Чтение онлайн

— Извини, Рано. Что-нибудь придумаю... Я еще достану билеты, хорошо? Мы обязательно сходим в театр!

Рано больше ничего не сказала. Она ушла в спальню. Арслан постоял еще немного, бросил взгляд на висевший на стуле новый черный костюм, взял со стола билеты. «Шестой ряд, партер, хорошие места», — вздохнул он и пошел на кухню. Он почувствовал облегчение от того, что неприятный разговор уже состоялся. А завтра острота пройдет... «В конце концов, я должен найти свободное время, — думал он, уплетая макароны с мясом. — Обязательно послушаем оперу. «Фигаро вверх, Фигаро вниз, Фигаро здесь, Фигаро там...» Случайно, не следователей имел в виду Россини?..»

Басов замкнулся. Угрюмый и неразговорчивый, он совсем не походил на того Костю, который на допросах держал себя непринужденно и даже весело. Теперь он требовал лишь быстрейшего окончания расследования и передачи дела в суд.

— Зря вызываете, гражданин следователь, нового сообщить не могу, — сразу заявил Басов, войдя в кабинет.

— С чего это вы, Басов, взяли, что меня интересует новое, — ответил Туйчиев, жестом показывая на стул. — Я хотел поговорить с вами как раз о старом, вернее, уточнить некоторые моменты.

— Чего уточнять? Я полностью сознался и в кражах, и в убийстве...

— Кстати, об убийстве. Никак не пойму, с чего вы решили стать современным Отелло?

— Не вижу никакой связи между мной и Отелло.

— Напрасно. Вы, как и он, убили любимую. Только способы разные.

— Что-о?! — выдохнул взбешенный Басов. — Моя любовь никого, даже вас, гражданин следователь, не касается!

— Верно, Басов, — миролюбиво согласился Туйчиев. — Я это так, мимоходом заметил. Хотя очень рад вашему признанию, что вы любили Смолину.

Басов сжал кулаки, весь напрягся, но Туйчиев так же миролюбиво продолжал:

— Сейчас меня интересует другое... — Он закурил и предложил сигарету Басову. Некоторое время оба молчали. Басов сосредоточенно рассматривал кончик горящей сигареты, а Туйчиев листал дело. — Так вот, давайте уточним дату последней кражи, — прервал молчание Туйчиев.

— А что уточнять? В протоколах все есть, там и дата.

— Тем не менее, пожалуйста, ответьте. Сельмаг вы брали девятого. Не так ли? Точнее, в ночь на девятое.

— Допустим.

— А если без допусков?

— Девятого.

— А теперь посмотрите карту. — Арслан придвинул к Басову карту области и стал показывать карандашом.

— Вот здесь расположен сельмаг, а вот дом отдыха «Красные камни». — Карандаш сначала очертил один кружок, потом другой и соединил их линией. — Даже по прямой здесь около трехсот километров. К тому же, чтобы попасть в дом отдыха, надо сначала вернуться в город. Неужели не ясно, Басов? — Туйчиев откинулся на спинку стула. — Не убивали вы Валю. Хотя бы потому, что преступления совершаются во времени и в пространстве. Пространство же, в данном случае расстояние, таково, что по времени вы не успевали. Совершив кражу в сельмаге, вы не могли попасть к утру в «Красные камни». Валя же убита утром девятого.

— Меня не интересуют ваши расчеты, понимаете, не интересуют! — раздраженно проговорил Басов. — Я еще раз заявляю: Смолину убил я. Чего еще надо?

— Нужна правда, Басов, только правда, — жестко ответил Туйчиев.

— Это и есть правда. Кто станет брать на себя убийство! — зло усмехнулся Костя.

— В данном случае так поступили вы, хотя мне не совсем понятны причины. Вы считаете, что раз сознались, следствию больше ничего не надо. Слишком устарели ваши понятия, Басов.

— Понятия у меня слишком самые современные. Как ни крутите, а раз я признался — все, конец. Вам ведь во что бы то ни стало нужно раскрыть преступление. Вот я и помогаю вам. Короче, я убил — и все тут.

— Ложь это, Басов. Вы не могли убить Валю. Понимаете? Не могли. Потому что любили ее.

Басов отвернулся к окну.

— Вы вот утверждаете, — продолжал Туйчиев, — что убили Смолину с целью ограбления. Тем самым вы пытаетесь объяснить, как ее чемодан попал к вам. Однако в этом объяснении есть существенный изъян.

Басов быстро взглянул на Арслана и снова отвернулся. Туйчиев сделал небольшую паузу.

— Валя была убита в доме отдыха, туда она приехала без чемодана. Значит, лишилась она чемодана, по крайней мере, за сутки до смерти. Я сказал «по крайней мере» потому, что чемодана у нее не стало еще раньше. Думаю, в тот момент, когда она была у вас на квартире.

— Не была она у меня! Не была! — выкрикнул Костя.

— Была, Басов, была, — спокойно ответил Туйчиев. — Ваша квартирная хозяйка ее видела. Если хотите, можете ознакомиться с ее показаниями.

— Не надо, — глухо ответил Басов. — Хорошо, я расскажу...

...В тот день он приехал на вокзал, чтобы проводить Валю, уезжавшую отдыхать. У него не было никакого определенного плана, просто решил перед отъездом откровенно с ней поговорить. Но когда Костя увидел ее у вагона — худенькую, в плаще и косынке, с чемоданом, который она неуклюже держала обеими руками, — он решил, что Валя никуда не поедет.

Валя сразу не поняла, что ей предлагают остаться, потом эта перспектива показалась ей романтичной — похоже на сцену из фильма: мокрый от дождя перрон, красивый и влюбленный Костя, гудки тепловозов на дальних путях... «Подумаешь. Поеду завтра», — подумала Валя и согласилась. Костя взял у нее чемодан. Они вышли на привокзальную площадь, сели в такси и через десять минут подъехали к его дому.

Это был самый счастливый день его жизни. И самый несчастный. Весь вечер они болтали о всяких пустяках, потом Костя жарил котлеты и Валя восторгалась кулинарными способностями хозяина. Несколько раз он порывался начать разговор, но никак не мог решиться. «Размазня, тряпка», — ругал он себя.

Валя осталась у него. Утром, когда она проснулась, Костя стоял у окна и курил. Он обернулся и, увидев, что Валя не спит, подошел к ней.

— Ты чего такой пасмурный? — улыбнулась она и погладила его руку.

— С кем связалась, знаешь? Вор я. Понимаешь, вор! — неожиданно с надрывом выкрикнул Костя. Ему стало легче, а лицо Вали сразу посерело. — Валюша, дорогая, не бойся. Я был им, но сейчас с этим покончено. Завязал. Только люби меня. Мы будем вместе, начнем новую жизнь.

Костя попытался взять ее руку, но Валя в страхе отодвинулась от него и молча начала одеваться. Костя смотрел на нее и думал, что вот сейчас уходит из его жизни самое дорогое, самое главное...

Валя оделась, схватила сумочку и, забыв про чемодан, выбежала из комнаты...

В фотографии, присланной из Хорезма, на которой был изображен некто Дьяков, дети опознали «того самого парня».

На фоне установленных фактов фигура Дьякова начинала приобретать зловещие очертания, хотя возможные мотивы убийства оставались неясными. Ограбление исключалось: сумочка осталась нетронутой. Тогда, может быть, месть? Но откуда мог знать Смолину Дьяков, который жил совсем в другом городе? Валя же никогда в Хорезме не бывала, это подтвердила ее мать.