Чтение онлайн

– А вот хуй, – криво усмехнулся инспектор. – Я сам рад, что словами не передать. Выходим через два дня, на «Коте». В смысле, послезавтра, ага. Собирай своих, пусть готовятся, и все такое. Ну то, кому я по ушам езжу, ты сам в курсе.

– В хуюрсе, – вежливо ответил Кордон. И добавил, подумав: – лучше бы тот щитомордник меня грызанул. Хоть за жопу, хоть куда. Оно хоть помирать быстрее.

– Думаю, там щитомордников хватает.

– Ой, да иди ты нахер, инспектор!

Инспектор и пошел. Настроение человеку испортил, день, считай, удался.

***

Мысли в голове путались, цеплялись друг за дружку, оттаптывали хвосты и лапы…Когда Ру ушел, с третьей попытки закрыв дверь, Кордон еще немного посидел на холодном полу. Пытался собрать себя в кучу. Получалось плохо. Пучка из борщевика, да на свекольный самогон… Комкома передернуло. И ведь сам виноват, кто заставлял допивать? Собрав всю волю в кулак, Кордон поднялся, снова похлебал воды, опустив голову в умывальник – ни к чему эта мелочная возня с чашкой. Опять же, руки дрожат, можно расколотить – как потом на пол падать, на осколки?.. Утихомирив бушующее в кишках пламя, Кордон решил, что надо собираться. Выходить же завтра. Или сегодня вечером? Бля! Гребанный инспектор! Не мог повторить… Хотя, нет. Говорил, что через два дня. Или три? Не, точно, два! Херово. Раз назначили, то не отмазаться. Князь в таких делах крутой как обрыв. Будем считать вступлением в должность. Дебильский окорот наоборот. Странная фраза, конечно, и кто только выдумал…

Дорога на Румпель не сложная. Ушли подальше в море, чтобы не напороться на рыбаков и патрули, ночью просочились. В камышах не то что «Кота» можно спрятать, там и грузовой катамаран потеряется, хрен найдешь. Да и искать никто не будет – невозможно прочесать те места. И как там искать то, что нужно? Одна надежда, что оно большое будет, чтобы хрен промазать…

Опять же, Ру – неплохой мужик. Для своей едвежьей должности, так прямо сказать, даже хороший. Пиздлив сверх меры, но в основном по делу чешет. Могли вообще с Толаем отправить!

При мысли о возможной замене, комкома вывернуло – хорошо, успел подставить ведро.

Сполоснув рот от липкой кислятины, Кордон решил, что времени, в общем, полный трюм. Нищему собраться – хер через плечо перекинул и пошел себе дальше…

Вот прям сейчас и начнет…С той хорошей мыслью, комком прилег на прохладный пол, подгребя под голову циновку. Он полежит немного, с открытыми глазами, и начнет собираться.

Дежурный на выходе даже ладонь вскинул к виску. Ошарашенный Ру неуклюже ответил – не привык к внезапным почестям. Инспектора по внезапным вопросам обычно провожают молчаливой руганью в спину, да и встречают, чаще всего, ровно так же. А тут по всем правилам! Как воеводу!

– Благодарю! – инспектор замешкался на миг, пытаясь вспомнить нужные слова, – за службу трудовому народу!

Взгляд солдата тут же поскучнел.

Вариантов стало приемлемо меньше – теперь могла выручить самая никчемная монетка. Но инспектор, сунув руку в карман, понял, что денег нет, и даже волю случая не узнать.«Не угадал», понял Ру. Насрать. Не тот человек, чтобы его рожа скучная волновала. Пусть хоть облезет. Выйдя за двор длинного дома, инспектор задумался. С холма вело четыре дороги. Одну Ру сразу отбросил – к лодкам и катамаранам, что лениво колыхались у каменного пирса на долгих низких волнах, бесстыдно виляя голыми мачтами, спешить не стоит. Впереди несколько дней на палубе. Болтаться и болтаться. Ру обычно чаек не кормил, но на суше чувствовал себя куда увереннее. Ну его, то море! Оно и мокрое, и холодное. Еще и крабы в нем живут. С клешнями. Идти по самой короткой – сорок шагов с мелочью, тоже не хотелось. Полноценных грехов и мелких грешков за собой Ру знал множество, о некоторых догадывался. Но пока что про большинство, окружающие не знали. Поэтому, никакой торопливости в жизни, и в тюрьму – ни ногой!

Ру, не удержавшись, плюнул. Плевок повис на краю широченного листа белокопытника, закачался дивной брошкой на цепочке…С другой стороны – логичнее покопаться в домашних запасах, затем наведаться к любящим родителям, и, выслушав долгие ненужные словеса, пошарить на их складе. Уж не оставят сыночку голым и босым, как бы не проклинали в застольных беседах «мерзкое княжеское охвостье». Слова словами, а кровь родная, и он сам не последний человек в княжестве. Не калан насрал. А что болтают, так и пусть им! Они же не знают, что соседи исправно докладывают чуть ли не каждое слово, вот и не стесняются… В Фурукамаппу сбежать не хотят, а остальное можно и потерпеть, княжеству вреда в болтовне нету. До определенного предела, разумеется. И только потом, когда все, доступное бесплатно, окажется в его кармане, можно и на торги сходить, скрепя сердце и зажав в потном кулаке тощий кошелек. Пять тысяч за самопал – ну пиздец же, товарищи, куда катимся!?

– А я что? А я ничего… – пробормотал инспектор, бросив взгляд по сторонам. – Если б я знал, что так оно обернется… Вот лучше бы Толаю те патроны сраные на глаза попались! Его хоть не жалко! Или вообще, надо было в грязи и притоптать, чтобы не всплыли никогда. Эх… Попал тюлень в сеть, пищи и тони, нихрена ведь не сделаешь!

Битый кирпич под ногами сменился базальтовым крошевом и крупной галькой – после схода снега, мостить улицы сгоняли добровольцев, которыми назначали почти весь город. Даже из тюрьмы злодеев вытаскивали – пока крабов нет, пусть работают, нечего прохлаждаться! Разве что совсем маленькие детишки по домам сидели. А иначе никак. В грязи утонем. И будут по нам щитомордники ползать, чешуйчатыми брюхами тереться.Выругавшись, и снова плюнув – на этот раз, куда удачнее, Ру тяжело вздохнул и зашагал по дороге, выложенной желтым битым кирпичом. Путь был недолог – Руруй обширностью площадей не поражал. Две параллельных улицы, три переулка – в центре один, и по краям. Если сверху смотреть – кривоватая цифра «8», рубленная великанским топором на полене.

Ру шел, поглядывая по сторонам. Должность обязывала. Мало ли какой внезапный вопрос возникнет! Нужно быть готовым, и кисвой в ухо, ксивой! До всхлюпа. Чтоб крошево во все стороны! Костяное.

Невысокие – чтобы землетрясением сильно не ломало – дома и сараи, стены в копоти от пластика, крыши в чайках, дворы – в очень нужном мусоре, вешала с рыбой, распяленные шкуры на сушилках… Набор из пары сотне кубиков, переставляемых туда-сюда.Но вокруг было тихо, спокойно и однообразно. Как вчера, позавчера и неделю назад. И месяц с годом.

Со временем, а сидел он там долго, почти два года, привык, конечно. И перестал удивляться равнодушию местных. Забавно, кстати, но на «местных» в Фурукамаппу всерьез обижались. Мы, мол, «коренные»!Попадавшиеся по дороге, здоровались все как один. Когда-то, по долгу службы, оказавшись в Фурукамаппу – как раз очередное перемирие наступило, с камнепоклонниками, Ру долго не мог привыкнуть, что люди там просто проходят мимо друг друга, даже не кивнув – мол, увидел, шибко рад.

И в чем, блядь, принципиальная разница? Глупое понятие. Когда-то далеко в прошлом, еще до Случившегося, тут все были приезжими – айнов, самое коренное население выбили японцы, потом желтых пиздоглазов самих выгнали…

Но сейчас-то? Девяносто девять из ста живущих на Черном острове, тут и родились. А то и больше! И отцы-матери так же. Редко-редко кто появлялся из других мест – море и океан выносили заплутавших рыбаков, везучие пленные, кого не пристукнули в бою… Да то, все из Саппоро или с других островов Архипелага, с тех, которые поближе. С Цытронки, с Зеленухи с Шико… Чуть дальше – все, никого.

Еще в детстве, ему тогда было лет десять, Ру нашел на отливе «радиву». Почти целую! Корпус без царапин, ржавчины совсем немного. Казалось, оботри, обсуши и включай. Слушай мир! С находкой прибежал к деду по матери. Мол, давай это починим или новый сделаем! Или не можем?Ру, облазивший чуть ли не весь остров, знал только троих в Руруе, кто родился не здесь. И всего дюжину по другим городам и поселкам. И нахрена той «коренностью» понтоваться? Смысл? После Случившегося, связь с окружающим миром пропала. Как течения и ветра в тот день сошли с ума, так и буйствовали до сих пор, разве что немного умерив пыл и непредсказуемость. Как говорили те из стариков, кто помнил мир До, тот же пролив между Черным островом и Я-масиром, раньше был в два раза уже. И течение позволяло, чуть ли не на веслах против него идти. Сейчас же – никакие паруса не помогут. Дорога в один конец. И на Я-масире определенно не хватает безумцев, способных так рискнуть.

Погрузившийся в воспоминая, инспектор опасно утерял бдительность. Его перехватила и подсекла Шурапетра. Бабулька не вредная, местами даже полезная. Но совершенно неостановимая в болтовне. И не видящая краев в сочинительстве и хвастовстве. Масштабы событий и значимость лиц, в них задействованных, росли неудержимо. К примеру, с месяц назад Шурапетра рассказывала у водонабора на ручье, как она бывала с дедом нынешнего князя в одном доме. Пару недель – что за одним столом. А сейчас – что Судр Рябой сидел рядышком и допускал всякие вольности. Глядишь, на днях и князя внучком объявит, не постесняется.– Можем, – ответил дед. И продолжил, в основном, непонятными словами. – Как не мочь-то? Простой детекторный приемник собрать не сложно. Даже я могу, если покубатурю маленько, да чертежик какой найду. Только с него толку нет. Ни малейшего. Да и опасно включать. Десять минут, и все. Весь эфир засорен. Не пойми чем: по всем волнам то ли вой, то ли стон. А если долго слушать, говорят, на песню похоже. И кто заслушается, у того чердак течёт. У нас такой был. Фимка, "Радистом" звали: приёмничек сладил, слушалку от старых наушников в ухо – по ночам в дозоре тайком в эфире шарился. Всё думал чего-нибудь поймать… – И чего? – А ничего. Что-нибудь и поймал. Ночью разделся догола, одежду на берегу сложил – и в море ушёл. Прям с приёмником в ухе. Так что опасное это дело, внучок. Цепляй записки к птичкам, да не выёбывайся. – Ну, а отчего ж так-то? – Последствия Случившегося, мать его… Так что, выкинь ты из той «радивы» потроха и утопи. А коробку оставь. Она ж вон, почти целая. Пригодится. От коробочек с ума не сходят.