Чтение онлайн

— Не… про… нас… — выдыхает она протяжно и тут же все тело натягивается как струна, когда Олеся сама прыгает на члене быстрыми рывками, заставляя меня сходить с ума от того, как ее задница при этом смачно приземляется мне на яйца.

Внезапно она переворачивается, прямо на мое члене, и широко расставив ноги, касается пальчиками моих яиц.

— Воу, полегче, — рычу я, когда она обхватывает пятерней оба мешочка, другой рукой убирая высохшие волосы на одно плечо и сильно оттягивает, как букет с цветами.

Все чувства мигом обостряются на максимум. Член внутри влагалища каменеет и готов в любой момент взорваться, что он и делает, когда Олеся вдруг начинает двигаться по кругу, показывая мне изумительный изгиб спину и свою танцевальность и пластичность.

Сперма стекает по бедрам, пока я восстанавливаю дыхание, и Олеся цепляет пальчиком каплю, облизывает ее.

Вот же охуенная блядь.

Толкаю ее вверх, снимая с члена и вперед, заставляя, буквально свесится с кровати, лицом вниз.

При этом держу за бедра и начинаю дочиста вылизывать свой же вкус с ее взбухшей вагины.

Язык на клиторе совершает резкие, остервенелые движения, пока Олеся вдруг не прекращает стонать и начинает просто сотрясаться в конвульсиях наслаждения, тихо поскуливая:

— Прохор, Прохор….

Когда последняя волна спадает, подтягиваю ее к себе и несу в ванну.

— Спать хочется, — шепчет моя умница, обнимая меня за шею. — Всегда мечтала проснуться от оргазма.

Я скалюсь на этих словах, и быстро ополоснув себя и ее, несу в кровать свое сокровище.

Свое сокровище, которое неожиданно упало мне в руки, сокровище, которое я сама отвоевал у судьбы.

Прохор все решил. Поговорил с Дашей, выяснил что ту подговорила его бабушка.

И тогда, несмотря на все мои уговоры, он отправил старушку в лечебницу.

— Это жестоко, — тогда сказала я ему.

— Я буду жесток с каждым, кто посмеет тебя обидеть, — ответил он мне тогда и принялся раздеваться прямо там, в коридоре, где мы ругались.

Сейчас сидя перед зеркалом в шелковой сорочке, расчесывая волосы и скучая (Прохор уже два дня в командировке) я с волнением вспоминаю, как неистово Прохор был в те дни, с каким животным напором таранил мою киску, хлестал по заднице и рычал, что я его сука!

— У-у — срывается стон с губ и я сжимаю бедра от возбуждения.

Но те дни закончились спустя несколько месяцев.

Теперь Прохор стабильно нежен и если честно меня это немного раздражает.

Его понять можно, первый ребенок. Он волнуется и за меня и боится навредить Артему. Так мы решили назвать нашего малыша. С Вовой Прохор держится осторожно, словно боится сделать что-то не правильно, но сам сынок к нему тянется и меня это очень радует. Сейчас он сладко спит в своей комнате, а рядом добрая няня Нона, женщина с двадцатилетним стажем и знанием английского языка.

Меня вообще в этот год радовало почти все. И свадьба, по моему желанию скромная. И поездка в Грецию, и жаркий порой жестокий секс несколько раз в неделю, но особенно мне нравится, что если Прохор надо мной или в принципе шутит, я смеюсь вместе с ним.

Да, меня все радует, кроме возможности последние полгода нормально потрахаться.

Нет, мне конечно приятно что Прохор меня на руках таскает и дарит много подарков и просто окружает нежностью. Но я бы все это променяла на его член в своей вагине на полной скорости, на то, чтобы он не сдерживался, и отжарил меня как следует, потому что теку, только при одной мысли о нем и его мускулистом теле.

Откладываю расческу, наслаждаясь тем, как ровно лежат волосы и автоматически тяну руку киске, вот только….

Живот мешает. Он уже большой и я не вижу своих половых губок, а дотянуться до них весьма проблематично.

Встаю, наклоняюсь вперед, задираю подол сорочки, оголяя задницу и со стоном наконец достаю до клитора.

— У кого-то я смотрю в одном месте зуд, — раздается раскатистый бас и я резко поднимаюсь и с испугом поворачиваюсь.

— Прохор, — хриплый стыдливый голос и я хочу спрятать руку испачканную в собственной терпко пахнущей смазке.

— Олеся, только не говори, что все еще меня стесняешься, — говорит он насмешливо, откладывая дорожную сумку и пальто, шагая ко мне медленно и вальяжно.

А я смотрю, как под рубашкой проступают мышцы, как дыбится ширинка. Как же я хочу быть им отодранной.

— Я не стесняюсь, — задираю я смело подбородок, но теряю всю браваду когда он подходит близко и обхватывает мои плечи, чтобы прикоснуться к губам. — Просто…

— Просто кого-то давно не трахали? — шепчет он мне, щекоча языком верхнюю губу и медленно и сладко целуя. — Сучка обижена, что ее пизду давно не пользовали, как следует?

Говорит он и обходит меня по кругу, словно жеребец около кобылы.

Меня пронзает сладостное предчувствие. Обычно он просто ласкает меня и избегает разговоров о жесткой ебле, а сейчас сам…

— Что ты делаешь? — спрашиваю, когда он просто одним длинным движением стягивает с меня сорочку.

— Хочу дать то, что тебе и мне, охуеть, как нужно. — гортанно говорит он и гладит по ягодице, потом по второй и нащупывает сокровенное место, по которому неожиданно шлепает.

— Тебе тоже? — говорю и вскрикиваю.

— Ты думаешь, мне нравится то ванильное дерьмо, которым мы занимаемся? — я даже задыхаюсь от возмущения.

— Было хорошо, — говорю ему и смотрю в глаза когда он снова оказывается напротив меня.

— Но ты же хочешь лучше? — берет он мои руки и облизывает каждый палец, да еще так медленно, что меня пронзает невиданной силы предвкушение и между ног уже стекает по ноге влага.

— Хочу, но ты говоришь, что нельзя, — шепчу я, и тянусь руками к его ширинке.

— Но сегодня я звонил врачу.

— Да, что ты… — расстегиваю ремень, не отрывая похотливого взгляда от сосредоточенного лица. — И как?

— Она убедила меня, что тебе пора рожать и мне теперь можно не сдерживаться.

Замираю на этих словах, чувствуя, как в душе рождается восторг и счастье.

Выдергиваю рубашку из ремня и слышу треск ткани и смех Прохора.

Он гладит мой круглый живот, пока я снимаю с него рубашку, закусывая губу от мощной груди, предстающей перед моим взором, и сдергиваю брюки, облизываясь на удава в боксерах.