Чтение онлайн

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — пробормотала она, обходя дом.

Она уже протянула руку к двери сарая… и замерла на месте.

Внутри снова звонил телефон.

— Она ненормальная, — прошептала Нетти. — Я же ей ничего не сделала!

Дверь была заперта, но Нетти стояла на месте, пока телефон не перестал звонить, и только потом пошла на работу.

На этот раз она прошла почти два квартала, и тут ей опять стукнуло в голову, что передняя дверь все-таки не заперта надлежащим образом. Она знала,что все в порядке, но все равно опасалась — а вдруг нет?!

Встав на углу Форд и Диконесс, она попыталась решить, что ей делать. Уже почти убедив себя, что все в порядке и надо идти дальше, она заметила желтую машину, проехавшую перекресток в квартале от нее. Это была не Вильмина машина, это вообще был «форд», но Нетти решила, что это знамение, и поспешила обратно к дому, чтобы проверить обе двери. Закрыто. Она дошла почти до тротуара, и тут ей подумалось, что надо бы еще проверить дверцу буфета, чтобы убедиться, что она надежно закрыта.

Она знала,что все закрыто, но боялась— а вдруг нет?!

Она открыла переднюю дверь и вошла в дом. Бандит бросился к ней, радостно виляя хвостом. Она погладила его — всего один раз, потому что нужно было скорее закрыть дверь. А то ведь эта малахольная полячка может явиться в любое время.

Нетти захлопнула дверь, закрыла ее на задвижку и поспешила в сарай. Разумеется, буфет был закрыт. Она вернулась в дом и на секунду остановилась на кухне. Она опять испугалась, что дверца буфета на самом деле не заперта. Может, она недостаточно сильно потянула за ручку, чтобы быть абсолютно — на сто процентов — уверенной?! Может, дверца просто застряла?!

Она вернулась в сарай для последней проверки, и тут опять зазвонил телефон. Нетти побежала в дом, зажав в потной руке ключ от буфета. На кухне она налетела на стул, ударила голень и закричала от боли.

К тому времени как она вошла в комнату, телефон замолчал.

— Не могу я пойти на работу сегодня, — прошептала она. — Я должна… я должна…

(охранять)

Правильно. Надо остаться и охранять.

Она схватила трубку и быстро набрала номер, прежде чем робость и неуверенность попытаются вгрызться в нее, как Бандит вгрызается в свои сыромятные жевательные игрушки.

— Да? — раздался в трубке голос Полли. — Ателье «Мы тут шьем понемножку».

— Здравствуй, Полли, это я.

— Нетти? Что с тобой? Ты в порядке?

— Да, но я звоню из дома, Полли. У меня тут желудок совсем взбунтовался. — И это пока что была не ложь. — Я боюсь выходить из дома. — И это тоже была чистая правда. — Я знаю, что нужно пропылесосить второй этаж… и телефонист должен прийти… но…

— Ничего-ничего, — оборвала ее Полли. — Телефонист придет только после двух, а я все равно собираюсь уйти пораньше. Руки очень болят… долго работать не получается. Я его сама встречу.

— Если я тебе нужна, я могу…

— Нет, правда, — мягко успокоила ее Полли, и у Нетти на глаза навернулись слезы. Полли такая добрая, такая хорошая.

— Нетти, боли не сильно острые? Может быть, вызвать доктора?

— Нет, не острые. Так, колики. Все нормально. Может быть, я приду во второй половине дня.

— Не надо, — быстро сказала Полли. — За все время, что ты у меня работаешь, ты ни разу не попросила отгулов. Давай залезай в кроватку и постарайся поспать. И сразу предупреждаю: если ты сегодня придешь, я все равно отошлю тебя обратно.

— Спасибо, Полли, — сказала Нетти. Она готова была разреветься. — Ты так добра ко мне…

— Это все потому, что ты заслуживаешь хорошего отношения. Ой, мне пора идти, Нетти. Клиенты пришли. Ложись. После обеда я позвоню узнать, как у тебя дела.

— Спасибо.

— Да не за что. Все, пока.

— Пока-пока, — сказала Нетти и повесила трубку.

Она подошла к окну и отодвинула занавеску. Улица была безлюдна — пока что. Она сходила в сарай, открыла буфет и вынула абажур. Чувство облегчения и покоя сразу взяли верх над тревогой. Она взяла абажур с собой в кухню, вымыла его теплой мыльной водой и тщательно вытерла полотенцем.

Потом открыла ящик и достала мясницкий нож. Вместе с ножом и абажуром она вернулась в гостиную и уселась в кресло. Так она и просидела все утро: с абажуром на коленях и мясницким ножом, стиснутым в правой руке.

Телефон звонил дважды.

Но Нетти не брала трубку.

Пятница, одиннадцатое октября, стала красным днем календаря для только что открытого в Касл-Роке нового магазина, и особенно — когда дело подошло к полудню и народ принялся обналичивать свои чеки. Деньги для магазина — что сухие дрова для костра, а разговоры и слухи, пущенные горожанами, побывавшими здесь в среду, стали настоящей горючей жидкостью. Были, правда, и такие, кто считал, что суждения людей, невыдержанных настолько, что они в первый же день посещают новый магазин,недостойны доверия, но они были в значительном меньшинстве, и серебряный колокольчик над дверью «Нужных вещей» звенел практически весь день.

За прошедшие дни товаров (доставленных позже или просто распакованных) стало еще больше. Если бы кто-то дал себе труд задуматься, то версия с запоздалой доставкой показалась бы ему очень маловероятной — никаких грузовиков к магазину не подъезжало, — но так или иначе, об этом никто не задумался. Самое главное: в пятницу торговля в «Нужных вещах» шла весьма бойко.

Чего там только не было! Куклы, к примеру. Или отлично сработанные деревянные картинки-головоломки, некоторые даже двусторонние. Или уникальный шахматный набор — фигурки в виде африканских животных, вырезанные из горного хрусталя в примитивистском стиле, но невероятно талантливо: скачущие жирафы вместо слонов-офицеров, носороги с угрожающе опущенными головами вместо ладей, шакалы — пешки, львы — короли, гибкие леопарды — ферзи. Было тут и ожерелье из черных жемчужин, явно очень дорогое и такой ослепительной красоты, что аж больно смотреть; некоторые посетители «Нужных вещей» вернулись домой, томимые непонятной тоской и под властью странного наваждения, потому что образ жемчужного ожерелья плясал у них перед глазами — черные камни на черном бархате. Излишне, наверное, говорить, что все, кто поддался очарованию украшения, были особами женского пола.

Потом была еще пара танцующих паяцев-марионеток. И музыкальная шкатулка, старая и богато изукрашенная. Мистер Гонт говорил, что она играет что-то очень необычное, но что именно — вспомнить не мог, а шкатулка была заперта. Он честно предупреждал покупателей, что им придется поискать мастера, который сделает к ней ключ; еще живы несколько старичков, которые на это способны. Несколько раз его спросили, можно ли будет вернуть шкатулку, если купивший все-таки сможет отпереть замок и обнаружит, что мелодия не в его вкусе. Мистер Гонт всякий раз улыбался и показывал на объявление на стене за прилавком:

— И что этозначит? — спросила Люсиль Данхем. Люсиль работала официанткой у Нан и зашла в «Нужные вещи» в обеденный перерыв вместе со своей подругой Роуз Эллен Майерс.

— Это значит, что если ты покупаешь кота в мешке, то у тебя останется кот, а у него — мешок. С твоими деньгами, — сказала Роуз Эллен. Она заметила, что мистер Гонт услышал ее слова (а ведь она готова была поклясться, что только что видела его в другом конце магазина), и покраснела.