Чтение онлайн

– Сижу за решеткой в темнице сырой, – с чувством продекламировал Медуза.

Кроки снова ударил хвостом по стене. Грохот, пыль, разлетающиеся кирпичи.

– Ты настоящий мужчина, – тихо произнесла принцесса. – Хоть и зеленый.

Крокодил засмеялся, приоткрыв пасть с острыми зубами в три ряда. Медуза втянул носом воздух. Слегка пахло розмарином.

– Давай быстрее! – взвизгнула принцесса.

Хвост со свистом разрезал воздух. Удар был такой силы, что гора содрогнулась. Кирпичи посыпались, в стене появился проем. Радостно запищав, ежи принялись вылетать из отверстия. Двое несли больного ежонка.

– Что с ним? Давайте я его понесу, – предложила принцесса, взяв в руки невесомое колючее тельце.

– Темно, сыро… продуло, – сказала ежиха, и на ее глазах-бусинках заблестели слезы. – Ни врачей, ни солнца, ни лекарств, ни пудинга со сливками.

– Пошли, – позвал Кроки.

Принцесса пустилась за ним, прижимая к груди ежонка. Остальные летели следом, шелестя крыльями. Медузы вели себя у принцессы за пазухой смирно.

На развилке Кроки замешкался.

– Налево! – сказал Медуза, высунув из-под майки принцессы прозрачное щупальце.

Кроки повернул налево, летучие ежи сделали пируэт в воздухе.

– Хэээлп, – послышался стон где-то впереди.

И почти сразу же в воздухе сильно запахло розмарином.

Старушка в клетчатом пальто и голубом шарфике сидела в коридоре, бдительно щуря правый глаз.

– Ульяновна я, – сообщила она, увидев следователя и Елену Варфоломеевну. – Мне девочки рассказали, что милиция приходила.

Старушка причмокнула.

– И я хочу кое-что рассказать!

– Проходите, – пригласил следователь, показывая на дверь.

Ульяновна вошла, мелко семеня, и села.

– Ночью она приходила к нему! – выпалила она. – Какой стыд! Не успели похоронить жену, а Маша уже бежит к нему в постель.

Сухонькие щечки запылали праведным гневом.

– В мое время таких женщин… знаете, как называли, да, – сказала Ульяновна, вскинув подбородок. – Я бы ей руки не подала. Я с ней даже не здороваюсь теперь!

Она поудобнее устроилась на стуле.

– Я думаю, – произнесла она после паузы, понижая голос, – что они ее… убили. Маша и муж Нинель. Убили нашу тамаду, несущую людям радость! Убили честную женщину, потому что жена была как бельмо на глазу и мешала им творить разврат.

И Ульяновна несколько раз испуганно перекрестилась.

– Знаете, – продолжила она, – и Харитоновна тоже так думает. Только не говорит вслух.

«Харитоновна – это мама то ли бандита, то ли депутата, – вспомнила Елена Варфоломеевна, – того, который пытался подарить матери машину с водителем, чтобы она в булочную ездила».

– У нас не запрещено законом иметь внебрачные связи, – сухо сказал следователь, – у нас свободная страна. Так что тот факт, что Маша ночью ходила к своему лю…

– Я чувствую, – проговорила Ульяновна. – У меня девальвация… эксгумация…

– Интуиция, – подсказала Елена Варфоломеевна.

Ульяновна благодарно закивала.

– Интуиция! Они ее убили. Кстати… когда будут похороны Нинель?

Старушка застегнула пальто на все пуговицы.

– Посмотрю ей в глаза на похоронах. Убийцы перед лицом покойной жертвы дрогнут и, возможно, раскаются. Упадут на колени перед гробом!

– Я бы на это не рассчитывал, – усмехнулся следователь.

Елена Варфоломеевна молчала, внимательно глядя на старушку. Та встала. Ее газовый шарфик взметнулся.

– Спасибо, – поблагодарил следователь, – все, что вы рассказали, очень интересно.

За старушкой закрылась дверь.

– Помнишь, – сказала Елена Варфоломеевна, – как Мария Ивановна Кукевич говорила нам, что Федя ее и видеть не хочет, потому что считает, что это она убила Нинель Петровну? А тут вдруг Маша бегает к Феде ночью? Это как-то странно, ты не находишь.

– Пойдем проводить обыск, – предложил следователь. – Пора. Даже, наверное, поздно! Если это убийство, то все улики уничтожены. Санкция прокурора есть…

Он взял папку и вынул два прозрачных файла, в которых лежали постановления.

– Понятых на улице найдем, – решил он. – Поехали. Или тех двух старушек возьмем: Харитоновну и Ульяновну.

– Я могу быть понятой, – сказала Елена Варфоломеевна.

Следователь сделал шаг и оказался совсем близко к няне.

– Буду очень рад, – произнес он, нависая над девушкой и почти касаясь ее волос.

Он вдохнул легкий запах смеси духов и шампуня.

– Неприступная крепость – это так возбуждает, – добавил он.

– Ведите себя скромнее, – отстранилась няня. – Мы всего лишь друзья.

Они вышли из кабинета.

Из камеры уныло висело щупальце. Черное. Похожее на пустой заправочный шланг. В щупальце была зажата белая тряпочка.

– Зомби! – взвизгнул Медуза и снова юркнул под майку принцессе.

– Мы диссиденты! Освободите нас! – стонали зомби. – Мы с вами!

Ежики прижались к крокодилу, затрепетав своими маленькими тельцами, и испуганно запищали.

Белая тряпочка замоталась.

– Не оставляйте нас! Из наших щупалец сделают трубочки для коктейлей! – стенали диссиденты. – Мы за мир во всем мире!

– Они врут, я им не верю, – прищурила все пятьдесят глаз бабушка-медуза.

– Мы пятая колонна! – проблеяли зомби. – Пацифисты!

Кроки приблизился. Зомби с надеждой выглядывали через окошечко.

– Все мы братья и сестры, – сказал один из зомби и вытер нос белой тряпочкой, которой ранее махал в воздухе. – Все мы дети одной Вселенной! И белые, и зеленые, и прозрачные, и с иголками… Ни цвет, ни запах, ни наличие пупырышков не должны служить целям апартеида. Мой младший брат как-то влюбился в жительницу деревни. Он сидел в кустах у колодца и ждал, когда кто-нибудь пойдет за водой, чтобы его, этого кого-то, съесть. И… чу! Видит, идет красавица в кокошнике.

– Как тебя зовут, милая? – спросил мой брат-зомби, выглянув из-за куста вереска.

– Аленушкой, – сказала красавица, крепко сжимая ведро.

Зомби хотел поцеловать Аленушку, но получил ведром по голове и потерял сознание. На следующий день он снова залез в кусты и стал ждать девушку. Она снова пришла, и кокошник у нее был еще краше, чем раньше.

– Аленушка, ты мне сердце разбила, – сказал зомби, страстно шевеля щупальцами. – Давай поженимся. – И протянул ей розу-мутанта с шипами, каждый из которых был завязан бантиками.