Нож сновидений
Шрифт:
Не обращая внимания на килевую качку, создаваемую долгими синими волнами, Харине дин Тогара сидела выпрямившись бок о бок с сестрой непосредственно перед носильщиками ее зонтиков и рулевым с длинным румпелем. Шалон, казалось, была поглощена изучением двенадцати мужчин и женщин на веслах. Или, возможно, просто глубоко погрузилась в раздумья. За последнее время много чего случилось, о чем стоило бы поразмыслить и Харине – и не только об этой встрече, но она отпустила свои думы вольно дрейфовать в тумане. Надо взять себя в руки. Перед каждой встречей Первых Двенадцати Ата’ан Миэйр, с тех пор, как она добралась до Иллиана, ей требовалось усилие, чтобы взять себя в руки. Попав в Тир, и обнаружив бросившую якорь на речной стоянке «Синюю Чайку» Зайды, она была уверена, что женщина по-прежнему в Кэймлине, или, по крайней мере, тащилась далеко в кильватере. Что оказалось непростительной ошибкой. Хотя, по правде говоря, даже отстань Зайда на неделю, это ничего бы не изменило. По крайней мере, для Харине. Нет. Хватит думать о Зайде.
На востоке солнце едва успело оторваться от горизонта всего на кулак. Несколько посудин сухопутников проходили длинный волнолом, защищавший гавань Иллиана. У одной из них было три мачты и подобие высокого рангоута. Все основные паруса были прямые, вот только у судна была глубокая осадка и оно плохо управлялось, неуклюже пробираясь в фонтанах брызг сквозь легкие морские волны, вместо того чтобы их резать. Большинство остальных кораблей были небольшими, с косым и низким парусным вооружением, и шли под полными парусами. Некоторые на первый взгляд казались достаточно быстрыми, но так как сухопутники редко ходили вне прямой видимости суши и обычно на ночь вставали на якорь, опасаясь мелей, то тут скорость мало им помогала. Грузы, требующие настоящей скорости, переправляли судами Ата’ан Миэйр. За премиальную цену, разумеется. Доля Ата’ан Миэйр в общем объеме перевозок была невелика, отчасти из-за высокой цены, отчасти из-за того, что грузов требующих действительно высоких скоростей не так уж много. Кроме того, грузовые перевозки гарантировали определенную прибыль, но когда Хозяин Трюмов заключает собственные сделки в пользу корабля, то весь доход достается кораблю и клану.
Насколько хватало взгляда, на запад и восток вдоль береговой линии на якоре стояли суда Ата’ан Миэйр. Гонщики, скиммеры, соареры и дартеры, окруженные суетящимися провиантскими лодками, создавали такую кутерьму, что все это напоминало пьяные празднества сухопутников. Пришедшие на веслах из города, лодки предлагали на продажу все что угодно – от сушеных фруктов до разделанных говяжьих и бараньих туш, от железных гвоздей и заготовок, до мечей и кинжалов, от кричащих безделушек из Иллиана, которые могли привлечь взгляд палубной команды, до золота и драгоценных камней. Хотя золото обычно на поверку оказывалось тонким напылением, истиравшимся спустя несколько месяцев, обнажая под собой медь, а камни – цветным стеклом. А еще они привезли крыс. Не на продажу, конечно. Сейчас, после длительной якорной стоянки каждое судно было заражено крысами. Маркитантам всегда сопутствовали крысы и испорченный товар.
Такие же лодки окружали и массивные суда шончанской постройки, дюжины и дюжины тех, что были использованы во время Спасения. Теперь это называлось именно так – великое Спасение из Эбу Дар. Стоило сказать «Спасение», и никто больше не переспросит – какое спасение имеется в виду. Огромные, с крутыми бортами, по ширине вдвое, а то и более, превосходящие гонщик, с необычной оснасткой и странными ребристыми парусами, слишком жесткими для быстрой работы с такелажем, они предназначались, скорее всего, для хождения по штормовым морям. Сейчас мачты и реи судов были облеплены мужчинами и женщинами, пытавшимися превратить парусное вооружение во что-нибудь более приемлемое. Возиться никто особо не желал, но верфям понадобятся долгие годы для замены потерянных при Эбу Дар кораблей. Не говоря уже о расходах! И не смотря на через чур большую ширину, они выглядели готовыми прослужить многие годы. Ни у одной Госпожи Парусов, если был какой-никакой выбор, не было ни малейшего желания утонуть в долгах, заимствуя из клановой казны, когда большая часть её собственного золота, если не всё, досталось в качестве трофея Шончан в Эбу Дар. У некоторых, особо невезучих, лишившихся своих судов и не получивших посудин Шончан выбора не было.
Двенадцативесельный шлюп Харине прошел массивную стену волнолома из серого камня, покрытую темным илом и длинными водорослями, о которую бессильно бился прибой. Её взору открылась широкая серо-зеленая гавань Иллиана, окруженная широким кольцом топей, только отходящих от бурого зимнего цвета зелеными проплешинами, по которым вышагивали длинноногие птицы. Легкий бриз принес полоску тумана, увлажнившую волосы Харине и растворившуюся над гладью гавани. Вдоль болотистых берегов маленькие рыбацкие лодки забрасывали сети. Дюжина разных чаек и крачек патрулировали в воздухе, присматриваясь, что бы такое можно украдкой стянуть. Город, раскинувшийся за длинными каменными доками, перед которыми выстроились в линию торговые суда ее не интересовал, а вот гавань… Это широкое пространство воды, представлявшее из себя почти идеальную окружность было величайшим из известных портов и было заполнено морскими и речными торговыми судами, дожидавшимися своей очереди в доки. Гавань была заполнена до отказа сотнями судов всех форм и размеров, и не все из них принадлежали сухопутникам. Были там и стройные трехмачтовые гонщики, способные потягаться в скорости с бурыми дельфинами. Гонщики и три неуклюжих шончанских посудины. Это были суда Госпожей Волн и Парусов, составляющих Первую Дюжину каждого клана, из тех, что успели войти в гавань, прежде, чем там не осталось и пяди свободно пространства. Даже у гавани Иллиана есть пределы и Совет Девяти, не говоря уж о Наместнике Дракона Возрожденного в Иллиане, не желали приобрести неприятности, ограничив торговлю Ата’ан Миэйр.
Внезапно, с севера задул сильный ледяной ветер. Нет. Даже не задул. Просто внезапно он набрал полную силу, изрезав гладь гавани белыми барашками, принеся с собой запах сосен и еще чего-то… сухопутного. В деревьях она разбиралась плохо, кроме тех, что годились для постройки кораблей. Хотя вряд ли в окрестностях Иллиана росло достаточно сосен. Потом она обратила внимание на полоску тумана. Пока корабли покачивались на волнах под порывом ветра, дувшего на юг, туман медленно дрейфовал к северу. Она едва удержала руки на коленях – так ей захотелось стряхнуть сырость с волос. Она думала, что после Шадар Логота ничто уже не сможет потрясти её вновь, но в последнее время она видела слишком много… странностей… Странностей, что возвещали о переменах в мире.
Ветер исчез так же внезапно, как и появился. Среди людей пронеслись шепотки, загребной сбился с ритма, а четвертый гребец по левому борту «поймал краба», заплеснув воды в лодку. Команда знала, что ветры так себя не ведут.
«Спокойней там», – твердо сказала Харине. – «Спокойнее!»
«Держать ход, вы, сухопутные старьевщики» – с носа бота рявкнула во всю недюжинную мощь своих легких худая и жилистая боцман ее корабля Джадейн. – «Мне что – начать считать для вас гребки?» – Двойное оскорбление омрачило одни лица гневом, другие досадой, но гребцы опять вошли в ритм.
Теперь Шалон принялась изучать туман. Хотя с расспросами о том, что она видела и что думала, стоило подождать. Харине не была уверена, что хочет, чтобы ответы слышала команда. Они уже достаточно видели, чтобы испугаться.
Рулевой развернул бот в сторону одного из громоздких судов шончанской постройки. От этого судна отгонялась любая маркитанская лодка, осмелившаяся подойти близко, так что торговец не успевал и двух слов вымолвить. Оно было самым большим из всех с башнеподобной кормовой надстройкой в три яруса. Три! И эта штуковина вдобавок ко всему имела пару балкончиков на всю длину надстройки. Не хотелось бы ей наблюдать, что может сделать с подобной конструкцией какой-нибудь кемаро Океана Арит или даже сохи. Неподалеку ожидали своей очереди пришвартоваться к борту остальные двенадцативесельные и несколько восьмивесельных шлюпок, в порядке значимости своих пассажиров.
Джадейн приподнялась на носу и рявкнула: «Шодейн!» – Её голос прозвучал как следует и двенадцативесельный шлюп направлявшийся к судну отвернул прочь. Остальные остались ждать дальше.
Харине не вставала до тех пор, пока команда не осушила вёсла и сложила их по правому борту, направив шлюпку к судну, где Джадейн у борта могла бы поймать свободный конец, чтобы пришвартовать маленькую посудину к большой. Шалон вздохнула.
«Смелее, сестра», – сказала Харине. – «Мы выжили в Шадар Логоте, хотя, да поможет мне Свет, я не уверена, чего именно мы избежали». – Смешок, который она издала, был больше похож на кашель. – «Более того, мы пережили общение с Кадсуане Меледрин, а я сомневаюсь, что здесь кому-нибудь подобное было бы под силу».
Шалон слабо улыбнулась. Но, по крайней мере, она улыбнулась.
Харине с легкостью, как и двадцать лет назад, вскарабкалась по веревочной лестнице. На борту звуками дудки её приветствовал боцман, мрачный парень со свежим шрамом, видневшимся из-под кожаной повязки, закрывавшей его правый глаз. Многие во время Спасения были ранены. Многие погибли. Даже палубу этого судна было странно ощущать под босыми ногами – плашки палубного настила складывались в странный узор. Шлюпка была надежно пришвартована, однако двенадцать мужчин с обнажённым торсом, и двенадцать женщин в ярких льняных блузах склонились в поклонах, уставившись в палубу. Прежде чем идти дальше, она дождалась, пока к ней присоединятся Шалон и носильщики зонтиков. Стоящие в конце шеренги Госпожа Парусов и Ищущая Ветер судна сделали менее глубокий поклон, прикоснувшись, каждая сперва к сердцу, губам и лбу. Обе они, равно как и сама Харине и Шалон, были облачены в доходящие до талии белые траурные палантины, скрывавшие все их многочисленные ожерелья.
«Приветствую тебя на моем корабле, Госпожа Волн», – поприветствовала её Госпожа Парусов, понюхав свою шкатулку с благовониями: «И да пребудет с тобой милость Света, пока не сойдешь ты с его палубы. Другие ожидают тебя в кают-компании».
«Да пребудет милость Света и с тобой тоже», – ответила Харине. На фоне приземистой Туране в голубых шелковых шароварах и блузе из красного шелка, её Ищущая Ветер казалась изящнее обычного. У Туране был пронзительный взгляд и кислая мина на лице, но ни они, ни фырканье носом не были признаками неуважения. Туране не могла настолько обнаглеть. Так же пристально она смотрела на каждого. Ее собственный корабль лежал на дне гавани Эбу Дар, а после чистого морского воздуха, напоенного соленым ароматом, зловоние в гавани казалось просто омерзительным.