Чтение онлайн

Молодой человек непонимающе переводит на нее взгляд. Его слегка уводит в сторону, но он ловит равновесие и даже улыбается восторженно глядящей на него девице.

Шатенка (возбужденно, с придыханием): Ты же Алекс, да? Алекс из «Амстердама»?

Парень размашисто кивает.

Шатенка (громко и восторженно): Вау, вау, вау! Можно я с тобой сфоткаюсь?

Алекс Киселев, а это, несомненно, он, грустно смотрит на стакан с виски и со вздохом отставляет его. Настырная девица достает телефон и прижимается к нему. Алекс покорно обнимает ее за талию, наблюдая с удивлением за тем, как грудь шатенки буквально ложится на стол. Фанатка делает несколько кадров, но отпускать рок-звезду не торопится — она стремительно наклоняется к нему и решительно прижимается к его губам своими, продолжая фотографировать.

Внезапно над ними раздается мужской голос, звучащий с очевидной угрозой в интонациях:

— Это что такое? Какого хера ты к моей бабе клеишься?

В следующее мгновение девица с визгом подскакивает и отлетает в сторону, а Алекс словно повисает над сиденьем, подхваченный за лацканы пальто огромным мускулистым парнем в черной кожаной куртке, чья характерная особенность — крупный перебитый нос. Очевидно, боксер.

Алекс (явно не догоняя, что происходит): Ты кто?

Боксер: Конь в пальто, понял?

Алекс (недоуменно): Не понял.

Боксер: Ща поймешь!

Но едва боксер собирается вытащить невменяемого Алекса из-за стола, как рядом звучит тихий, но чеканный женский голос:

— Поставь его на место.

Громила от удивления отпускает лацканы пальто, и вокалист модной рок-группы обваливается на диван, словно мешок с картошкой. Алекс оборачивается и, раскрыв рот от удивления, видит перед собой ту самую блондинку, которая ему, якобы, почудилась. Боксер так же изумленно пялится на нее сверху вниз — девушка невысокого роста, но стройная и прямая, как натянутая струна.

Боксер (противно скалясь): Дамочка, я бы вам не советовал лезть в это дело.

Девушка в ответ молниеносно бьет громилу поставленным ударом под дых, и пока ничего не соображающий буян приходит в себя, подхватывает под мышки Алекса.

Блондинка: Кисель, шевели батонами! Бежим!

Алекс (вздрагивает, услышав давно забытое прозвище, и, поднимая мутные глаза на девушку, улыбается): Значит, это все-таки ты…

Девушка волоком тянет за собой еле передвигающего ноги музыканта. Боксер уже пришел в себя и, опрокинув стол с воплем: «Ах ты ж, сука гребаная!», бросается за ними. Алекс, наконец сообразив, что происходит, ускоряет шаг, еле поспевая за убегающей из паба блондинкой. Та на ходу кидает деньги официанту, машет ему рукой на прощанье и, хватая Алекса за руку, вытаскивает на улицу вслед за собой. Из какофонии звуков, доносящихся из паба, можно выловить попытки официантов преградить путь громиле с требованиями возместить нанесенный ущерб.

Девушка оглядывается, замечает такси и жестом показывает Алексу, куда двигаться. Они забираются в машину на заднее сиденье.

Водитель: Куда?

Блондинка (обращаясь к Алексу): Куда?

Алекс (с трудом ворочая языком): В гостиницу. Эту, как ее… «Калининград».

Водитель: Понял. Поехали.

Алекс (оборачиваясь к девушке): Детка… Как же я рад тебя видеть!

Блондинка (недовольно фыркая и хмурясь): Чего не скажешь обо мне. Как ты умудрился напороться на бабу местного авторитета? Ох, аукнется мне еще эта твоя выходка.

Алекс: Я не виноват. Она сама ко мне полезла. Я же чертова звезда! (Он ударяет себя ладонью в грудь).

Блондинка (усмехаясь): Ну да, звезда. Ты мне денег должен, в курсе?

Алекс (вытаскивая из кармана портмоне и отдавая его девушке): Бери все.

Блондинка (открывает кошелек, достает две пятисотки, остальное возвращает Алексу): Спасибо. Свое заберу — чужого не надо.

Алекс (обнимает девушку за плечи, прижимая неуклюже к себе): А я все равно рад тебя видеть! Я… Хм, я скучал.

Блондинка (угрюмо, высвобождаясь из его объятий): Это вряд ли.

Алекс: Ты… ты злишься на меня?

Блондинка (искренне рассмеявшись): О боже, Кисель, ты правда думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Просто знаешь… Когда люди скучают, они хоть как-то дают о себе знать.

Алекс (потешно сведя брови к переносице): У меня были причины не напоминать о себе.

Блондинка (отмахиваясь, с досадой): Кисель, это пустой разговор. Я тебя сейчас довезу до места, провожу до номера и забуду как ночной кошмар.

Алекс обиженно надувает губы, отворачивается к окну и буквально через мгновение начинает храпеть, прислонившись щекой к стеклу. Его шевелюра растрепалась, напоминая настоящее воронье гнездо, и прядь сползла на глаза. Девушка смотрит на него некоторое время, и в ее взгляде читается грусть. Она осторожно убирает волосы с лица Алекса и проводит большим пальцем по его щеке, едва касаясь кожи.

***

Холл гостиницы «Калининград».

На диванах с комфортом расположились музыканты группы «Амстердам»: ударник Данила, на лице которого блуждает хитрая улыбка довольного жизнью человека — коротко стриженный, упитанный товарищ в спортивном темно-синем костюме Adidas. Он крутит в руках барабанные палочки, время от времени подкидывает их вверх и виртуозно ловит на лету.

За ним безучастно наблюдает гитарист группы Дима — высокий парень с печальными глазами, хмурым выражением на лице и русыми волнистыми волосами до плеч, в белой рубашке с подкатанными до локтей рукавами и строгих серых брюках.

Рядом с ним сидит бас-гитарист Серега — темноволосый красивый парень с нарочито аккуратной модельной стрижкой, живыми темными глазами, в которых лихо отплясывает легион бесов, и изогнутой линией губ, которые в любой момент готовы растянуться в широкую белозубую улыбку. Он одет в темный обтягивающий джемпер с глубоким треугольным вырезом, демонстрирующий его развитый мускулистый торс и крепкие руки, и в зауженные темно-синие джинсы.

Между диванами из стороны в сторону ходит тур-менеджер группы — Виталик, худой мужчина с острыми чертами лица, невнятного цвета глазами и поджатыми губами, невысокого роста, с признаками начинающегося облысения, в дорогом, но изрядно помятом костюме. Он откровенно нервничает, в отличие от музыкантов группы.

Виталик (раздраженно): Ну и где черти носят этого Киселева? Что за человека, а? Не человек — катастрофа.

Данила (лениво): Ну, чо ты мельтешишь? Ничего с ним не случится.

Виталик (возмущенно): Да, в Риге с ним тоже ничего не случилось! На три дня гастрольный график пришлось сдвинуть и выплатить офигенную неустойку!

Данила (со смешком): Виталя, это Кениг — здесь Ала каждая собака знает. Кто-нибудь привезет в гостиницу. Не ссы!

Виталик (взрываясь): Поразительная безответственность! И вы все ему потакаете! Нам выезжать через пять часов!

Серега (мечтательно): Да уж в курсе, иначе я бы еще у матушки столовался, на ее борщах с блинами…

Данила (жмурясь, с улыбкой): Я тоже вообще-то не против время с женой провести.