Чтение онлайн

Ной не обращал внимания на зевак, ему не было до них никакого дела. На него тоже никто не обратил внимания или притворились, что не обратили.

Странная смерть, волей-неволей подумаешь об оборотне или еще о чем-то таком загадочном. Ной обвел глазами кузницу, ища одежду кузнеца и недоумевая, куда мог деться его глухонемой помощник. Или это он убил своего хозяина и сбежал? Причин для убийства могло быть сразу две – месть и корысть. Гидвон был невоздержан на язык и скор на руку, отчего работнику доставалось и брани, и тумаков. Если брань до него, глухого, не доходила, то тумаки могли вызвать желание отомстить. Ну и деньги у кузнеца водились, определенно должны были водиться, потому что работал он много, ремесло свое знал хорошо и работу свою ценил высоко.

Одежду – фартук и портки – Ной увидел лежащими на наковальне. Истертые постолы Гидвона валялись возле наковальни, один подле другого. Отмахиваясь от мух, становившихся все назойливее и умножавшихся числом, Ной подошел к порогу и оттуда оглянулся, пытаясь представить себе, как все произошло.

Скорее всего, вот так – Гидвон остановился у наковальни, снял фартук, положил его на наковальню, затем сбросил с ног постолы, снял портки и тоже положил на наковальню, поверх фартука. Затем он прошел в угол, улегся на шкуры… Гидвон любил спать нагишом? И даже не укрывался одеялом? Спал прямо в кузнице, а не в доме своем, который стоял за кузницей, в пяти шагах от нее? В доме спать удобнее…

Заходить в дом кузнеца Ной не стал – и так все ясно. Разделся Гидвон для того, чтобы лечь на шкуры с какой-то женщиной, она-то его и убила. Он лег на спину, она оседлала его, словно всадница, могла и впустить в себя, чтобы он расслабился и не ждал подвоха, а потом полоснула по горлу ножом. Ножа рядом с телом не было – значит, женщина унесла его с собой, машинально или намеренно. Если намеренно, то для того, чтобы создать превратное впечатление о том, кто убил кузнеца. В самом деле – лежит он обнаженный, на шее зияющий разрез, крови натекло много – как тут не подумать про лису-оборотня? Можно еще что-нибудь придумать… Кто бы ни была эта женщина, она решительна, коварна и предусмотрительна. Она не блюдет себя в строгости, иначе бы не стала совокупляться с кузнецом, да вдобавок прямо в кузнице… Хоар? Она, вне всякого сомнения, это она! Но откуда она узнала, что кузнец имел намерение выдать ее? И зачем ей понадобилось принимать облик Ноя? И как она это сделала, ведь рост и стать у нее другие, она высокого роста, но все равно на полголовы ниже Ноя, а в плечах втрое уже…

Работника Ной увидел в дальнем углу двора, размеренно взмахивая мотыгой, тот копал яму – могилу для своего хозяина. Успел выкопать изрядно, углубился в землю на два с лишним локтя. Судя по всему, копал он давно, просто Ной не обратил на него внимания, когда пришел, потому что помыслы его были заняты кузнецом и устремился он сразу в кузню, не глядя по сторонам.

Возле работника никто не стоял – кому охота смотреть, как копают яму, эка невидаль. Ной подошел поближе. Когда его тень пала на яму, работник обернулся. Ной подумал о том, как можно жестами спросить его о том, что произошло ночью, но работник опередил его, не иначе как прочел вопрос во взгляде. Он выпрямился, опустил мотыгу к ногам, сжал правую ладонь в кулак и ударил себя ею в грудь. Затем указал левой рукой на дом, закрыл глаза, открыл их и отрицательно помотал головой. «Я был в доме, спал, ничего и никого не видел», – перевел Ной.

Работник указал левой рукой на кузницу и сделал непристойный жест, затем снова ударил себя кулаком в грудь и указал левой рукой на дом. «Когда хозяин ложился с женщиной, я уходил в дом», – догадался Ной.

– Кто приходил ночью к Гидвону? – машинально спросил Ной. – Кто была эта женщина?

Спохватившись, он указал рукой на кузницу, затем очертил ладонями в воздухе нечто, похожее, по его мнению, на очертания женского тела и вопрошающе посмотрел на работника. Тот понял, а может, он умел читать по губам. Помотал головой, как будто говорил «нет», а затем поднял ладони и закрыл ими свое лицо так, чтобы не закрытыми остались только глаза. Ной понял, что женщина закрывала лицо свое и потому работник не знает, кто она.

– Я знаю, – сказал он работнику и ушел. «Столько дел еще предстоит, – думал Ной, – всего шесть дней осталось, а я теряю драгоценное время на то, на что предпочел бы не терять его совсем. Сим с Хамом скоро привезут дерево, Иафет уже работает, а я…»

Солнце поднималось по небу все выше и выше, но Ною казалось, что сейчас сумерки. Он шел, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг, только в том месте, где оставил тело умершей нищенки остановился, но тела там уже не увидел и решил, что кто-то, в ком еще осталась жалость и сострадание, похоронил ее. Сразу же подумал о том, что в чьих-то душах еще могло остаться добро, что кто-то еще успеет раскаяться и решил, что возьмет с собой тех, кто в последний день придет к Ковчегу и попросит об этом. И тех, кто придет раньше тоже возьмет, благо место найдется, а припасов теперь можно купить достаточно. Если эти люди придут к Ковчегу и пожелают войти в него, значит, так угодно Господу…

«Я покончу со всеми, кто живет на земле: она переполнена их злодеяниями. Я уничтожу их всех, а с ними и всю землю. Но ты сделай себе из дерева гофер ковчег и устрой в нем отсеки, а изнутри и снаружи обмажь его смолой. Пусть он будет в длину триста локтей, в ширину – пятьдесят, а в высоту – тридцать. Сделай крышу – так, чтобы сверху она выступала на один локоть. Сбоку сделай дверь. Пусть будут в ковчеге первый ярус, второй и третий. Я затоплю землю и уничтожу на ней всех, в ком есть дыхание жизни. Все, кто живет на земле, погибнут. Но с тобою будет у Меня договор, что Я беру тебя под свое покровительство. Ты войдешь в ковчег – с сыновьями, женой и женами сыновей…»

– Все, кто раскается и возжелает спасения, – дети мои названные, – шептал Ной на ходу, – они войдут со мной в Ковчег и спасутся… Господи, если я неправ, то пошли мне знак и я последую воле Твоей…

Знака не было. Только камень, пущенный чьей-то недоброй рукой, угодил в спину, когда Ной шел мимо рынка, но Ной не обратил на него внимания, только ускорил шаг. Это злая забава бездельников – бросить в прохожего камень, а когда он остановится и начнет оглядываться по сторонам, забросать его целым градом камней, улюлюкая и насмехаясь. В неподвижную цель попасть много легче, нежели в движущуюся.

По мере приближения к Ковчегу не только на сердце становилось легче, но и солнце, казалось, светило все ярче и ярче. Придя на луг, Ной, к огромному своему удивлению, увидел там Сима и Хама, разгружавшими привезенное дерево. С учетом того, что строительство шло к завершению и для экономии времени, доски и балки складывали не под навесом, а у самого Ковчега, равномерно распределяя их по длине его, так, чтобы протянуть руку, взять и прибить на положенное место.

– Неужели у ваших волов выросли крылья? – пошутил Ной, несмотря на то, что видел волов, щипавших траву неподалеку, и видел, что никаких крыльев у них нет.

– Атшар оказался настолько любезен сегодня, что отрядил грузить наши подводы несколько человек, да еще сам вместе со старшим сыном помогал нам, – сказал Хам, переглянувшись с Симом. – Не успели мы вдохнуть и выдохнуть, как подводы были нагружены доверху, и мы тронулись в обратный путь.

– Ох, не верится мне, что этот скверный человек способен на такое без принуждения, – заметил Ной, оглядывая привезенное дерево и находя его превосходным. – Признавайтесь, что вы ему сказали или сделали.

– Не сказали мы ни одного плохого слова и не сделали никому из людей никакого зла, – сказал Хам. – Разве что нам не спешили отворять ворота…

– И что же?

– И тогда брат Сим стукнул по ним ногой… Представляешь, отец, у Атшара были такие хлипкие ворота, что от легкого толчка они повалились вместе с оградой.

– Видел я эти ворота, – многозначительно ответил Ной, давая понять, что провести его не удалось. – А что Гишара?

– Пришла и хозяйничает вместе с матерью, – ответил Хам. – Все хорошо, отец.