Чтение онлайн

– Не ожидал я такого от Руслана Сергеевича.

– Да что ты? Он вроде как бизнесмен, - чего удивляться? На здоровье можно такое состояние сколотить. К черту, я больше чужие деньги не считаю. Сыта по горло.

– Это для Макса, наверное, - в карман прячет и теперь смотрит на меня с осуждением.
– Всю жизнь ты парню испортила. Свою не пойми во что превратила, и ему мать спасти не дала.

– Мать?
– переспрашиваю еле слышно, и машу рукой Дарине, безостановочно жмущей на клаксон. Не перестанет, лично её задушу.
– О чем ты?

И какое я, вообще, имею отношение к матери Бирюкова? Я её даже в глаза не видела!

– О том! У мамы Максима рак. И если б не ты, Тихомиров на лечение денег дать обещал. А теперь вон, наверное, брошюрой в лицо ткнул и дал понять, чтоб помощи больше ни ждал. Ни работы теперь у него, ни надежды…

Затылок трет и сплевывает себе под ноги, а я даже звука выдавить не могу.

– Дураки вы! На, - что-то со звоном падает к моим ногам и, лишь подняв холодный металл с бетонного пола, я понимаю, что это ключи. Перебираю связку пальцами и во все глаза смотрю на усача.

– Я надеялся, вы одумаетесь. Думал, не переедешь, с Тихомировым останешься, и у парня ума хватит денег у него попросить.

– То есть?
– я сейчас наверняка белее свадебного платья, на примерку которого Смертина из-за меня опоздает. Воздух ртом хватаю и только и могу, что головой качать, отказываясь верить в услышанное.

– Он что, - за рукав Леню хватаю, не позволяя уйти, и так сильно сжимаю ключи в кулаке, что ладонь начинает саднить.
– Он не бросил меня?

– Нет. Матери плохо стало, пришлось среди ночи уехать…

– А позвонить? Почему не позвонил?

Господи, он ведь номера не знал… Я улыбаюсь, мысленно уже ругая себя за каждое оскорбление, что крутилось на языке, а шофер брезгливо морщится:

– О чем я всегда и говорил, Юлия Константиновна. Вы ради собственного счастья по головам пойдёте. Надеюсь, Максиму хватит ума больше с вами не связываться, - пиджак застегивает и, кивнув на прощание Звягинцеву, садится в Рено.

По головам? Гляжу вслед отъезжающему авто и только сейчас начинаю осознавать, что за своей радостью упустила главное - рак. Не моя распущенность, вздорность и хамство, а болезнь, победить которую с пустым кошельком не так уж и просто, заставила Бирюкова наплевать на свои обещания. Я себя жалела, проклиная ни в чем невиновного мужчину за холодность, а он у постели матери сидел, гадая, доживет ли она до утра…

“У каждого свои семейные тайны,” - вспоминаю его слова, брошенные на скамейке у больницы, и сжимаю ладошками виски. Поэтому он меня сторонился? Поэтому отказался от дружбы в день нашего знакомства, поэтому терпел мои выкрутасы, сдерживая злость за плотно сжатыми зубами? Поэтому игнорировал мои взгляды и отказывался делить один диван на двоих? Знал, чем рискует?

Что же я наделала? Всего-то и нужно было - остановиться и хотя бы раз в жизни не гнать на красный...

– Юль, ну давай уже! Я так никуда не успею!

Слышу голос подруги и резко оборачиваюсь, натыкаясь глазами на розовый Инфинити. Чего уже рассуждать? Я влипла по самое горло и с этой любовью в одиночку не справлюсь. Ни теперь, когда знаю, что чувства мои взаимны. Ведь полюбил, верно? Иначе не упустил бы единственный шанс помочь собственной семье.

Или не единственный?

– Иду, - едва ли не бегом достигаю иномарки и, плюхнувшись на сиденье, нездорово сверкаю глазами.
– Нравится тачка, Дарин?

К черту эту воздушную подушку! Сама ведь хотела на доброе дело деньги пустить - забрать к себе детей и учится жить как все! Так почему бы с нуля не начать? Мне двадцать два всего, успею ещё жильем обзавестись, ведь так? Зато с ним, потому что одна не справлюсь.

– Что?

– Сама ведь говоришь, вблизи она хороша. Новая, месяц всего, как ей пользуюсь. Только чехлы поменять…

Чертов кот! Нужно было его в багажник запрятать.

– Юль…

– На четыреста тысяч дешевле, чем с завода отдам. Своему лапши на уши навешаешь и разницу себе заберешь.

– Нет, Юль…

– Пятьсот, - вижу, что она начинает сомневаться, и пальцы наудачу скрещиваю.

– Я, вообще-то, Мерседес хотела. Но Вадим Викторович говорит, что дорого: сейчас картину новую снимает, ещё и свадьба эта… Да и пятьсот тысяч…

– Соглашайся, Дарин, - едва ли не молю, а она все медлит. Придирчиво салон оглядывает, по рулю ладошками проводит и зачем-то в бардачок заглядывает.

– Ну не знаю, - а сама уже улыбается, на сиденье откидываясь.
– Разницу мне сама отдашь, чтоб старый не знал.

– Как скажешь. Только мне деньги сегодня нужны…

Человеческая жизнь ценнее квадратных метров. Тем более та, от которой зависит моя.

Глава 53

Максим

Я пялюсь в экран мобильного уже больше часа. Раз в десять минут снимаю с него блокировку и заношу палец над кнопкой вызова, но в миллиметре от решающего шага, вновь погружаю смартфон в спячку.

Не могу. Ради матери я бы предал кого угодно, а эту девушку с янтарными глазами вырвать из сердца никак не получается. Она в него въелась прочно, намертво. Так, что даже клещами не выдрать. Закрываю глаза и будто наяву слышу её смех, вижу, как она заводит за ухо шоколадную спиральку, а та вновь падает на глаза, не планируя сдаваться её настойчивым пальцам. Помню до мелочей каждый из наших разговоров и знаю наверняка, что если приму предложение Тихомирова, именно эта память и убьет меня окончательно. Не успокоится и до тех самых пор, пока лёгкие мои будут наполнены кислородом, станет насылать воспоминания о нежности её кожи и мягкости губ.

– Ты слишком много куришь, Максим.

Мираж? Вскидываю голову и не могу поверить в происходящее: стоит, прислонившись к дверному косяку, и недовольно машет ладошкой перед лицом, отчаянно пытаясь прогнать густой табачный туман. Я чокнулся, верно? Так много думал о ней, что ум за разум зашёл...

– Мне Леня ключи отдал, - или нет? Ведь связка, брошенная на диван, настоящая. Ещё хранит тепло её рук, и если бы я не одернул пальцы, касающиеся металла, наверняка бы остался ожог.

Да и кот, что трется о мою штанину, на иллюзию не похож: прохожусь ладонью по его шерсти, а он жалостливо затягивает свою кошачью песню, тут же сворачиваясь клубком у моих ботинок. Господи, я даже обувь не снял.

– Почему ты мне про маму не рассказал?
– Юля медленно приближается, переступая через перевернутую мебель, и опускается рядом, складывая руки на коленях. Чувствую, что сама с собой борется, мечтая ко мне прикоснуться, но задачу не упрощаю: сгребаю в кучу своё шмотье и одним клубком забрасываю в дорожную сумку. Я этой ласки боюсь. Она ведь все перевесит, все печати сорвет и размашистой подписью выведет на надгробии мамино имя.

– Зачем? Ты врач?
– оттого и отвечаю сухо, заставляя её вздрогнуть от неожиданной холодности. А, может, так лучше? К чему ей мои проблемы? Одно разочарование: уйти от успешного банкира к мужчине, которого и мужчиной-то назвать сложно, вот вам и провал века. Ни решения принять не могу, ни другого выхода из ситуации найти. Только и знаю, что буклет в ладони мять да никотином травиться.