Чтение онлайн

Они встречались наедине, без свидетелей. В глазах всего Тамерланова окружения Дмитрий стал фаворитом эмира. Благосклонность к чужеземцу, оказавшемуся послом загадочной страны Мерика, о которой никто и слыхом не слыхивал, толковали по-разному. Судачили и о чуде: заблудившийся в песках эмир Димир был волшебным образом перенесен через пустыню во сне, когда гибель его, казалось, была неизбежной. Об этом чуде он и поведал Тимуру после свершения подвига – спасения драгоценной жизни мирзы Халиль-Султана. Отныне Дмитрию было отведено при дворе определенное место, а главной его обязанностью было являться по первому требованию Хромца.

Добившись от Джафара согласия занять место управителя его вдруг выросшего хозяйства, Дмитрий вручил торговцу тяжелый мешочек с золотом и наказал купить кибитку и тягловых волов для Зоррах и индианки, а также повозку для барахла. Велел маркитанту и заказать у кузнеца тавро, чтобы заклеймить принадлежащий ему отныне табун в два десятка голов. Над рисунком для тавра Дмитрий размышлял недолго, им стало изображение питерского кораблика, которое он наспех набросал на листке бумаги и всучил Кривому.

Вот только проследить, как Джафар управляется с новыми обязанностями, пока не удалось: Тимур с отборными частями войск оторвался от обоза и ушел вперед. Посол страны Мерика, естественно, вынужден был последовать за ним.

* * *

Грозовые тучи начали собираться еще с полудня, медленно наплывая из-за горизонта. А когда он увидел огненные точки горящих костров, словно плывущие в густой фиолетовой мгле ночи, хлынул ливень. Вода падала сплошной стеной. Трава под копытами лошадей пропиталась влагой и стала предательски скользкой. Дмитрий и назначенный ему в сопровождение десяток гвардейцев перевели лошадей с галопа на рысь, благо до обозного лагеря было уже рукой подать.

Дмитрий отлично понимал, что в лагерь, который разбил Хромец в одном дне пути от обоза, ему во что бы то ни стало надо вернуться на заре, когда бивак оживет и снимется с места: Тимур разрешил ему наведаться в обоз, но велел быть на месте к утру.

В пелене ливня они миновали линию часовых и въехали в лагерь. От дождя укрывались, кто как мог: делали на скорую руку навесы из кож и войлока и забивались под повозки. Часовые, которым прятаться было негде, торчали под дождем.

– Ждите меня здесь, – велел Дмитрий, соскакивая с коня и отдавая поводья.

Гвардейцы без лишних следа спешились и заторопились к ближайшему костру, горевшему под навесом. Народу там было яблоку негде упасть, но сансыз, пользуясь своим привилегированным положением, бесцеремонно растолкали солдат и подсели поближе к огню.

Под ногами хлюпала и чавкала грязь. Оскальзываясь на каждом шагу, Дмитрий побежал разыскивать укрытие, где кучковались, пережидая дождь, дервиши. Они всегда держались вместе, несмотря на то что были из множества сект, и богословские споры меж приверженцами разных доктрин частенько ковг-чались банальным рукоприкладством. Свалки дервишей всегда собирали зевак из числа охраны обоза, которые с азартом подзуживали бродячих аскетов и делали ставки на победителя, если особо рьяные спорщики долго не могли утихомириться, оглашая воздух бранью, визгом и треском звучных оплеух. Дервиши вообще отличались какой-то особенной склочностью и стервозностью: если дервиш считал себя обиженным, то по истошным воплям и проклятиям об этом знали в радиусе километров трех, не меньше.

Сейчас Дмитрию было плевать и на склочность дервишей, и на струи воды, льющиеся за шиворот. Перед глазами, как живое, стояло лицо Тамерлана с торжествующими и насмешливыми искорками, прыгающими в зеленых глазах.

* * *

– Срок твоей службы мне определен, – как бы невзначай сообщил ему Тимур, передвигая по шахматной доске слона.

Первая партия с Хромцом, предложенная им самим, – несомненная и величайшая милость эмира. Как игрок кривой маркитант и в подметки Тимуру не годился, так что Дмитрий всерьез углубился в игру, а потому смысл сказанного не сразу дошел до сознания. Когда же он осознал, что сказал Хромец, шахматы сразу напрочь вылетели из головы.

– Определен? – спросил он, не веря своим ушам.

– Я оказался прав, предположив, что есть тот, кто может знать, каковым окажется срок твоего пребывания в ином времени, – сказал Тамерлан. – И спросил его. И он ответил.

– Як Безумец?

– Мудрец и провидец, посланный тебе, – подтвердил Тимур.

Дмитрий задержал дыхание, пытаясь унять сердцебиение. Неужели это возможно?

– И что же ответил тебе Як Безумец, хазрат эмир?

– Ты будешь служить мне до скончания моих дней, змир Димир.

Странное ощущение – словно мышцы лица окаменели и перестали повиноваться. Дмитрий молча поклонился: я принял к сведению твои слова, эмир, – и снова склонился над доской.

– Я подумал о сказанном тобой однажды: замыслы Всевышнего неисповедимы, и дай Он тебе дар чужой речи сразу, возможно, Халиль-Султан и утонул бы. Может статься, ты, эмир Димир, послан не только как вестник, а?

– Не знаю, хазрат эмир, – ответил Дмитрий, думая о джавляке.

Но то ли у Тимура пропала охота продолжать игру, то ли он ожидал от Дмитрия иной реакции.

– Прекратим игру, эмир Димир, – сказал Тамерлан. – Запомни, ход за тобой.

– Хазрат эмир, позволь мне отлучиться из лагеря, – быстро сказал Дмитрий, пока Хромец не отправил его восвояси. – Я хотел бы видеть дервиша.

– Зачем? – спросил Тамерлан. – Разве моих слов тебе недостаточно?

Дмитрий угрюмо молчал. Не отпустит его Хромец, ох, не отпустит.

– Хорошо, езжай, – неожиданно согласился Тамерлан. – Тебе важно услышать и его. Но один не отправляйся, возьми воинов. Вернешься к рассвету.

* * *

Споткнувшись о чью-то ногу, торчавшую из-под кошмы, Дмитрий едва не растянулся в грязи в полный рост. Выгнувшись, он умудрился сохранить равновесие и рванул край кошмы вверх, заглядывая под нее. Дервиш с длинными спутанными волосьями, сальными прядями свисавшими из-под бесформенной шапчонки, с куцей бородкой, которую он не расчесывал, пожалуй, ни разу в жизни, дико сверкнул глазищами. Мокрый и взъерошенный, он тянул кошму на себя, костеря при этом непрошеного гостя отнюдь не святыми словами.

– Где джавляк Як Безумец?

– Тебе нужен, ты и ищи, – громко пыхтя, огрызнулся каландар.

Пыхтел дервиш от натуги, делая бесполезные попытки вырвать войлок из пальцев Дмитрия. Тот показал каландару заранее приготовленную монету. Вид серебра оказал на дервиша благотворное действие.

– Там, – махнул он куда-то во тьму и потянулся к серебру. – Давай дирхем.

– Отведи к нему, – потребовал Дмитрий, отводя руку с монетой. Повадки дервишей он изучил хорошо.

– Не веришь? – оскорбился патлатый.