Чтение онлайн

Таким же образом тщеславие пользуется окружающими людьми, вовсе не имея на это оснований по Способностям. Тщеславие вообще может не иметь никаких Способностей, но, тем не менее, ищет внимания окружающих людей. Не получая этого внимания, в конечном итоге, оно приходит в такое страдание, что появляется комплекс недостаточности или одиночества. Но в этом оно находит свое удовлетворение, ему очень комфортно чувствовать себя непризнанным и одиноким. В итоге человек вообще замыкается. Зато окружает себя массой мечтательных действий: музыкой, альбомами по искусству, книгами и этим удовлетворяет свое тщеславие, чувствуя свою причастность к знаменитым людям, чувствуя, что он все-таки из их круга. А то, что он по-настоящему ничего не понимает ни в книгах, которые его окружают, ни в искусстве, ни в музыке, его не волнует.

Кстати, многие от тщеславия имеют огромные библиотеки, хотя к книгам на некоторых полках вообще не притрагивались. Однако книги стоят, потому что сам факт их присутствия несет чувство внутренней причастности к высокой литературе.

Там, где нет таких явных притязаний, человек все равно может переживать общение с людьми через тщеславие и часто очень болезненно. Например, посмотрев фильм или прочитав замечательную книгу, он бежит к сотрудникам, к друзьям для того, чтобы поделиться впечатлением, и с вдохновением, ярко рассказывает об услышанном или увиденном. И вдруг краем глаза видит, как кто-то усмехнулся, и... как будто холодок прошел по душе, оборвалось что-то. Уже не с таким запалом, без горячности человек продолжает рассказ-возникает некоторая настороженность. А тут вдруг еще двое перешепнулись между собой и похихикали. И снова что-то упало в сердце. В этот момент кто-то язвительную фразу бросил по поводу рассказываемого. Уже совсем все настроение упало, и никакого желания рассказывать дальше нет.

Что же в человеке переживает такие эмоции? Тщеславие, и переживают именно эмоции. И потому они сначала горящие и пламенные, потом постепенно гаснущие. В конечном итоге -- состояние удрученности, огорчения, обиды, вплоть до отторжения тех людей, с которыми он только что общался.

В этих ли переживаниях назначение человека? Увы, для многих ничего иного в жизни и нет. Человек может прожить до старости, не подозревая, что живет он против себя самого, что утверждаясь, он теряет, что превозносясь, он истощается. И, в конечном итоге, к концу жизни можно превратиться во вредного и несносного старика или озлобленную на весь мир старушонку, с которыми невмоготу жить даже самым близким людям.

Гордостью и тщеславием в человеке запрещается Любовь. Любовь как душевное свойство, как Сила Души подменяется любовью-чувством. А в основании любви-чувства лежит эгоизм. В то же время Любовь как Сила Души изгоняет гордость и тщеславие. Она в своих действиях противоположна им. Она просвещает ум и сердце, открывает утешение в скорбях и неожиданных поворотах жизни.

Из шести оставшихся Эго-влечений первые два обычно плохо сознаются человеком и мало ему открыты, но подставляют вторые шесть. "Матушкой" пяти Эго-влечений является влечение к пище. На Руси она называлась чревоугодием.

Там, где в человеке сохраняется Эго-влечение к пище, все остальные будут неизбежно присутствовать. Они могут быть ослаблены. Но полное искоренение их практически невозможно, пока Эго-влечение к пище остается. Ибо "матушка" всех покроет, всех защитит. Кроме того, это ведущее влечение обладает такой же способностью, как и гордость: самому проявляться не всегда, чаще подставлять другие. И если у человека развиты остальные пять Эго-влечений, то ведущее порой не видно. Хотя при этом оно-то как раз и является фундаментом всего остального. Стоит только начать работу' с "матушкой", как она тут же показывает всю свою власть и силу над человеком.

В действительности физиологические потребности человека незначительны, для их удовлетворения пищи требуется немного. Существует мнение, что достаточно горсти зерна на целый день. Однако даже тогда, когда организм физиологически насыщается, есть мы почему-то не прекращаем. С этого момента обнаруживается в нас влечение к пище, причем влечение двух видов: желудочное и вкусовое. Желудочное нуждается в набитости желудка до определенного тугого состояния. У каждого тугость различная, поэтому есть большие чревоугодники и есть маленькие. Вкусовое же чревоугодие не нуждается в большом количестве пищи. Оно нуждается в малых дозах пищи, но в большом разнообразии и особой пикантности по вкусу.

Бывает, человек чувствует, что он поел, но, несмотря на это ему все равно хочется есть. Это "хочется" есть желание желудочного влечения к пище. Вкусовое влечение требует очень большого разнообразия, но каждого вида пищи понемногу. Бывают такие минуты, что вроде бы поел, а чего-то не хватает. Оглядываешь весь стол -- но нет этого "чего-то". И вроде бы хорошо поел:

и первое, и второе, и десерт -- ну все, но чего-то еще бы надо... Лезешь в холодильник-- первая, вторая полка, и вдруг -- "ах!" -- маленький огурчик завалялся! Вот чего хочется! Надкусил, чуть попробовал, -- и все, больше ничего не надо.

Сластены, например, ищут конфеты. Хорошо ведь поел, а чувствуется какая-то незавершенность. Для завершения достаточно съесть хотя бы одну шоколадную конфетку. Одному -- именно шоколадную, другому нужна карамелька, третьему -- мармелад. Но обязательно на свой вкус вот это завершение: маленькую капелюшку -- и больше ничего не надо.

Есть люди, которые завершают свое вкусовое Эго-влечение ложечкой варенья -- и достаточно. А если варенья нет, то возникает ощущение, что чего-то не хватает, обед какой-то неполноценный.

К этому Эго-влечению относится и влечение к алкоголю. Вкусовые впечатления от алкоголя -- это уже начало Эго-влечения к алкоголю в чистом виде.

Всякое Эго-влечение стремится к удовлетворению своей потребности в крайней своей форме -- в одиночку. Т.е. если человеку чего-то хочется, важно, чтобы полнота желаемого ему и принадлежала. Отсюда желание пользоваться этим благом в одиночку.

...Очень хочется шоколадных конфет, но их нет. В доме нет, в магазинах нет, а желание такое сильное, что идешь по магазинам специально ради этого. И, наконец, находишь, покупаешь, с внутренним вожделением бежишь домой, чтобы с толком, с расстановкой, постепенно, одну за другой съесть. Открываешь дверь и видишь, что дома никого нет. Как хорошо! Садишься максимально удобно, раскладываешь это на столе очень красиво, затем начинаешь разворачивать первую конфетку... и вдруг-- звонок в дверь. И внутреннее чувство: "Куда бы спрятать?". Убрал, спрятал. А пока гость сидит -- "Скорей бы ушел". Наконец ушел, проводили, теперь можно сесть и спокойно поесть. И человек садится и спокойно съедает -- сколько может...

Это, конечно, крайняя форма, но любое Эго-влечение ведет себя подобным образом. Если сегодня еще не достигнуто такое состояние, значит, через несколько лет оно будет таковым по логике развития самого Эго-влечения.

Человек, полностью отдавшись Эго-влечению, может при этом мучится, но над собой он уже не властен.

У Людовика XIV это Эго-влечение было доведено до крайней формы. Обычно за монаршим столом сидят приближенные -- всегда считалось честью обедать вместе с королем. За столом Людовика никто не обедал. Он сидел один. При этом трапеза продолжалась от четырех до шести часов, через стол проходило от 150 блюд до 187. И каждое блюдо важно было ему попробовать. После этого трапеза заканчивалась.

Однако по богодарованной природе человека ему свойственно воздержание. Это не равнодушие к пище, не потеря аппетита и не отторжение каких-то продуктов питания или неприятие их. Это свойство души, по которому человек слышит свою реальную потребность в пище и может остановиться, исполнив только телесную необходимость, не входя в насыщение Эго-влечения.

Там, где воздержание свободно от страсти чревоугодия, там душа владеет телом. Там, где страсть или Эго-влечение владеет человеком, там тело правит душою, и душа -- служанка телу.