Ну здравствуй, это я!
Шрифт:
Марина Влади: «На выходе один из моих друзей приглашает меня поужинать с актерами, исполнявшими главные роли в спектакле. Мы встречаемся в ресторане ВТО — шумном, но симпатичном. Там хорошо кормят и закрывают гораздо позже, чем в других местах. Мы предъявляем пропуска, и наша небольшая компания устраивается за столиком. Наш приход вызывает оживленное любопытство присутствующих. В СССР я пользуюсь совершенно неожиданной для меня известностью. Все мне рады, несут мне цветы, коньяк, фрукты, меня целуют и обнимают…
Краешком глаза я замечаю, что к нам направляется невысокий, плохо одетый молодой человек. Я мельком смотрю на него, и только светло-серые глаза на миг привлекают мое внимание. Но возгласы в зале заставляют меня прервать рассказ, и я поворачиваюсь к нему. Он подходит, молча берет мою руку и долго не выпускает, потом целует ее, садится напротив и уже больше не сводит с меня глаз. Его молчание не стесняет меня, мы смотрим друг на друга, как будто всегда были знакомы. Я знаю, что это — ты. Ты совершенно не похож на ревущего великана из спектакля, но в твоем взгляде чувствуется столько силы, что я заново переживаю все то, что испытала в театре. А вокруг уже возобновился разговор. Ты не ешь, не пьешь — ты смотришь на меня.
— Наконец-то я встретил вас.
Эти первые произнесенные тобой слова смущают меня, я отвечаю тебе дежурными комплиментами по поводу спектакля, но видно, что ты меня не слушаешь».
Вот как комментирует рассказ Марины литературовед, автор книги «Приближение к Высоцкому» Евгений Канчуков:
«Откровенная бутафория и театральные жесты в этих воспоминаниях, вроде почти блоковской проходки Высоцкого по ресторану с поцелуем в конце и неотрывного взгляда на весь вечер, все же, по-моему, не должны заслонить от нас главного. Слава М.Влади в Советском Союзе была огромна, ее «Колдуньей» бредили целые поколения и, в общем, не мудрено, что даже она, привыкшая к вниманию, попав сюда, поразилась своей известности. Но слава Высоцкого на этот момент была уже ничуть не меньше. Уж на что обычно скуп на публичное проявление внимания, да еще к своим пророкам, ресторан ВТО, а и тот, заметим, Высоцкого встретил не скромней, чем заезжую кинозвезду.
Что же до экзальтации воспоминаний М. Влади, то я вполне допускаю ее ненамеренность, воспринимая подобную интонацию как следствие чар Высоцкого, действие которых, по всеобщему признанию, описать просто невозможно. Театральность к тому ж вполне могла появиться благодаря самому Высоцкому».
Олег Халимонов: «Марина вспоминала о дне знакомства: «После спектакля попали в ресторан ВТО. Володя подсел ко мне и говорит: «Я вас люблю. Вы будете моей!». Я посмотрела на него — небольшого роста, шустрый… Говорит не совсем всерьез, но и не совсем в шутку. Я не сразу стала понимать и смысл, и силу его песен. Но когда мы стали вместе бывать в разных компаниях, я видела, какое ошеломляющее впечатление его песни производят на слушателей. Стала прислушиваться, вникать… Прошло немного времени — и я влюбилась по уши».
Марина Влади: «Ты говоришь, что хотел бы уйти отсюда и петь для меня. Мы решаем провести остаток вечера у Макса Леона, корреспондента «L'Humanite». Он живет недалеко от центра. В машине мы продолжаем молча смотреть друг на друга. На твоем лице — то тень, то свет. Я вижу твои глаза — сияющие и нежные, коротко остриженный затылок, двухдневную щетину, ввалившиеся от усталости щеки. Ты некрасив, у тебя ничем не примечательная внешность, но взгляд у тебя необыкновенный. Как только мы приезжаем к Максу, ты берешь гитару. Меня поражает твой голос, твоя сила, твой крик. И еще то, что ты сидишь у моих ног и поешь для меня одной. Постепенно я начинаю постигать смысл, горький юмор и глубину твоих песен. Ты объясняешь мне, что театр — твое ремесло, а поэзия — твоя страсть. И тут же, безо всякого перехода говоришь, что давно любишь меня.
Как и любой актрисе, мне приходилось слышать подобные неуместные признания. Но твоими словами я по-настоящему взволнована».
Давид Карапетян — переводчик, друг В.Высоцкого: «Марина так рассказывала нам с Мишель (Мишель Кан — француженка, переводчица, в то время жена Карапетяна. — В. П.) о своих первых впечатлениях о Высоцком: «Чтобы снова увидеть меня, Володя приехал к моему приятелю Максу Леону… Во-первых, Володя чисто внешне был вовсе не в моем вкусе. Мне нравятся мужчины латинского типа, а Володя — небольшого роста, ничего выдающегося, кроме глаз. Он тут же подсел ко мне, стал уверять, что давно меня любит. <…> Я была уже предупреждена, что Володя сегодня будет петь. В квартире царил ажиотаж. Когда гости стали просить Володю попеть, он взял гитару, посмотрел мне прямо в глаза и произнес: «Сейчас я буду петь для тебя». Едва я услышала этот голос, вслушалась в смысл его песен, напомнивших мне о моих русских корнях, как что-то во мне всколыхнулось, переворот какой-то внутри произошел. Я забыла обо всем на свете. Видела и слышала только его, чудесным образом моментально преобразившегося из простоватого парня в незаурядного творца. Еще через две-три встречи я поняла, что люблю его. Никогда в жизни не встречала я человека с таким обаянием».
О другом вечере, в пресс-баре московского кинофестиваля, подробно рассказывает Аркадий Свидерский — школьный друг Высоцкого из компании на Большом Каретном:
«Это был последний банкет, присутствовали все наши звезды, все делегации. Я на Марине Влади, честно говоря, проиграл бутылку коньяка. Дело в том, что нам досталось место прямо у входа в бар, и я видел, как прошла Марина в длинном таком роскошном платье. Потом, примерно через полчаса, ребята мне говорят: «Вон Марина идет», — и показывают на женщину в легком ситцевом платьице. Я говорю: «Бросьте. Она только что прошла в таком шикарном наряде…» — «Спорим на бутылку коньяка, что это она». Я говорю: «Давай». Пошел туда, посмотрел — действительно Марина. Она, оказывается, остановилась в этой же гостинице, где проходил банкет, так что пошла к себе и переоделась.
..А в это время заиграла музыка. Тут Сергей Аполлинариевич быстренько — раз! — к Марине, схватил ее и пошел с ней танцевать. Он же любитель таких штучек Я пошел с Тамарой Федоровной, и в это время Володя появился. Он взял Марину, они начали танцевать, и он ее уже не отпускал… А Лева Кочарян, я и все наши ребята, которые там были, мы их взяли в кольцо, потому что все прорывались к Марине — танцевать. Но Володя до самого конца никому этого не позволил. Мне запомнилась его фраза, которую он тогда нам сказал: «Я буду не Высоцкий, если я на ней не женюсь». Это как сейчас помню».
Марина Влади об этом вечере в пресс-баре: «В баре полно народу, меня окружили со всех сторон, но как только ты появляешься, я бросаю своих знакомых, и мы идем танцевать. На каблуках я гораздо выше тебя, ты встаешь на цыпочки и шепчешь мне на ухо безумные слова. Я смеюсь, а потом уже совсем серьезно говорю, что ты необыкновенный человек и с тобой интересно общаться, но я приехала всего на несколько дней, у меня очень сложная жизнь, трое детей, работа, требующая полной отдачи, и Москва далеко от Парижа… Ты отвечаешь, что у тебя у самого семья и дети, работа и слава, но все это не помешает мне стать твоей женой».
А в это время Высоцкого ждут дома — в гостях у семьи Аркадий Стругацкий: «…Володя пришел поздно. Уже брезжил рассвет. Чтобы не тревожить лифтершу, он впрыгнул в окно, не коснувшись подоконника: в одной руке гитара, в другой — букет белых пионов. Он пел в пресс-баре — в Москве шел международный кинофестиваль» (Людмила Абрамова).
В 1973 году Владимир Высоцкий вспоминал об этом вечере:
Как во городе во главном, Как известно — златоглавом, В белокаменных палатах, Знаменитых на весь свет, Выразители эпохи — Лицедеи-скоморохи, У кого дела неплохи,— Собралися на банкет. Для веселья есть причина: Ну, во-первых, — дармовщина, Во-вторых, любой мужчина Может даму пригласить И, потискав, даму эту По паркету весть к буфету И без денег — по билету Накормить и напоить. Под дверьми все непролазней — Как у лобного на казни, Но толпа побезобразней — Вся колышется, гудет… Не прорвешься, хоть ты тресни! Но узнал один ровесник: «Это тот, который — песни, — Пропустите, пусть идет!» У буфета всё не хитро: «Пять «четверок», два поллитра! Эй, мамаша, что сердита? Сдачи можешь не давать!..» Повернулся — а средь зала Краля эта танцевала: Вся блестела, вся сияла, Как звезда — ни дать ни взять! Оказал ему услугу И оркестр с перепугу, И толкнуло их друг к другу — Говорят, что сквозняком… И ушли они, не тронув Любопытных микрофонов, Так как не было талонов Спрыснуть встречу коньяком.Но продолжим воспоминаниями людей, которые узнали о встрече Высоцкого и Марины Влади из рассказов других.
Вадим Туманов: «Володю с Мариной познакомили в театре в 1967 году. Потом Володя уехал в Одессу… Он позвал Абдулова: «Сева, пойдем посмотрим…» А в кинотеатре шла кинохроника Московского кинофестиваля. Когда Марина появилась на экране, вскочил со стула: «Смотри! Вон, вон она!.. Ну вот, уже нет…»
Инна Кочарян рассказывала мне о приезде Высоцкого из Москвы после кинофестиваля: «Володя приехал в Одессу из Москвы, он тогда снимался в фильме «Служили два товарища». Подходит ко мне на пляже: «Инуля, надо поговорить… Слушай, у меня роман с Мариной Влади…» Когда об этом узнали в съемочной группе, все просто умирали от хохота. «У него роман с Мариной Влади! Это какая Марина Влади? Подпольная кличка «Как ее зовут»? Никто не поверил».