Нужный
Шрифт:
Глава 8
По улице несся, как угорелый, высокий плотный парень. Мелькали высокие башмаки, за спиной развевались полы модной куртки апаш. Прохожие с удивлением расступались в стороны и еще долго провожали его взглядом, с осуждением что-то бормоча ему вслед.
Витян, а это был именно он, уже оказался у кирпичной стены, отделявший от проспекта городской парк. Одним махом «взлетел» на стену и тут же слетел вниз. Оказавшись на той стороне, рванул дальше. Гигантскими скачками перескакивал через красочные цветники и газоны, проламывался через декоративные изгороди.
Дыша, как загнанная лошадь, вырвался из-за парка. Сил уже почти не было. Обеими руками вцепился в фигурные чугунные ворота, едва не повиснув на них.
— Б…ь, сдохну щас… — харкнул он себе под ноги с таким видом, словно собрался все нутро выплюнуть. — Черт, черт… Точно сдохну.
Снова харкнув тягучую слюну, парень оторвался от ворот и поковылял дальше. До дома его тетушки оставалось чуть более версты, но медлить было никак нельзя. Нужно было попасть к ней, как можно скорее.
— Тетушка?! Тетушка?! — Витян с силой заколотил в дверь, едва только оказался на пороге дома мадам Камовой. Дверь с аккуратной бронзовой ручкой в виде головы льва аж ходуном ходить начала от таких ударов. — Тетушка, это я! Тетушка!
В нетерпении он уже и ногу занес, чтобы ударить посильнее. Казалось, мгновение, и дверь, вообще, с петель снесет.
— Тетушка?! Это я! Открывай, не бойся! Все кончилось! — кричал он во весь голос. — Слышишь?! Все закончилось!
Наконец, послышался скрежет замка. Следом тетушка, похоже, сдвинула массивный засов, больше подходящий для ворот средневекового замка. Дверь чуть отворилась, и в проеме показалась женщина с ружьем. Дуло весьма внушительного калибра при этом смотрела прямо в лицо племянника.
— Чего орешь, как оглашенный? Живо внутрь! — рявкнула она на него, толкая дверь от себя. — Только что тут какие-то типы крутились. Чую, по наши души…
Она цепко ухватила его за ворот куртки и буквально втащила внутрь.
— Чего орал? Узнал чего? — заперев дверь на все засовы, она резко развернулась к нему. Ружья при этом так и не выпустила из рук. И, судя по жесткому выражению лица, сдаваться она не собиралась. Не той закалки. — Или кто за нас вписался? Чего лыбишься? Совсем без мозгов? Старшие того гляди своих быков пошлют, а он лыбу давит…
А парень, словно не слышал ее. Спокойно прошел в гостиную, прихватив по пути бутылку вина с фужером. Подошел к окну и без всякого страха устроился возле него в кресле.
— Ты, совсем придурок?! — зашипела женщина на него, показывая на окно. Пусть и плотно зашторенное, оно совсем не закрывало от выстрела. — Свали от окна! Здесь же все, как на ладони!
К ее удивлению, племянник в ответ широко улыбнулся. Демонстративно плеснул в фужер красного вина и с чувством сделал глоток.
— Успокойтесь, тетушка. Не надо так нервничать, — Витян, похоже, наслаждался, видя, как злится ничего не понимающая тетушка.
— Прячься, придурок! — снова махнула она. — Шмальнут в окно, и поминай, как звали…
Сейчас, когда на кону стояла её жизнь, с Камовой окончательно слетел весь её налет благообразности, что сложился вокруг неё за все эти годы новой жизни. Вновь вместо респектабельный, почтенной мадам, стояла отчаянная Катька Шило, мамка всех шлюх столицы, не боявшаяся ни черта, ни бога. Правда, вместо излюбленного оружия, длинного тонкого клинка, в её руках надёжно устроился африканский слоновой.
— Слазь, говорю! Старшие…
Витян же в ответ качнул головой. Мол, вряд ли:
— Не придут. И не пошлют никого. Вообще, — довольно ухмыльнулся и потянулся, как разомлевший на солнце кот. И говорил соответственно: пренебрежительно, растягивал слова. — Не смогут. Потому что они трупаки, тетушка…
От удивления у нее рука, а вместе с ней и ружье, дернулось. И хорошо, что она палец на курке не держала в этот момент, а то бы в стене рядом с племянником появилась внушительная дыра.
— Сегодня во всех газетах про это будет. К тому дому сейчас фараонов нагнали, что мама не горюй. Близко не подойдешь, — начал рассказывать Витян, чувствуя, что у женщины кончается терпение. А, зная ее, можно было ожидать и оплеухи. — Я, правда, одним глазком успел поглядеть. Там можно было с стороны Кузнецкого переулка пройти можно. Вот я и через дыру в стене и позыркал.
Камова, все еще стараясь не подходить к окну, встала у стены, не сводя глаз с парня. Ружья, от греха подальше, опустила стволом вниз.
– … Охренеть, че там! Пол стены снесло с той стороны! Аж наружу все вывернуло! — едва сдерживаясь, Витян резко взмахнул руками. — Кругом вот такенные куски стены валяются. Хрен пройдешь. Я там потерся в толпе, послушал, что говорят. Сама знаешь, на каждый роток не накинешь платок, — усмехнулся, разводя руками. Мол, видишь, какой-он пронырливый. — Один «колобок» из чиновников сказал, что там бомбы рванули. Вроде даже видели, как пара террористов по улице убегала. Короче, взорвали этих уродов к ебен… Помнишь, Рафа еще говори…
И тут Витян замолк. Глаза у него округлились, сделавшись, как два здоровенных медяка по пять копеек. Похоже, до него дошло, на что все это похоже.
— Тетушка, ведь он говорил, что нужно пару дней потерпеть и все решится? — у парня дрогнул голос. Неужели, этот малец, которого Витян при каждой встрече панибратски хлопал по спине, как-то связан со всем этим?! Слишком уж дикой была эта мысль, чтобы вот сразу в нее поверить. — Ты тоже это слышала? Так?
Фужер с остатками красного вина, что он все еще держал в руке, дрогнул, и пара капель пролилась на рубашку. Ярко-алая жидкость медленно расплылась по груди, отчетливо напоминая рану.
— Б…ь, — пробормотал Витян, с явным страхом смотря на расползающееся пятно. От его недавней веселости не осталось и следа. Рафи, которого все они считали за очень странного, но не более того, юнца, открывался для всех них совсем с другой стороны. — Это он что ли сделал? Вот же черт…
Он перевел взгляд на молчавшую, как рыба, тетушку, вновь поудобнее перехватившую ружье. Все ее мысли были на лице написаны.
— Ты веришь, что это сделал…. Рафи?
Плотно сжатые женские губы скривились в неопределенной гримасе. Как говорится, понимай, как хочешь.
— Подожди, а где он сейчас?
И взгляды обоих тут же повернулись в сторону деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Именно там находилась комната, в которой последнее время ночевал Рафаэль.
— Спит еще, но скоро встанет, — Камова развернулась в сторону лестницы, уже не обращая никакого внимания на окно. Похоже, мифическая угроза с улицы ее совсем теперь не заботила. — А вчера его, и правда, очень долго не было, — многозначительно проговорила она. — И пришел он весь какой-то взъерошенный, нервный.