить самостоятельно по книге, которая недавно была издана и имеется в библиотеке нашего института — «Из эпохи зарождения христианства» графа Андрея Бобринского. Но все же я хочу зачитать знаменитые, ставшие классическими, тексты — вести из I-II вв.

Первый автор — Иосиф Флавий. Он родился вскоре после Вознесения Христова, происходил из знатной семьи Хасмонеев (или Асмонеев) — последней еврейской династии, основанной Маккавеями. Иосиф Флавий получил блестящее образование. По своим религиозным убеждениям он был фарисеем. Незадолго до знаменитого Иудейского восстания в 70 г. было другое восстание, в котором он возглавлял одну из повстанческих групп. В осажденном городе он сдался римлянам и таким образом попал в разряд коллаборационистов — предателей, поступивших на службу оккупантам. Иосиф Флавий попал на службу к императору Веспасиану, жил в Риме, получил римское гражданство и прославился своими литературными трудами — в первую очередь такими, как «Иудейская война» и «Иудейские древности», ставшими классическими сочинениями по истории древнего мира на все времена (их изучали даже в гимназиях). Для нас важны свидетельства, которые имеются в этих двух книгах — свидетельства о Христе и о евангельских личностях, также ставшие классическими. Тексты могли быть написаны на арамейском, но дошли до нас на греческом языке. Впоследствии они были переведены на многие языки, но единственный первоисточник для нас — греческий. Приведу самое знаменитое место из «Иудейских древностей» (книга 18). Там идет речь о войне, которую объявил Ирод Антипа (тот самый евангельский Ирод, убийца Иоанна Крестителя) против Ареты, царя Варравии. Арета (который, кстати, упоминается у ап. Павла) был отцом законной жены Ирода, которую тот бросил ради Иродиады. В этой войне Ирод потерпел поражение.