Чтение онлайн

Через некоторое время мы с Наташей расстались (умышленно не говорю «я расстался», потому что, во-первых, не люблю этот оборот, а во-вторых, выглядеть будет так, как будто все решил я и махом разрубил отношения). Разбежались непонятно. Разбежались быстро. Для разбора причин разрыва есть психологи, и если потребуется, мы с Наташей воспользуемся их услугами. В общем, на сегодняшний день мы живем отдельно: как говорит сама Наташа, мы как парень с девушкой — встречаемся время от времени. Иногда проводим вечера в дружеском, приятном щебетании по телефону.

Не скажу, что мне внимание Наташи, ее откровения не были по душе, однако чем глубже меня затягивало, тем отчетливее я осознавал, что попросту не знаю, как исхитриться так, чтобы все вернуть в привычную колею либо закончить раз и навсегда.

Однажды моя благоверная пожаловалась на дикую усталость после работы. За несколько дней до этого она обмолвилась, что очень хотела бы дыню, сезон которых уже начался. Вечером, не раздумывая ни минуты, я поехал к ней в гости, по дороге купив дыню. Цель моя была проста — дать возможность отвлечься человеку, который мне не безразличен, поддержать его. Эффект неожиданного появления дал свои плоды — лицо Наташки при виде меня просияло, она кинулась мне на шею со словами: «Филька, мне так приятно!» Остался на ночь я у нее.

Скажу честно: я ни секунды не питал иллюзий, что отношения исцелены, и все теперь покатится гладко. На тот момент нужно было сделать очень много, чтобы все нормализовалось между нами, но однажды, когда я предложил встретить ее после работы и отвлечь от утомительной рутины, по электронной почте получил вот такой ответ: «Я не знаю, Филипп. Зачем вообще меня встречать? Я хочу прийти домой, лежать и смотреть телек, и чтобы меня не трогали. И вообще я хочу жить одна».

Если вы знаете — не дай бог, — что такое помутнение рассудка, то вам нетрудно будет представить мое состояние. Иной, не посвященный в тонкости нашего союза, сразу бы вынес мне вердикт: вот пристал к девочке, как банный лист! Однако притязания мои, как мне казалось, имели ненавязчивый характер, и чтобы прояснить резкий и ультимативный тон письма, я набрал Наташин номер:

— Ты мне можешь объяснить, что происходит?

— Ну что тут объяснять?! Я хочу жить одна… — рубит Наташа.

— Так я не навязывался. Ты мне скажи, зачем ты сама приезжала ко мне несколько вечеров подряд?

— Я скучала по тебе!

— …чтобы потом ясно дать понять, чтобы я тебя не трогал? — вставлял я свои колкости.

— Я имела в виду: постоянно жить вместе не хочу! И вообще-то, у нас была договоренность!

Я «подвис» в немом молчании, натужно вспоминая, какая была договоренность…

— Чего ты молчишь? — прервала тишину Наташа.

— Вспоминаю, когда мы договаривались.

— Ты же сам мне говорил, что не вернешься, пока не решишь три свои проблемы…

— Так это было мое решение, а не обоюдная договоренность. Никакой реакции с твоей стороны не последовало. Я так до сих пор и не знаю, когда эти «три проблемы» разрешатся, хочешь ли ты моего возвращения или нет. Три ли их всего? Или 53 — я до сих пор не знаю. Получается, договор подписан одной из сторон, о какой его юридической силе может идти речь?

На этом хочу закончить цитирование долгого диалога, потому что ответвлений его может быть масса: от типично женского «при чем тут юридическая сила?» до вопиюще женского: «Мы же не в суде!» Меня расплющило ясное осознание того, что и в больших летах я веду себя, как непутевый школяр, который не может уразуметь истину, не в состоянии приложить мозги, чтобы догадаться, что имелось в виду, и выстроить правильную реакцию. Чувствуя себя интеллектуальным инвалидом и мальчиком, потерявшимся в огромном супермаркете, я бреду по жизни, понурив голову в отчаянии. Смертным приговором в мозгу отдается: я никогда не смогу «подумать, что она может подумать». Цитата эта, кстати, тоже не была взята с потолка — она сорвалась с губ все той же Наташи. Уже и не помню, по какому случаю была произнесена, но она настолько четко отпечаталась в моем сознании, что не дает мне покоя по сей день.

Есть почти научно подтвержденные данные, что человек обладает способностью генерировать и чувствовать тонкие поля. Что именно это за поля и насколько они тонки, мне понятно весьма расплывчато, но, думаю, это некая разновидность электромагнетизма.

Танечка Луневич… Восходящая звезда мирового сенситивиз-ма и телепатии… Утверждает, что чужие взгляды чувствует за километр каждым нервным окончанием своего кожного покрова. И ее это страшно выводит из себя. Ой, я, кажется, забыл уточнить, что речь идет о мужских взглядах? Позор мне! А о чьих же еще?

— Я прям ненавижу, когда на меня все пялятся. Меня будто лапают грязными руками. Мужики у нас никакого стыда не знают, ей богу!

Она долго и не без смакования рассказывает мне о своей уязвимости и мужской наглости. Достаточно долго, чтобы я рассмотрел вырез ее топика и прикинул его глубину. А тот, в свою очередь, достаточно глубок, чтобы нечаянно угодивший туда мужской взгляд выкарабкивался весьма продолжительное время. Да и спелостью форм природа Таню не обошла, не пожадничала.

— Тань, а что если минимизировать причины, по которым к тебе липнут взгляды? Например, надеть что-то без декольте? Или решить проблему от противного — не смотреть на то, как на тебя смотрят? И вообще, не капризничаешь ли ты? Ведь мужской взгляд — это безмолвный комплимент женщине.

— Пусть так, но тогда комплимент не должен длиться больше десяти секунд. И вообще… Фу, фу, не хочу!

Ух ты, надо запомнить. Оказывается, и для комплиментов есть свои временные стандарты. Даже тут необходимо включать секундомер. Великая штука, этот тайм-менеджмент.

Теперь обо мне. Я стараюсь не заглядываться на женщин до вывиха шеи. Во-первых, потому что можно врезаться во что-либо на пути, а во-вторых, потому что поедающий женщину взглядом мужик всегда ставит себя в положение просящего или остро нуждающегося. Гораздо забавнее смотреть на самих мужиков, взгляды которых притянуты ослепительным магнитом в виде:

— пары эпилированных конечностей на микроходулях по пятнадцать сантиметров,

— треволнительно просматривающихся сквозь хлопок трусиков и того, что они прикрывают (открывают),

— туго вздымающегося бастиона спереди и, самое главное,

— буквально засахеренного надменностью лица.

Такие вот безотказные разведывательно-ударные комплексы выпускают у нас курсировать по летним улицам, чтобы громить сердца и собирать на себя взоры, как репьи на мягкий свитер. Так что я просто обожаю смотреть, как проходит эта жатва мужского внимания и вязка его в снопы. Женщина, приводящая себя в такой кристальный вид, достойна уважения хотя бы за свою прилежность и трудолюбие. Но я ни за что не поверю утверждениям, что это делается исключительно для себя, а не для ярмарки. Вранье. Оставшаяся наедине с собой красотка с шипеньем стянете себя инквизиторские туфли, выпростает стан из корсета и расслабит нижние абдоминальные мышцы [36] . Вот это и будет для себя. Все остальное — неоплачиваемый подиумный показ для народа. То есть, конечно, оплачиваемый — по-дворняжьи заискивающими или разнузданнослюнявыми взглядами мужчин и уязвленными взглядами конкуренток по цеху. Сдачи не будет.