Чтение онлайн

– Всё. Хватит ахинеи. Я уже начинаю жалеть о том, что спросил тебя об этом.

– Дай хотя бы про нечисть дорасскажу, а то уже сформулировал.

Секунду подумав, Власов понял, что его мозг еще не до конца вынесли. Он махнул рукой в знак одобрения.

– Все эти советские человеки, которых мы видели, убедили себя, что они люди, поэтому они выглядят как люди хотя на самом деле их природа полностью демоническая. Их сильная привязанность к своему прежнему человеческому облику не дает им осознать то, что внутри они уже давно не люди. Если бы они осознали это, существовал бы маленький шанс на искупление, но основной костяк потусторонней Москвы сложился во времена культа личности.

– Хочешь сказать, что им не дает это сделать марксизм-ленинизм?

– Да. Самым страшным последствием советского периода в России стали именно духовные раны. По сути, мистический смысл советской власти был том, чтобы вырвать у человека душу и заменить её чем-то неодушевленным вроде идеологии и морального кодекса строителя коммунизма. Духовные раны неизлечимы, поэтому темный замысел навсегда восторжествовал в этих существах. Они бесконечно будут думать о торжестве красных смыслов, не подозревая о том, какое омерзительное враньё представляют собой эти смыслы. Только смерть способна разрушить их привязанность к демонической личности и пустить их прогнившие душонки снова в водоворот искупления плохой кармы.

– У меня голова раскалывается. Это значит, что ты как бы помог тем, кого перестелил?

– Разве что лысому. Тот, кого я убил, делал очень серьезное темное дело. Сейчас в российском аду плотно взялись за идеологию. Хотят скрестить коммунистическое мракобесие с мракобесием религиозно-архаичным. Запустить проект православно-коммунистического чекистского самодержавия. Православный социализм.

– Я что-то такое уже слышал.

– Ну что, надо тебе показать Кремль. Чтобы пробрало.

– Меня и так уже достаточно пробрало. Давай быстрее покончим с этим.

– Нет. Сразу тогда дойдет, почему Красная Площадь именно так называется.

Михаилу уже было всё равно. По мере того как они выезжали на Кремлевскую набережную ландшафт сильно менялся. Ровные ампирные здания постепенно мутировали в угловатые бордовые кривые пирамидальные строения с многочисленными круглыми маленькими окошками, в которых иногда горел тусклый свет. Из земли прорезались черные металлические иглы и какое-то искривлённое красное подобие древесных стволов. Власову казалось, что это своего рода отростки гигантского чудовища, которое окопалось под землёй где-то в районе мавзолея И.В. Ленина. Михаил видел нечто подобное в Лагере.

– Вот блядь! – Владислав резко затормозил.

– Что? – поинтересовался Власов.

– Проход закрыли. У сволочей сегодня очередной пленум ЦК.

Власов взглянул в лобовое стекло. Он видел исполинские красные гранитные стены потустороннего Кремля. Въезд на Красную площадь преграждали гигантские черные металлические ворота и страж. Это высокое существо напоминало египетского Анубиса, его голова была только похожа на собачью голову, хотя на самом деле была куском черного металла.

Мент – ублюдок,

Государство – сука,

Я за дерьмо не пойду умирать,

А за мамин образ, за друзей рожи,

Мы за Родину будем погибать!

– Выключи это.

– Окей.

Владислав крутанул колёсико магнитолы.

Конец долгого и странного путешествия.

Они оказались на улице провинциального российского городка. Был тёплый безоблачный летний день. Власов испытывал чувство глубокого облегчения.

– Что ты сделал? – спросил Власов.

– Перенес нас в другой слой, – Владислав завел двигатель. – Надо бы колодец поискать.

Власов осматривался. Архитектура напоминала конец восьмидесятых. Михаил видел, как тётка вешала сушиться простыни на балконе. Между домами проглядывалась гипсовая статуя гимнастки, чернеющая от грязи и птичьих экскрементов. Машина наехала на яму, Михаил и Владислав синхронно подпрыгнули и ударились головой о крышу кабины.

– Ёпть! – Владислав замедлил ход. – Сплошное минное поле.

Дороги действительно были хреновыми, кое-где ямы присыпали камнями, но это все равно мало помогало избежать трясуна. Тряска кончилась, только когда они выехали на не асфальтированную дорогу. Панельные дома уступали маленьким двухэтажным домикам и хаткам. Михаила пугало отсутствие людей на улицах. За все время он видел лишь пьяного патлатого парня в китайской куртке вызывающей расцветки и коричневых старых потертых джинсах, который передвигался по тропинке из разваливающихся бетонных плит. В руке у него была бутылка портвейна.

– Что это за место? – спросил Власов.

– Совок. Карательное пространство русского ада, которое находится чуть выше Лагеря. Это ад для алкоголиков, тунеядцев и жертв общества потребления, – ответил Владислав.

Михаил понял, куда делись все люди. Справа от себя он заметил типовой советский провинциальный магазин с такой же типовой вывеской. К входу в магазин тянулась огромная очередь из озлобленных мужиков и тёток. Одеты они были в жуткое тряпьё. Из магазина вышел счастливый тощий усатый мужичок. В одной руке он держал сетку с парой бутылок водки, в другой руке у него была непонятная торба. Власова удивило, что мужчина к тому же был обвешан туалетной бумагой.

– Дефицит, – подумал Михаил.

– Прямо кадр из “Так жить нельзя”. Самое удивительное, что у нас ещё хватает мест, где живут вот так, – сказал Михаил.

– Так ведь все эти люди уверены в том, что они живут в России или в Союзе, хотя на самом деле пребывают в аду, – с улыбкой произнес Владислав.

Немного отъехав от магазина, Михаил заметил тропинку, ведущую к колодцу. Владислав свернул с дороги и остановился прямо у колодца.

– Выпить захотелось. Сгоняешь за водкой? – спросил Владислав.

Михаилу тоже ужасно хотелось выпить.

– Там очередь как во время открытия первого Макдональдса.

– Сейчас, – Владислав порылся в бардачке и вытащил красную корочку. – Вот тебе удостоверение. Зайдешь с чёрного хода. Там должен быть отдел для номенклатуры. Скажешь им, что ты из обкома партии. А я пока машину помою.

Владислав взял удостоверение и двадцать советских рублей. Когда он дошел до магазина, в очереди разразилась драка за место. Толстая старуха била сумкой беззубого бородатого мужика, тот успокоил её ударом по роже. И тут Власов стал свидетелем настоящей драмы. Худой лысый гопник в тельняшке вместе с крепким пацаном в китайских спортивках отбирали бутылку водки у толстенького мужичка с залысинами. Лысый вырывал у него из рук бутылку, но тот не выпускал её из рук, пока второй гопник не ударил мужичка в живот ногой. Бутылка водки выскользнула из рук у гопника и разбилась. Пацаны разбежались, а мужичок начал горько плакать над разбитой бутылкой водки от мысли, что ему опять нужно стоять в очереди. Обойдя магазин Михаил не нашел никакого прохода для номенклатуры. Он наткнулся лишь на высокого тощего парня с лицом жирафа и кривыми зубами. Он курил рядом с железной дверью в складское помещение. Власов направился к нему.