Чтение онлайн

Законоведец сказал: «Прошу (тебя, скажи нам), чтобы и мы узнали: какое это дело?»

Подвижник отвечал: «То, чтобы молитвою искать Царствия Божия и правды Его, которое «внутрь нас», как сказал Господь (Лк. 17:21), обещавший ищущим его «приложити» и все потребное для тела (Мф. 6:31). Как же ты нас, услышавших сие от Господа, уверовавших (слову Его) и по мере сил своих исполняющих его, называешь действующими не по естеству? Если же тебе видится это противоестественным, то познай, кого ты порицаешь — Бог заповедал это. Подобно сему и то, чтобы обижающих (нас) не предавать суду, есть заповедь Божия. Каким же образом исполняющие ее поступают противозаконно, когда Бог сказал чрез пророка: «Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь» (Втор. 32:35); и Христос в Евангелии: «не судите, и не судят вам: (и) не осуждайте, да не осуждены будете: отпущайте, и отпустят вам» (Лк. 6:37), и апостол говорит: «прежде времене ничтоже судите» (1 Кор. 4:5); и еще: «не себе отмщающее»; и в ином месте: «ты кто еси судяй чуждему рабу» (Рим. 12:19; 14:4)? Кто же после всего этого установил более праведные законы? Кто, считая себя безгрешным, хочет прежде времени судить обижающих, а старающихся исполнить закон Божий обвиняет в законопреступлении и незлобие называет злобою?»

Вопрос: Услышав это, схоластик сказал: «Согрешают ли же правители, когда наказывают обижающих и представляют обижаемым должное по справедливости?»

Ответ: Старец отвечал: «Не судьи согрешают, а те, которые предают им обидевших, не предоставляя их Богу: и, во-первых, согрешают потому, что все постигающее их попускается за их же собственные злые дела и влечет их к покаянию, а не к отмщению другим; во-вторых, потому, что если они и несправедливо пострадали случившееся злоключение, то всё-таки должны были простить обидевшему их, слыша слова Господни: «отпущайте, и отпустят вам», — а не мстить чрез людей, оставляя таким образом и свои злые дела без прощения. «Князи бо, — по слову Апостола, не суть боязнь добрым делом, но злым (Рим. 13:3). Ибо они не принуждают благочестивых людей обвинять обижающих их, не укоряют незлопамятных, почему они, будучи обижаемы, не прибегают к судам, но (только) удовлетворяют желающих отмщения; тех же, которые переносят (обиды) Бога ради, почитают и восхваляют как наиболее разумных. Как судьи не привлекают не желающих (судиться), так и, отмщая за обиженных, не согрешают. Итак, следует тебе, о премудрейший, после внешних законов и знаний научиться и духовному закону, воспринять труды о благочестии и все постигающее тебя скорбное переносить как свое собственное. Ибо без сего никто не может сделаться истинно премудрым». Когда же схоластик пожелал узнать, какие это труды о благочестии, старец сказал ему: «Заповеди Христовы, из которых первая и величайшая есть любовь; ибо она «не мыслит зла, но вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит» (1 Кор. 13:5, 7), по слову Писания, исполняя же все это, он не может судить тех, которые думают ее обидеть. Сею любовию различаемся мы один от другого, но (полноты) ее достоинства никто из нас не достигает, а ожидает, что благодать Христова восполнит наши недостатки, если только мы не вознерадим о делании по силе нашей, ибо Бог знает, сколько мы не можем сделать по немощи и сколько не исполняем дела любви по нерадению. Но так как любовь укрепляется не только произвольными трудами, но и случающимися скорбями, посему — то много нужно нам терпения и кротости, при содействии помощи Божией. Божественный апостол говорит: «аще кто мнится мудр быти… в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет» (1 Кор. 3:18). Таковой высших себя не осуждает в неимении совершенной любви; но, напротив, сам простирается достигать того, в чем они его превосходят, и когда сравняется с ними, то опять ищет других, больших его, и, найдя их, соревнует им, и никогда не останавливается в своем стремлении, пока не найдет некоторых, превосходящих его любовию. Если же кто не уподобляет себя высшим, а недостигших еще до степени полной любви осуждает как несовершенных, тот осуждает самого себя, ибо сказано: «не осуждайте, да не осуждены будете» (Лк. 6:37). Отсюда происходит, что мудрые в слове только обижающих считают виновными; а умудренные Духом и тогда, как их обижают другие, порицают самих себя, если не с радостью произвольно терпят обиды, и не только за сие порицают себя, но и за то, что скорби происходят от их же собственной прежней вины, хотя одно согрешение и легче другого. Кто сам за себя мстит, тот как бы осуждает Бога в недостатке правосудия, а кто нашедшую на него скорбь переносит, как свою собственную, тот исповедует прежде сделанное им зло, за которое и терпит, перенося тяжкое».

Вопрос: Негодуя на обличения, схоластик сказал (на это): «Если так повелевает вам духовный закон по установлению Божию, как ты сказал, то почему же некоторые иноки, держась этого закона, падают?»

Ответ: Старец отвечал: «Падают не те, которые держатся его, но которые его оставляют, и, будучи окрадены тщеславием и попечением о житейском, не радят о главнейшем в нем — о молитве, говорю, и смиренномудрии. Потому-то и диавол не препятствует нам помышлять и делать все житейское, только бы удалить нас от молитвы и смиренномудрия, ибо он знает, что совершаемое без этих двух (добродетелей), хотя оно и доброе, он впоследствии когда-нибудь отнимет. Молитву же разумею не только телом совершаемую, но и неразвлеченною мыслию приносимую Богу. Ибо ежели одно из сих двух (тело и мысль) безвременно отделяется, то и другое, оставшись одно, не Богу предстоит, а своей воле».

Схоластик спросил: А разве тело имеет волю без мысли?

Ответ подвижника: Имеет, как говорит апостол: «бехом бо иногда и мы непокориви» (Тит. 3:3), «творяще волю плоти» (Еф. 2:3); и еще: «плоть похотствует на духа, дух же на плоть» (Гал. 5:17). Вот, значит, плоть имеет и похоть, и волю, чего многие не знают, ибо не внимают своим помыслам и соглашаются с ними. Посему не только нерадящие о молитве, но и невнимающие в оной уму своему бывают беспокоимы (помыслами). Это мы сказали не для осуждения других, но, сознаваясь в своих собственных недостатках, ибо первое есть признак гордости, а последнее — смиренномудрия: «но гордым Бог противится, смиренным же дает благодать» (1 Пет. 5:5), чрез которую Он и приводит нас не только к познанию, но и в навык священной добродетели, то есть неразвлекаемой молитвы. И блаженный Павел, желая, чтобы мы отнюдь не были нерадивы о ней, говорит: «непрестанно молитеся» (1 Сол. 5:17); и вместе с тем, указывая на неразвлекаемость ума, сказал: «не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего; во еже искушати вам, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная» (Рим. 12:2), Так как Бог по маловерию нашему и немощи дал различные заповеди, чтобы каждый по мере своего старания избегнул муки и получил спасение; то апостол наставляет нас к совершенной воле Божией, желая, чтобы мы вовсе не были и судимы, зная же, что молитва содействует к исполнению всех заповедей, не перестает многократно и многообразно о ней заповедовать и говорит: «молящеся на всяко время духом, и в сие истое бдяще во всяцем терпении и молитве» (Еф. 6:18). Из сего мы видим, что молитва бывает различная: ибо иное — неразвлеченною мыслию молиться Богу и иное — предстоять на молитве телом и развлекаться мыслию; так же иное — выбирать время и, окончив мирские беседы и занятия, помолиться, и иное — сколько возможно предпочитать и предпоставлять молитву всем мирским попечениям, по слову того же апостола: «Господь близ». «Ни о чемже пецытеся, но во всем молитвою и молением… прошения ваша да сказуются к Богу» (Флп. 4:5–6). Как и блаженный Петр говорит: «уцеломудритеся и трезвитеся в молитвах, всю печаль вашу возвергше Нань, яко Той печется о вас» (1 Пет. 4:7; 5:7), Во-первых же, и Сам Господь, зная, что все утверждается молитвою, сказал: «не пецытеся… что ямы, или что пием, или чим одеждемся: ищите же прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:31, 33). Но, может быть, и призывает нас Господь чрез это и к большей вере: ибо кто, оставив попечение о временном и не терпя в нем скудости, не поверует Богу и касательно вечных благ? Сие-то обнаруживая, Господь сказал: «верный в мале, и вомнозе верен есть» (Лк. 16:10). Но и в этом снизошел Он нам человеколюбиво, ибо, зная, что для нас неизбежна ежедневная заботливость о теле, не отсек дневного попечения, но, попустив нам заботиться о настоящем дне весьма прилично, боголепно и человеколюбиво повелевает не заботиться о завтрашнем; ибо людям, облеченным в тело, невозможно вовсе не заботиться о том, что относится к жизни тела: чрез молитву и воздержание можно многое сократить в малое, но совершенно презреть все (относящееся к телу) невозможно. Итак, желающий, по Писанию, возраста «в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова достигнути» (Еф. 4:13) не должен предпочитать молитве различные служения и без нужды, как случится, брать оные на себя; но и встречающихся по некоторой надобности и по смотрению Божию не должно уклоняться и отвергать оные от себя под предлогом молитвы, но ему (надобно) познавать различие (между молитвою и другими занятиями) и служить смотрению Божию без испытания. Кто мудрствует иначе, тот не верует, что одна заповедь бывает, по Писанию, и выше, и главнее другой, и не хочет, по слову пророка, «направлятися ко всем заповедем» (Пс. 118:128), встречающимся ему по смотрению Божию. Но хотя необходимые и смотрительно встречающиеся нам дела неизбежны, однако безвременные занятия должно отвергать, предпочитая им молитву, в особенности же отвергать те, которые вовлекают нас в большие траты и собрание излишних имений. Ибо насколько кто ограничит их о Господе и отсечет излишнее вещество их, настолько и мысль удерживает от развлечений, а сколько удержит мысль, столько и чистой молитве дает место и показывает искреннюю веру во Христа. Если же кто-либо по маловерию или по какой-либо другой немощи не может этого делать, то, по крайней мере, да познает истину и по силе своей да простирается вперед, обвиняя себя в младенчестве. Ибо лучше подвергнуться ответственности за недостаток (дел), а не за обольщение и возношение, да удостоверит тебя в этом притча Господня о мытаре и фарисее. Итак, постараемся и мы надеждою и молитвою отдалять от себя всякое мирское попечение, если же не можем исполнить этого в совершенстве, то будем приносить Богу исповедание в недостатках наших, прилежание же о молитве никак не оставим, ибо лучше подвергнуться укорению за частное упущение, нежели за совершенное оставление. Во всем же сказанном нами о молитве и неизбежном служении много нам потребно вразумления от Бога к рассуждению, чтобы знать, когда и какое занятие мы должны предпочитать молитве. Ибо каждый, упражняясь в любимом ему занятии, думает, что он совершает должное служение, не зная того, что все дела наши надобно направлять к благоугождению Божию, а не для угождения себе. Еще же труднее рассудить, что и эти необходимые и неизбежные заповеди не всегда к исполнению суть одни и те же, но одна из них в свое время должна быть предпочтена другой, ибо каждое из служений не всегда, но в свое время совершается, а служба молитвы узаконена непрестанною; посему мы и должны ее предпочитать занятиям, в которых не настоит необходимой надобности. И все апостолы, уча о сем различии народ, желавший привлечь их к служению, говорили: «не угодно есть нам, оставльшым слово Божие, служимы трапезам: усмотрите убо, братие, мужы от вас свидетелствованы седмь… ихже поставим над службою сею: мы же в молитве и служении слова пребудем. И угодно бысть слово сие пред всем народом» (Деян. 6:2–5). Чему же мы из сего научаемся? Тому, что людям, которые не могут пребывать в молитве, хорошо находиться в служении, чтобы нам не лишиться того и другого, и тем, которые могут — лучше не нерадеть о лучшем.

Вопрос: Схоластик, услыша это, сказал: «Как же мирские мудрецы, нерадя о молитве, не падают, но охраняют себя любомудрием?»

Ответ: Старец, вздохнув, отвечал: «Справедливо сказал ты, что не падают, ибо, упав однажды ужасным и двояким падением — возношения, говорю, и нерадения, они и встать не могут без молитвы, и не имеют (более), с чего бы пасть. Да и что за надобность диаволу бороться с теми, которые всегда лежат на земле и никогда не встают? Одни иногда побеждают, иногда бывают побеждены, падают и встают, оскорбляют и бывают оскорбляемы, нападают и терпят нападения; а другие по великому своему невежеству пребывают в первом своем падении и даже не знают, что они пали. К ним-то пророк с сожалением говорит: «еда падаяй не востает, или отвращаяйся не обратится» (Иер. 8:4)? И еще: «востани, спяй, и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос» (Еф. 5:14). К тем же, которые не хотят понести труда восстания, пребывать в молитве и потерпеть утеснения (скорби) ради благочестия, для будущего Царствия, пророк говорит: «в погибели твоей, Израилю, кто поможет тебе?» (Ос. 13:9) «Ни струп, ни язва, ни рана палящаяся» (Ис. 1:6). Это не что-либо из невольно приключающихся зол, нет, это произвольная рана и грех к смерти, который не исцеляется и молитвами других. Ибо сказано: «врачевахом Вавилона, и не изцеле» (Иер. 51:9), потому что это произвольный недуг, и «несть пластыря приложити, ниже елеа, ниже обязания» (Ис. 1:6), то есть вспомоществований от других. Сие и подобное сему говорит Божественное Писание к уничижающим молитву и без нужды и немощи ограничивающим ее часами и временами, тогда как Господь законоположил всегда, ночью и днем, и апостолы — непрестанно приносить ее Всесильному Богу. Вот как и Ветхий Завет вразумляет уповающего на себя и возносящегося своею премудростию: «буди уповая всем сердцем на Бога: о твоей же премудрости не возносися» (Притч. 3:5). И это не одни только слова, как подумали некоторые, и потому приобрели книги, узнали силу написанного в них, и, ничего из этого не исполнивши, надмеваются одним простым знанием, и, хвалясь словами и изысканиями, пользуются у неопытных названием великих любомудрцев. Не коснувшись же трудолюбия и не научившись тайнам сего дела, много бывают порицаемы Богом и мужами трудолюбивыми и благочестивыми, ибо они, употребив первоначальное разумение Писаний не на дело, но злоупотребив его на показание, лишились действенной благодати Святого Духа. Они суть «хвалящийся в лицы, а не в сердцы» (2 Кор. 5:12). Поэтому неопытные в делании должны его коснуться, ибо сказанное в Писании не для того только сказано, чтобы мы знали это, но чтобы и исполняли на деле. Итак, начнем дело и, преуспевая постепенно, найдем, что не только надежда на Бога, но и твердая вера, и нелицемерная любовь, и незлопамятность, и любовь к братии, и воздержание, и терпение, и ведение внутреннейшее, и избавление от искушений, благодатные дарования, сердечное исповедание и усердные слезы чрез молитву подаются верным, и не только сие (вышеисчисленное), но и терпение приключающихся скорбей, и чистая любовь к ближнему, и познание духовного закона, и обретение правды Божией, и наитие Духа Святого, и подание духовных сокровищ, и все, что Бог обетовал дать верным здесь и в будущем веке (все сие получают они чрез молитву). И, одним словом, невозможно иначе восстановить в себе образ Божий, как только благодатью Божиею и верою, если человек с великим смиренномудрием пребывает умом в неразвлеченной молитве. Как же те, которые за неведение и нерадение о молитве лишились таких и стольких благ, говорят: «Мы не пали», и приписывают себе премудрость, не понимая даже и своего падения; жалкие, потому что пали, а еще более жалкие по своей неопытности в деле, они приобретают одно только — заставляют нас более верить Писанию, которое говорит, что «премудрость мира сего буйство у Бога» (1 Кор. 3:19), а сходящая от Бога «свыше есть… от Отца Светов» (Иак. 1:17), и признак ее — смиренномудрие. Так желающие угождать людям вместо Божественной премудрости усвоили себе человеческую и, надмеваясь и хвалясь ею внутренно, обольстили многих из простейших, убеждая их не в трудах благочестия и молитвы (пребывать), но любомудрствовать «о препретельных человеческия премудрости словесех». Эту человеческую мудрость и апостол часто порицает и называет испразднением Креста, говоря в Послании к Коринфянам: «не посла мене Христос крестити, но благовестити, не в премудрости слова, да не испразднится крест Христов», и еще: «буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит… и худородная мира и уничиженная избра Бог, и не сущая, да сущая упразднит, яко да не похвалится всяка плоть пред Богом» (1 Кор. 1:17, 27–29). Итак, если, как указано, Бог благоволит не к изречениям еллинской премудрости, но к трудам молитвы и смиренномудрия, то не суемудрствуют ли поистине (упражняющиеся в них), и, оставив первый образ благочестия как неудобный к исполнению, ни вторым, ни даже третьим не хотят спастись, но пребывают вне священной ограды и простейших обольщают?

Когда же схоластик пожелал знать, какие это виды благочестия, подвижник отвечал: «Есть три вида благочестия: первый, чтобы не согрешить, второй — согрешивши, переносить приключающиеся скорби, третий же вид состоит в том, чтобы, если не переносим скорбей, плакать о недостатке терпения. Ибо неисправленное здесь приличными средствами примирения (с Богом) по необходимости навлекает на нас тамошний суд. Разве только Бог, увидев нас плачущих и смирившихся, как Сам Он ведает, всесильною Своею благодатью изгладит грехи наши. Если же мы, кроме нерадения о вышесказанном, оставив плач и смирение, оправдываем себя словами мирской мудрости и ради их ставим себя выше благочестивых, то как мы будем помилованы, делая противное милости? О как вкрадчива и как незаметна страсть человекоугодия, она обладает и мудрыми! Ибо действия прочих страстей легко бывают видны исполняющим оные, и потому приводят одержимых ими к плачу и смиренномудрию, а человекоугодие прикрывается словами и видами благочестия, так что людям, которых оно обольщает, трудно рассмотреть его видоизменения».

Схоластик спросил: Какие же эти видоизменения человекоугодия? Да еще и прежде сего желаю знать, что такое человекоугодие? Вижу, что ты не естественным порядком даешь ответы, но смотришь на вещи как неученый и не соответственными доводами порицаешь полезное, так скажи мне свойства этого названия, тогда я поверю тебе, что ты постиг и главнейший вред его.

Подвижник отвечал: Человекоугодие состоит, думаю, в том, чтобы угождать людям. Вот какие свойства этого названия я знаю.

Схоластик, удивившись этим словам, как чему-то великому, сказал: «Ты очень справедливо выразился. Зачем же ты, о благочестивейший, несправедливо порицаешь справедливое? Или тебе кажется несправедливым, чтобы каждый не сам оценивал свои дела, но оценку и суждение о доброте их предоставлял другим более, нежели самому себе? Я же говорю, что вещь, неугодная людям и не заслуживающая похвалы от ближнего, никак не может составлять добродетель или именоваться ею; ибо слышал я, что и Божественное Писание говорит: «да хвалит тя искренний, а не твоя уста, чуждий, а не твои устне» (Притч. 27:2), и еще: «кийждо вас ближнему да угождает во благое к созиданию» (Рим. 15:2), и еще: «безпреткновени бывайте иудеем и еллином и Церкви Божией» (1 Кор. 10:32). Кто же может, не угождая людям, быть беспреткновен? Зачем же ты так углубился, порицая человекоугодие? Если же, по твоему мнению, следует более хвалить не угождающих людям, нежели угождающих им, то теперь тебе уже кстати хвалить и разбойников, и убийц, и воров, и коварных, и прелюбодеев, ибо они никому из людей не угождают. Хотя мы и молчали на все сказанное тобою доселе, но не удивляйся сему: это мы сделали не по неведению Писания и не потому, чтобы не знали более справедливого, но желали прежде выслушать ваши слова. Мы умеем и прощать погрешающих в слове, если они делают это не произвольно, но по причине своего необучения, и названиям благого приписывают зло, что и с тобою, благочестивейший, невольно случилось; ибо ты, желая, как мне кажется, обнаружить самоугодие и злые его свойства, назвал его человекоугодием. Но так как это (случилось с тобою) не от нерадения твоего, но от невежества, справедливо было бы по объяснении наименования (человекоугодия) умолчать и о видоизменениях оного как ложных, которые ты назвал столь злыми и неудобопонятными, что они обладают и мудрыми людьми.

Подвижник же, видя, что ученый явно негодует на обличения и отвергает то, что следует еще сказать, замолчал на несколько времени, так что всем слушавшим показалось, что он, быв поражен умозаключениями (его), оставил составление доказательств. Отверзши же уста свои, он сказал: «Так как мы пришли к этим словам не для того, чтобы победить, но чтобы получить пользу, ты же доселе молчал не потому, как ты сказал, чтобы не знал более справедливо, но желая сперва нас выслушать, то посему и просим честность твою исполнить обещание и научить нас, как Божественное Писание порицает человекоугодие не под собственным его именем, но под иным. Зная все Писание, ты худо сделал, что молчал до сих пор, ибо когда ты будешь так говорить из Писания, то мы не только убедимся в прежде сказанном, но и во многих других сказаниях послушаем тебя, говорящего более справедливое, хотя мы, по простоте, как ты сказал, перемешав названия, вместо страсти обвинили добродетель».

Услышав это, схоластик отвечал: «Я не сказал, что знаю все Писание, но отчасти. И ты не вызывай меня на разговор, но, начав его, если недоумеваешь, как подкреплять положения доказательствами, молчи — и получишь от нас прощение; если же ты можешь показать, что (Св. Писание) порицает именно человекоугодие, то говори, и мы по необходимости, хотя и не желаем этого, признаем истину».

Подвижник сказал: «Пусть это так будет; но где же мы поместим несправедливо нанесенные нам тобою укоризны?»

Законоведец отвечал: «В законе долготерпения, о котором ты нам прежде упомянул».

«Хвалю твою мудрость, чтобы не сказать коварство, — произнес старец, — ты завел речь о милосердии к неведению, обещая подать нам то, что сам ты предусматривал получить себе; но оставим это и обратимся к предлежащему.

Слушай же, как Писание порицает человекоугодие. Во-первых, пророк Давид говорит: «Бог разсыпа кости человекоугодников: постыдешася, яко Бог уничижи их» (Пс. 52:6), и апостол говорит: «не пред очима точию работающе яко человекоугодницы» (Еф. 6:6), и еще: «или ищу человеком угождати; Аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был» (Гал. 1:10). И много такого найдешь ты в Божественном Писании, если прочтешь его».

Вопрос: Законоведец сказал на это: «Однако и то, что я говорил, там написано. Так что же, значит Писание несогласно само с собою?»

Ответ: Подвижник отвечал: «Не Писание несогласно само с собою, но наше зрение тупо к усмотрению истины. Не все люди нечестивы, и не все мы благочестивы, потому и угождать мы должны не всем, но только добрым; подобным образом и не всем не угождать, но только злым. Потому и Господь, указывая на сие, в Евангелии говорит: «горе, егда добре рекут вам вcи человецы» (Лк. 6:26), и не только в этом, но и в том, что кажется добрым, Он возбраняет нам угождать людям, когда мы обнаруживаем пред ними доброе не для обличения их и подражания, а ради похвалы и некоторого воздаяния. И справедливо, ибо если кто хочет угождать людям ради телесного воздаяния, тот не получит от Бога ни одного дарования духовного, не наследует и тамошних воздаяний, ибо получает уже здесь свою награду, как и Господь сказал в Евангелии не однажды, но многократно, и, заповедуя о молитве, о посте и милостыни, повелел, чтобы мы скрывали их от людей».