Нужная для альфы
Шрифт:
– Наказание ей за предательство – двадцать плетей в течении десяти дней и два дня на восстановление. Ошейник не позволит ей умереть, так что можешь не нежничать. Тронуть её тоже никто не смеет. Она полностью моя! После пробуждения её магии, я заберу её силу, а потом делайте с ней что захотите. Через десять лет я за ней приду, а пока мне надо готовить войска. Сегодня ночью оборотни пересекли нашу границу и захватили несколько поселений, – принц ушёл, а отец ещё какое-то время стоял и прожигал меня презрительным взглядом. Схватив меня за волосы, задрал мою голову вверх.
– Сама виновата, что всё свалили на тебя. Если думаешь, что отделаешься только десятью днями порки, то ты очень ошибаешься. Ты разрушила не только планы наследника, ты уничтожила и мои планы и за это, ты будешь отвечать все десять лет. У меня развязаны руки. – На столб её! Надо исполнить волю Его высочества!
Глава восьмая
К моменту, как меня выволокли на улицу и привязали к столбу наказаний, во дворе уже собрались все жители замка.
– Что происходит?
– Что случилось с леди?
– Кто её так избил?
Люди перешёптывались, пытаясь узнать, что произошло и почему я в таком виде. А я даже боялась представить, как я сейчас выгляжу.
– С этого дня, – услышала я голос отца за спиной. Там находилось специальное возвышение с креслами, где обычно располагался он и мачеха, наслаждаясь очередными мучениями слуг. – Камилина больше не леди! С этой минуты, по указу наследного принца, она становиться бесправной рабыней. Она предала нашего правителя, позволив сбежать пленникам. Тем самым, развязав руки монстрам и повергнув нашу страну в пучину войны. Все смерти наших воинов, ваших сыновей, мужей и братьев, отныне на её совести!
После слов отца, на площади воцарилась тишина. Все смотрели на меня и молчали, переваривая полученную информацию. И по мере того как менялись их выражения лиц, они полностью поверили отцу, даже не усомнившись в моей виновности. Они даже не подумали о том, что этих пленников, привезли сюда отец и наследный принц. И как-то же их схватили! Но ни один из присутствующих даже не подумал об этом!
Меня испугало то равнодушие, которое залегло в их взглядах. В глазах некоторых, даже проскальзывало некое злорадство. Они словно были рады, тому, что происходит. А какое удовлетворение светилось на лице отца, когда он подошёл ко мне в плотную. Ещё бы! Их авантюра по назначению виновных прошла на ура. Подданные довольны, виновник пойман!
– Как наказание, за предательство, ей назначены двадцать ударов плетью от принца и ещё двадцать от меня лично, за предательство семьи. Начинать! – скомандовал господин. Почему-то в этот момент я не могла назвать его отцом. В эту самую минуту я поняла, что я сирота. Что у меня никого не осталось!
Мою спину обжёг первый удар. Жалящий, болезненный, разрывающий тонкое платье и оставляющий след на коже. За ним ещё один и ещё… Я не могла кричать от боли и только плакала, открывая безмолвный рот. Магия безмолвия делала своё дело. После пятого удара, я почувствовала, что уже разорвалась не ткань, а моя кожа на спине и не выдержав боли потеряла сознание…
Сквозь беспамятство чувствовала, что кто-то поглаживает меня по голове.
– Прости меня, девочка, – слышались женские причитания, но не могла ничего понять. – Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе, – она говорила что-то ещё, но я уже не расслышала, снова проваливаясь в такой необходимый, защищающий от боли, сон.
Пришла в себя в какой-то комнатушке от того, что кто-то тихонечко протирал мою спину. Попыталась посмотреть кто это.
– Тшшш! Не шевелись! Я нанесла обезболивающую мазь, потерпи немного, – зашептала женщина. Теперь я узнала Майру. – Я принесла тебе немного бульона. Прости меня, девочка, раньше не могла прийти. В темницу невозможно было спуститься, а сейчас тебя поселили здесь, в одной из кладовок. Граф сказал, что ты будешь жить здесь пока тебя принц не заберёт, – кухарка начала меня кормить с ложки супом. – Эта коморка самая дальняя и самая заброшенная, но он отказался тебя переселять и запретил что-либо приносить из удобств, но ты не бойся, я незаметно поменяла старую солому на свежую и парочку старых одеял принесла, чтобы ты ночью не так сильно мёрзла. К сожалению эти комнаты не отапливаются. Но ты не отчаивайся. Всё тяжёлое и страшное со временем пройдёт, ты только потерпи и не отпускай руки. – Я слышала в её голосе слёзы. Было так приятно, что хоть кто-то не бросил меня, хоть кто-то беспокоится обо мне!
На следующее утро меня снова выволокли на улицу и снова подвергли порке на столбе. Так же, как в первый день я потеряла сознание и не помню, как меня вернули обратно в подвал. Так продолжалось очень долго. Я не считала сколько дней уже меня наказывают. Майра приходила не всегда. Видимо иногда, не может незаметно вырваться с кухни.
Моё тело неверное ужасно выглядит? По крайней мере, те части тела, которые я видела, смотрелись удручающе. Глубокие рваные раны на руках, на груди и животе, там куда доставал кончик хлыста и где я могла разглядеть. Про спину и ягодицы боялась даже думать. Там вообще живого места не осталось.
В какой-то момент порка закончилась и меня оставили в покое.
Целителя ко мне не приводили. Моя нога постепенно заживала, и я даже начала немного ходить, но к сожалению, она осталась кривой. Кости срослись неправильно, и я очень сильно хромала.
Глава девятая
Девять лет спустя
Холодно…
Тело сводит от жуткого холода, который никогда не уходит из этих сырых подземелий замка. А два тонких, потрёпанных одеяла, совсем не греют. Единственное место где я хоть немного могу отогреться- это кухня. Там, где мне приходится чистить овощи и разжигать печь, до того, как прислуга проснётся. И именно в это время, пока завтракаю вчерашней едой и пью горячий, травяной отвар, я хоть немного отогреваюсь, чтобы оставшееся время снова мёрзнуть, выполняя грязную работу в хлеве или на улице.
В замок, с момента моего рабства, меня не пускают. Особое распоряжение господина. Теперь, отец для меня только господин, а мачеха и сестра госпожа. Хорошо, что я не могу говорить и мне не приходится унижаться, произнося это слово, подтверждая для окружающих, что я рабыня.
Хотя, теперь, старшая дочь графа Маррея, калека и бесправная рабыня в собственном доме и любая прислуга может мной помыкать и указывать. Поэтому, многие из служанок, свалили на меня свои обязанности. Они оставили себе только работу в замке, там, куда мне путь закрыт, а уборка казармы, хлева, свинарника, вся стирка в холодной речной воде – это всё повесили на меня.
В начале, я ещё попыталась сопротивлятся, отказываться, но мои попытки заканчивались поркой за то, что я не выполняю приказы. Поняв, что за меня никто не заступится я перестала ждать хоть какую-нибудь помощь и старалась лишний раз не показываться на глаза жителям крепости. Чем меньше меня видели, тем меньше били. А работа… потихоньку выполняла, то, что на меня взвалили.
Единственным человеком, от которого я получала немного заботы – это наша старая кухарка Майра. Она работала у нас столько, сколько я себя помню. Её заботу я ощутила сразу, как стала рабыней. Долгие недели, когда я подвергалась постоянным поркам на столбе, она приходила тайком, по ночам и старалась обезболить мои раны, приносила более сытную еду, даже одно толстое одеяло принесла.
Как только я смогла ходить, начала находить в печке хорошую еду и целебные настойки, которые Майра прятала от остальных, специально для меня.
Сегодня с новой силой разболелась моя покалеченная нога. Она так и осталась кривой. Никто не вправил мне кость и при движении, это причиняет мне боль. Особенно в такие дни, как сегодня, когда холодно и сыро. Мне даже не надо выходить на улицу, чтобы узнать какая там погода. Боль в ноге предупреждала заранее, будут осадки. Невозможно было лежать от этой скручивающей боли, и я поднялась пораньше. Хотя буду честна с собой. За последние девять лет я ни разу спокойно не спала. Боль и холод не давали полностью расслабится. Если бы не ошейник я бы, наверное, давно умерла от усталости.