Ноябрьские лепестки
Шрифт:
Лазар посмотрел на Милису, которая посмотрела на всех остальных, и все поняли, что ситуация патовая. Произошла та самая ситуация, когда на несколько минут все встали в сильный ступор, ведь не знали, что им делать. Кто-то боялся всего и убыл из кафе сразу, кто-то остался смотреть и наблюдать, говоря, что им просто страшно. Некоторые говорили:
– Зачем нам лезть в чужую разборку?
– Это меня не касается, какой смысл их трогать?
Как же люди всего боятся.
– Сами разберутся, без меня.
Друзья Лазара просто сидели и смотрели на эту ситуацию, никто из них не вступился за девушку, хотя в школе все были такими гигантами, показывали самые лучшие результаты по гребле, по физической подготовке.
– А в результате, что?
Все сдулись.
Лазар: «Да-уж, ну и си-туа-ция», – сказал он очень медленным и дёрганным голосом.
Лазар понял в этот момент, что ему пора бежать, чем дальше, тем лучше. Посмотрев назад, он увидел большую толпу друзей этого футболиста, перевёл взгляд на Милису, моргнул ей и взглядом направил её на запасной выход, который был рядом с кухней.
Лазар: «Бежим!» – прокричал Лазар, дёрнулся, будто бы он участвует в гонке.
Вместе с Милисой они убежали из этого кафе. Лазар бежал, спотыкаясь, держа за руку Милису и говоря ей:
Лазар: «Смотри назад! Смотри назад! Оборачивайся! Смотри, чтобы они не бежали за нами».
Милиса: «Хорошо», –запыхавшимся голосом ответила она.
Они собрались оба и убежали, смотря постоянно назад, ведь ребята могли всей толпой побежать за ними. Но, видимо, что футболисты подустали и решили остаться попить чая с круассанами. Они бежали куда глядели глаза, но когда наступило время спросить друг друга о том, куда они бегут, тогда они посмотрели на парк, который находился рядом с ними, поблизости. Всё потому, что их настигла новая беда, сильный ливень. Милиса кинула взгляд по сторонам и осмотрелась, потом увидела, что Лазар лежит на земле, поскользнувшись на мокрой плитке. Он лежал, смеялся, а может и плакал, но Милиса восприняла это как смех и просто помогла ему подняться. Лазар сказал ей спасибо, отряхнулся и пошёл дальше.
Главная проблема была в том, что за то время пока он лежал на земле, успел промокнуть до ниточки. Вся его кофта была мокрой. Ноябрь был очень тёплым, но дожди тоже радовали своей необычной полнотой. Он шёл и весь трясся, постоянно шутя.
Лазар: «Милиса, я знаю столько анекдотов».
Милиса: «Я охотно тебе верю, но давай возьмём и пойдём лучше погреемся?»
Они оба промокли, Лазар, конечно, был самым намокшим, но это не мешало им переговариваться, при этом постоянно шутя и улыбаясь.
Лазар: «Давай, мне кажется, это хорошей идеей».
Они быстро побежали в столовую, которая находилась рядом с парком развлечений, который в свою очередь был в главном парке города. Они зашли во внутрь, где их встретил большой мужчина с огромными усами, который увидел, что они очень сильно намокли и предложил им помощь.
Мужчина: «Ребят, давайте свои вещи, я сейчас схожу в коморку и принесу вам сухие вещи».
Он отозвался помочь им и дать свои вещи, чтобы их вещи просушились.
Лазар: «Спасибо Вам большое, а то простыть перед экзаменами особо не хочется. Мы с этой девушкой скоро сдаём экзамены в школе».
Мужчина: «Не переживайте сильно, вы у меня ещё успеете на аттракционы сходить. Вот дождь кончится, так вы пойдите сразу, скажите, что от меня и вас везде пропустят бесплатно».
Лазар: «А, это от кого «от вас»?»
Мужчина: «От заведующего столовой!» – сказал он так, будто бы по нему не видно, что он заведующий столовой.
Лазар: «Хорошо, спасибо Вам большое за то, что Вы помогаете нам».
Закурив сигаретку, приоткрыв окно, он положил вещи ребят на свою маленькую, старенькую грелку, от которой пахло дымком. Положив вещи, он начал расспрашивать, откуда ребята.
Мужчина: «Ребят, ну рассказывайте, вы откуда?»
Лазар: «Я и моя девушка местные».
Милиса: «Девушка?» – Милиса посмотрела на него удивлённым взглядом, не понимая, что он говорит.
Он повернулся к ней и подмигнул, чтобы вопросов ни у кого не возникало.
Мужчина: «Это, конечно, всё хорошо, но ребят, дождь стал поменьше, сейчас на аттракционах никого, особенно на колесе обозрения. Сходите, покатайтесь, колесо работает, а никого нет, самое лучшее время для похода на колесо».
Милиса посмотрела на Лазара, они пошли на колесо обозрения. Дождь и вправду стал меньше, они шли под маленькими зонтиками, которые им дал тот самый мужчина из столовой. Из их одежды на них было только нижнее бельё, все остальные вещи остались в столовой, сушиться. Единственное, что их смущало, так это то, как пахло от их новых вещей, которые им дали бесплатно для того, чтобы они не мёрзли. Дождик совсем немного покрапывал, они уже подошли вплотную к колесу, подняли взгляд и очень сильно удивились тому, насколько оно большое. Когда, они подошли к контролёру, которому было уж точно за 60 лет, потому что он не выглядел чересчур молодым человеком, не обратив на это внимание, они дождались ближайшую кабинку и сели в неё. Сев в кабинку, они ощутили друг друга, они ощутили небольшой страх оттого, что практически не знают друг друга. Им стало немного стеснительно, немного тесно. Тут кабинку стало потряхивать. Лазар стал копошиться, метаться в разные стороны, он никак не мог успокоиться, сильно нервничал.
Лазар очень боялся высоты всю свою жизнь, никогда не летал на самолётах, всегда боялся их. Сейчас же он опять пошёл на поступок, которого сам боялся, постоянно прокручивая мысли в своей голове:
– А может не надо?
То, что он боится высоты, он не сказал Милисе. Она ничего не знала и спокойно сидела, любовалась разными видами города, наслаждаясь красотами города. Лазар же наоборот, не мог сосредоточиться и всего боялся. Даже маленькая трясучка заставляла его напугаться до смерти. Страх поражал его, но он не хотел показывать его перед Милисой и поэтому придумал себе некую игру. Игра заключалась в том, что он постоянно с ней разговаривает и тем самым отвлекается от своего страха высоты. Несмотря на эту игру, которую он придумал сам для себя, первой причиной, почему он переборол этот страх, стала его первая влюбчивость. Впервые он почувствовал к девушке неимоверную страсть и влечение, ведь когда он смотрел на неё, тогда понимал, что она значит для него. Её волосы, которые то и дело развевались в разные стороны из-за того, что она так часто поворачивала голову, чтобы успеть рассмотреть парк, пока их поездка не завершилась.
Колесо обозрения было необычным, оно имело какую-то любовную историю. Это колесо было небольших размеров, не высоким, но это не значило, что оно было плохим или на нём было неинтересно кататься, а также брать с собой мороженное и постоянно смотреть по сторонам. Несмотря на крохотные размеры аттракциона, Лазар постоянно осматривался и всё равно испытывал сильный страх к этому «чёртову колесу». Но всё же необыкновенней, чем это колесо, они не видели ничего в своей жизни. Парк тоже был красивейшим и прекраснейшим творением разных архитекторов, он располагался на небольшом пригорке и все его дорожки, которые вводили вас в лабиринт, плавали как волны. Хвоя, которая была очень высокой, тоже не давала покоя этому парку, ведь она только дополняла его прекрасные черты, которые так и бросались в глаза. Когда в парке немного темнело, тогда к колесу вела целая аллея красочных огней, которые то и дело, что манили вас пройтись по ним. Колесо для них было целым миром, в который они так пристально хотели окунуться.
Они сидели всё это время в чужих вещах, того самого заведующего столовой, который по доброй воле дал им поносить свою одежду. Они не думали о том, что с их вещами, хотя в голову Милисы пару раз забегали разные мысли о вещах. Пока они шли до колеса обозрения, тот самый мужчина ушёл мыть кухню, после тяжёлого и напряжённого дня. Около парка всегда обитал местный бездомный, который то и дело любил забежать в столовую, да отхватить пару вещей, которые ему всегда с радостью и доброй душой дарил заведующий столовой. В очередной раз он лежал в парке, стало очень холодно, полил дождь, который заставил бездомного пойти согреться, обсохнуть и просто посидеть около столовой. Многие оставляли здесь старые газеты, которые читали внутри столовой в свой обеденный перерыв. Люди выбрасывали старые газеты, а бездомный любил читать, потому что делать ему особо было нечего.