Чтение онлайн

Марций резко перебил Фарсия:

— Я сам не знаю! — закричал ему в лицо, стискивая кулаки, — Думаешь, я сам знаю? Да я ничего, ничего не знаю!

Центурион долго глядел ему в лицо, потом отвернулся, сел на пустой бочонок у костра, уставился в огонь, заговорил:

— Ладно, не горячись… Успокойся. — Поднял глаза на друга, — Расскажи мне всё по порядку. Я хочу знать всё.

Марций стоял, не шелохнувшись, опустив голову, смотрел в землю, потом медленно заговорил негромко, стараясь держать себя в руках:

— Откуда я знал… Он спросил, правда ли, что еду в Рим? Я ответил, я ж не знал, что он так…

— Продолжай! — перебил Фарсий.

— Он сказал, только письмо, я согласился, я много писем вёз…

— Надо было посылать всех к чёрту — есть вестовые — они возят почту!

Марций замолчал, вновь перебитый центурионом, и обернулся к нему, уставившись в лицо, произнёс почти шёпотом:

— Я уже возил почту в прошлый раз… — Фарсий глянул на него через бровь, но на этот раз промолчал, — Ни разу ничего не было, никто не пытался меня обмануть…

Марций замолчал, тоже сел к огню, подбросил несколько сухих веточек, вытаскивая их из-под сандалий. Губы нервно поджаты, взгляд устремлён в огонь, напряжение в каждом движении. Заговорил сам, целый день хотел с кем-то поделиться, выговориться:

— Я ещё подумал, что за странное письмо, в мешке почему-то, словно, деньги передавал, но лёгкий как будто… Ни печатей, ни… — хмыкнул через зубы раздражённо, — Ладно, думаю, мало ли, у кого какие причуды… Отдавал его жене в руки, она ничего мне не сказала, а теперь — на! Украл… — усмехнулся.

— А по дороге никто нигде украсть не мог?

Марций перевёл взгляд ему на глаза, ответ понятен более чем.

— Что ж ты не проверил, ты же не маленький? Марк, сколько тебя учить?.. — негромко произнёс Фарсий с мукой в голосе, на что Марций опять взорвался:

— Он же ни слова не сказал о деньгах! Хоть бы чем обмолвился! Если бы я знал, что там деньги, я бы и браться не стал, пусть отправляет вестовыми, но я же… — он осёкся, опуская голову, — Я же не знал! Проклятье! — резко вскинул лицо, — Да он просто обманул меня! Он всех обманул! Они с женой договорились заранее! Да ты сам посмотри, Гай! Через секретарей ничто не проходило, он один свидетель, говорит теперь: "я деньги с ним передал!", а жена его: "я ничего не получила!" и письмо — в легион! К легату! Прямо в руки! Обокрали! — дёргал головой нервно, глядя по сторонам чёрными глазами, вымещая переживаемые чувства, — Кто теперь докажет? Свидетелей нет, денег этих никто не видел! Да и что моё слово против слова трибуна? Кто мне поверит, что я ничего не брал и не видел даже в глаза этих проклятых денег!

Фарсий молчал, кусая губы, огненные блики высвечивали его смуглое тонкое лицо. Спросил:

— Сколько там было денег по его словам?

— Сто пятьдесят сестерциев…

Центурион присвистнул, покачал головой, сомневаясь:

— Ого… Да он просто захотел нажиться за твой счёт. Вот же сволочь, а… И ведь трибун, не попрёшь против… Ты всего лишь деканус… Папочка у него из авгуров, ничего ты не докажешь… Нашёл с кого наживаться… Знаю я его, мы уже с ним сталкивались, скользкий тип, выкрутится, и всё по его будет… Что это он за тебя взялся? Да разве с тебя можно нажиться? — усмехнулся, — Выжить хочет… Чтоб выгнали…

Марций вздохнул:

— Он мне три дня дал, чтоб деньги вернул. Легат уже всё знает, взял под контроль… Где я их возьму? — Фарсий отвёл глаза, — Я уже сегодня пытался их найти… В долг мне никто больше пяти сестерциев не даёт, а мои должники сейчас без денег… А-а, — протянул с отчаянием он, запуская пальцы в волосы на затылке, — Мне столькие за кости должны и никто, никто не отдаёт… Ни у кого нет! Овидий опять пьяный и опять нищий, что я с него взять могу? Играть сейчас бесполезно…

— Я, даже если всё соскребу, насобираю от силы монет тридцать. — Предложил Фарсий.

— Мало, Гай… Мало… Я, если и по всему лагерю пойду — половины не наберу! Может, он думает, что у меня богатые родственники или есть своя земля? — усмехнулся, упёрся лбом в кулак подпёртой о колено руки.

— Ты же с похода вернулся, Марк? Что ж ты в Нуманции не награбил, а? — Фарсий улыбался.

— А ты?

— И я… — усмехнулся в ответ, — Продай что-нибудь…

— Я уже всё, что мог… перед переходом продал…

Они замолчали надолго. Костёр светился углями, рдел на лицах. Недалеко переговаривались солдаты, все уже спали. И звёзды светились с неба, не радуя глаз. Марций стиснул зубы, глядя на них, он должен что-то придумать, где-то найти эти сто пятьдесят серебряных монет.

— Меня вышибут из легиона… — процедил он сквозь зубы, поднимаясь на ноги. — Если ещё не приговорят к казни за воровство….

Фарсий смотрел снизу:

— Ты куда?

— Схожу к Лелию…

Центурион только вопросительно поднял брови, но ничего не спросил.

* * * * *

Ацилия проснулась утром рано, встала, заправила постель, переоделась в длинную тунику, подвязала полотняный пояс, вышла, собирая распущенные волосы, закинула руки назад, и тут же замерла, опустив их и рассыпав собранные пряди. Господин Марций сидел за столом, сидел полубоком, лишь уперев локоть в столешницу, и смотрел в сторону, в какую-то точку на полу.

Ацилия нахмурилась. Что-то случилось. Она это почувствовала ещё вчера. Усталый вид, небритое лицо, какие-то морщины на лбу, каких раньше не было, толком ни разу за два дня не поел, не помылся, удалось лишь переодеть в чистое с дороги, да и то стоило немалых усилий.

— Господин? — негромко позвала она.

— Что? — он перевёл глаза.

— Что-то случилось?

Марций долго молчал, словно с мыслями собирался. Ацилия уже подумала, не ответит, но он заговорил хрипло:

— Я хочу продать тебя.

Ацилия опешила. Сказать, что его слова поразили её, это значило не сказать ничего, ей даже показалось, что всё поплыло перед ней, и ноги потеряли опору. Она медленно прошла, выдвинула трипод и села, зажав голову запястьями у висков. Молчала.

— Почему? — спросила, наконец, — Что я сделала не так? Чем я разочаровала вас? Разве я не выполняю всё, что требуется от меня? За что? Почему вы решили вдруг, я…

— Мне нужны деньги! — перебил он её спокойным бесстрастным голосом.

Ацилия судорожно сглотнула, не сводя глаз.

— Мне очень срочно нужны деньги. Много денег. Сто пятьдесят сестерциев. Я должен найти их до завтрашнего вечера, сегодня и завтра… Два дня.

— Но… — Ацилия замотала головой, не веря своим ушам, — А как же… — осеклась, опуская голову, сцепила пальцы в замок.

— Я уже договорился, что продам тебя. Завтра… Только ты сможешь выручить меня…

— Кому? — она подняла лицо, стараясь поймать его взгляд, — Кому вы собираетесь продать меня?

— Центуриону Лелию… — был ответ.

— Что?!! — Ацилия вскочила на ноги, стискивая кулаки, от этой новости, шокирующей её, из глаз брызнули слёзы. Ацилия замотала головой, силясь остановить их, но безуспешно, потеряла дар речи, не веря своим ушам.