Чтение онлайн

— Ты пьян! — сказала Надежда и, взяв полупустую бутылку, запустила ее в открытую дверь беседки. — Хватит! Давай возвращаться!

— А ты и вправду зверь! — Меньшиков прекратил раскачиваться, отнял руки от лица и посмотрел на Надежду. Белки глаз казались особенно яркими на темном от загара лице. Евгений Меньшиков до сих пор оставался классным, сильным, красивым мужиком. Андрею еще расти и расти до своего отца. Хоть и вымахал ростом под притолоку, но шириной плеч пока не дотягивает, и выправкой, и статью особой, которая выдает бывалого вояку. Сразу понятно, что Меньшиков-старший не привык кланяться пулям, и тем более ползать на коленях перед женщиной…

И от этого у нее пересохло в горле. И более всего ей хотелось немедленно броситься, к нему, обхватить за шею, прижаться к теплой, колючей щеке. Надежда сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. И судорожно перевела дыхание. Нет, ни в коем случае она не должна показать ему, как жалеет, что у них не сладилось, не слюбилось… И в первую очередь, не по ее вине!

— Такая нежная, добрая девочка! И вдруг милиция! Что она из тебя сделала? — Меньшиков горестно вздохнул и пожал плечами. — Удивляюсь, как только Карасев к тебе подход нашел? Я ведь видел, тогда в Саратове, какая ты гордая появилась, недоступная… По-человечески поговорить не захотела…

— Женя, брось! — Неожиданно мягко сказала она. — С чего тебя повело? Оба мы были молодыми и глупыми. Давай забудем! У тебя сын, у меня дочь. Нам надо жить ради них.

— А если я хочу и для себя пожить? Что я видел в этой жизни? — Евгений скрипнул зубами и выругался. — Смотри! — Он распахнул куртку, задрал рубаху на животе и ткнул пальцем в крестообразный шрам. — Почему думаешь, я из армии ушел? Все прекрасно складывалось, пока на Балканах меня не подстрелили. Среди бела дня, из толпы албанцев, и все потому, что мы уговаривали их не изгаляться над сербами. Жахнули из обреза. Теперь у меня кишки на треть короче. Скажи, кому я был нужен? Алла меня еще в девяносто пятом бросила. Нашла себе англичанина, теперь где-то на краю света в какой-то Мамбии вместе с ним в госпитале работает… Тоже любовь! То воду из-под крана боялась пить, теперь вонючему ручью рада.

— А ты откуда знаешь?

— А, — Меньшиков махнул рукой, — друг мой в Мамбии этой в посольстве служил, рассказывал…

— Нет такого государства Мамбия!

— Да и хрен с ним, что нет. У меня и жены нет!

— А Татьяна?

— Танька? — Евгений захохотал. — Танька — жена?

— Что ж тогда по балконам к ней лез, чуть не сорвался? Жить надоело? Не терпелось посмотреть, как она с любовником кувыркается? Или опыта набирался?

— Ты еще и сука! — печально сказал Меньшиков. — Не зря тебя Карасев бросил! Две суки в одной конуре не уживутся!

— Ты осторожнее! — Надежда не на шутку разозлилась. — Кто кого бросил, это наши с ним дела. А ты разберись поначалу со своей телкой, а потом ко мне клинья подбивай!

— Я? Клинья? — Меньшиков вскочил на ноги. — Кому ты нужна. А тебя, видно, сильно заусило, когда Таньку увидела? Что ж ты так неделикатно ее? Мордой в заливное! Сердечко взыграло? Заревновала?

— Дурак ты, Меньшиков, — сказала устало Надежда. — Мне абсолютно на тебя наплевать! Ты мне неинтересен! Танька твоя меня не волнует. Только точно знаю, твои рога скоро сквозь дверь не пройдут. Таким девкам каждый день и по три раза требуется, и ты уверен, что с ее запросами справляешься? Зуб даю, не уверен, иначе не по балконам скакал бы, а за сыном приглядывал.

— Дался тебе этот балкон, — Меньшиков вдруг расхохотался. — Андрей паразит рассказал. Во, дает! Отца не за понюшку табака заложил!

— Все! — Надежда вышла из-за стола и направилась к выходу из беседки. На пороге остановилась. — Так ты идешь, или останешься раны зализывать?

— Иду! — мрачно отозвался Меньшиков. — Зачем бутылку выбросила?

— Терпеть не могу пьяных, — весело ответила Надежда. — Встанешь утром свеженький, как огурчик, меня же будешь благодарить.

— Спасибо, что в вытрезвитель не сдала, — Меньшиков вновь поддержал ее под руку, когда они спускались с крылечка беседки.

Надежда не ответила. Голова ее была занята другим. Все рухнуло в одночасье. Она сама выслала свой путь трупами. Уничтожила любовь, веру, надежду! Поставила крест на себе самой, потому что знала, ей не суждено больше влюбиться ни в какого другого мужчину. Слишком много сил, эмоций, нерастраченных чувств отдано человеку, который оказался этого недостоин. Так всегда бывает, когда усердно строишь и сам же разрушаешь воздушные замки, забывая, что не так уж много нам отмерено на этой земле.

И как легко, оказывается, избавиться от иллюзий! Хватает одной фразы, порой даже слова, чтобы пелена с глаз упала, явив свету совсем не то, что ты жаждал увидеть. И от этого еще больнее, еще горше! Разочарование гораздо страшнее, чем предательство, воровство или обман. Все это можно простить, всему отыскать объяснение. Но разочаровавшуюся женщину трудно заставить поверить в искренность чувств и благородство помыслов. И равнодушие приходит к нам как раз через разочарование.

— Надя! — Евгений внезапно остановился и, схватив ее за руки, развернул к себе лицом. — Что мы делаем, Надя? Нельзя же так! Это подарок судьбы и невозможно так бездарно им распоряжаться! У меня совсем крыша поехала! — Он перехватил ее за талию и прижал к себе.

Надежда почувствовала горячие губы на своей щеке.

— Надюха, — шептал он, лихорадочно целуя ее в нос, в щеки, а руки уже проникли под свитер, скользнули к груди…

И тогда Надежда извернулась, и с силой оттолкнула Меньшикова от себя.

— Проваливай! — закричала она, забыв о том, что звуки по воде разносятся очень далеко. — Прекрати меня лапать! Еще раз сунешься, голову оторву. — Она стянула с себя свитер и бросила его Меньшикову. — Забирай свое тряпье. Как-нибудь обойдусь!

Он не ответил. Лишь скомкал свитер и отшвырнул его в сторону. И, не оглядываясь, пошел по дорожке. Надежда выждала некоторое время, и направилась следом. Шла она медленно, и вскоре спина Евгения скрылась среди деревьев. Похоже, он пошел напролом, без дороги. Но одной в лесу было совсем не страшно, потому что небо заметно посерело, а на востоке робко пока проклюнулась заря…

Меньшиков дожидался ее возле ворот.

— Без пропуска тебя не пропустят, — сказал он хмуро. — Охрана еще не знает тебя в лицо.

— Спасибо за заботу, — ответила она, отметив для себя, что выглядит он неважно. «Ничего, голубчик! Это тебе за мои слезы! — подумала она мстительно. — И за напрасные надежды».

Они поднялись на крыльцо. Евгений открыл дверь своим ключом, потому что ключа у нее тоже не было, и на прощание буркнул:

— Спокойной ночи!

— Приятного сна! — ответила она, и стала подниматься по лестницы на второй этаж. Евгений остался внизу и направился в столовую. Уже на пороге крикнул:

— Пожевать хочешь?

— Нет, я спать хочу!

В несколько прыжков он догнал ее на лестнице, схватил за руку, заглянул в глаза.

— Постой, я не хочу, чтобы ты злилась на меня.

— Я не злюсь! Но не стоило вспоминать о том, что случилось сто лет назад.

— Мне не надо было тебя узнавать? Но я в такие игры не играю. Плохо это или хорошо, но я не мог не признаться, что помню тебя. Не слишком удачно получилось…