Чтение онлайн

— Почему? — Степан хмуро и непонимающе смотрит на меня. Для него-то, наверное, эти тридцать тысяч на билет на самолет и не деньги вовсе, а для меня — колоссальная сумма.

— Дорого, — произношу одними губами, но у мужчины острый слух, и он, естественно, меня услышал.

— Я оплачу билеты, — мужчина тут же взял свой телефон в руки, намереваясь кому-то написать сообщение. — Собирай вещи, утром же полетишь к родным.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — я чуть ли не подпрыгнула со своего места. И, сама не понимая, что я творю, рванула к мужчине, обогнув стол, и бросилась к нему на шею с объятиями благодарности. Но так как он сидел на кресле и не ожидал от меня такой прыти и бурной благодарности, то успел лишь повернуться в мою сторону. И я, получается, уселась ему на колени.

Замерла в крепких мужских объятиях, и даже был порыв встать, но Степан не дал. Он не удерживал, но прижимал при этом, что тело подчинилось, а я подставила губы для поцелуя. Степан целовал жарко, страстно, а я горела в его руках. А потом горела от стыда в своей комнате, когда мужчина отстранил меня и немного хрипловатым голосом велел идти к себе. И я ушла, немного пошатываясь как пьяная, а придя к себе, упала на кровать и расплакалась.

Я не понимала, что Степан от меня хочет. Вернее, не так. Что конкретно он хочет, я ощутила недвусмысленно, сидя у него на коленях, но… Зачем эти хороводы? С покупкой билетов, с отпуском на три дня? Сказал бы уже прямо: Элла, ты моя любовница, я тебе даю денег. А то вот эти танцы создают ощущение, что он хочет сделать меня не просто любовницей. Если бы он сказал мне все откровенно, то я смело бы послала его на все буквы алфавита, которые знала, и ушла бы с гордо поднятой головой. А так эти поцелуи и утешения дают мне ложные надежды на что-то большее.

А вдруг то, что я должна отдаться ему, — это само собой разумеющееся в понимании мужчин его круга? Вдруг он ожидает, что я должна сама проявить в этом плане инициативу? Может, он ждет меня сегодня ночью в своей комнате, чтобы, так сказать, отработала в горизонтальной плоскости обещанные им билеты и отпуск? А сейчас он меня выпроводил, чтобы не разложить на столе или на кресле. Ведь мы в квартире не одни, и в любой момент могли заглянуть в кабинет или Елизавета Семеновна, или Стеша. А-а-а-а-а! У меня сейчас голова взорвется от этих мыслей и предположений.

А вдруг он меня отправил к себе, чтобы я привела себя в порядок и ждала его ночью. Я с ужасом уставилась на дверь в комнату и, вскочив, побежала ее закрывать. Но не успела. Она открылась, явив моему взору Стешу.

— Я пришла тебе почитать, — авторитетно заявила девочка и показала на книгу у себя в руках.

— Ты умеешь читать? — я позабыла про терзавшие меня мысли и уставилась на девочку, попутно вытирая с лица слезы.

— Пока нет. Поэтому сперва ты мне почитаешь, а когда я научусь, тебе буду читать я, — и ребенок важно прошла к моей кровати и, откинув покрывало, забралась на постель. — Иди, ложись, — командует Стеша, и у меня нет возможности не подчиниться. — И плакать не надо, — снова отдает указание малышка.

— Почему? — ее слова и в самом деле вызвали улыбку.

— Папа говорит, если думать о плохом или плакать перед сном, то будут сниться плохие сны, — делится важными знаниями ребенок. — Поэтому я всегда думаю о хорошем.

— И о чем хорошем ты думаешь? — я забираюсь на кровать и ложусь рядом со Стешей, забирая у нее книгу про единорогов.

— О единорогах, конечно! — и девочка удивленно смотрит на меня. Вроде бы элементарные вещи, а я их и не знаю. — Дай мне, — и Стеша забирает у меня книгу. — Мне ее столько раз читали, что я ее уже наизусть знаю, — важничает малышка и начинает рассказывать, о чем книга. Естественно, своими словами. Естественно, коверкая слова. Но это было так мило и настолько пропитано заботой со стороны ребенка, что я не заметила, как уснула, и проснулась лишь утром. Не знаю, ждал меня Степан этой ночью или нет, но рядом со мной спала Стеша, а книга про единорогов валялась на полу у кровати. Снились мне не единороги, а что бабушке сделали операцию и она здорова и радуется моему приезду вместе с Сашей.

Элла

То ли сон был вещим, то ли случаются чудеса, но когда я была в аэропорту, мне позвонила Саша, которая сказала, что бабушку экстренно забрали на операцию. Тогда я ужасно испугалась, а сейчас смотрю в иллюминатор и улыбаюсь как дурочка.

— Саша, не ври мне, ей стало хуже? — все внутри замерло в ожидании того, что она скажет.

— Нет. Ты представляешь, — Сашка шмыгнула носом, — какой-то меценат нашелся. Я не знаю кто, но ей нашли квоту или как там это все называется, — сестра снова всхлипнула. — Да мне плевать, что там произошло и кто заплатил, да и тебе наверно тоже. Но главное — у нее есть шанс.

— Да, теперь главное, чтобы операция прошла успешно, — соглашаюсь с Сашей. — Я вылетаю, через несколько часов буду в городе и сразу к тебе в больницу.

— Хорошо, буду ждать. Теперь все будет хорошо.

— Вам принести плед? — вопрос стюардессы заставляет вынырнуть из воспоминаний.

— Да, буду благодарна, — киваю девушке. От нервного напряжения и от тревоги, что сжирает меня изнутри, меня немного потряхивает, а может, от того, что другое воспоминание не дает мне покоя.

— Я уверен, все будешь хорошо, — Степан смотрит на меня как-то по-особенному. Глупо, конечно, но я влюбилась в него всего за пару дней. Потому все взгляды мне кажутся особенными. — Ты вернешься, и у меня будет к тебе серьезный разговор, — в глазах мужчин какие-то лукавые искорки. Мы стоим в его кабинете так близко, что стоит мне покачнуться в его сторону, как окажусь в его объятиях. Я уверена, он меня не оттолкнет. Читаю все в его глазах.

— О чем? — я хочу и боюсь услышать ответ.

— Ты же понимаешь, что я отношусь к тебе не так, как должен относиться к няне Стеши, — и мужчина все же обнимает меня, слегка прижимая к себе.

— Да, — киваю и поднимаю взгляд, чтобы потонуть в его омутах глаз.

— Я буду вынужден тебя уволить, — усмехается Степан.

— Уволить? — я растерялась от его слов.

— Конечно, — кивает мужчина. — Я в состоянии прокормить свою жену, чтобы она никогда не работала, — говорит Вересаев усмехаясь.

— Свою жену? — я ничего не поняла и попыталась отстраниться. Мысли и чувства со скоростью света пронеслись в моей голове, пока до меня не дошло, что сказал мужчина.

— Да, — снова кивнул Степан. — Я хочу сказать, что влюбился как мальчишка. И когда ты вернешься, то хочу, чтобы ты сказала, что ты чувствуешь ко мне. У тебя есть время, чтобы понять и проанализировать.

— Но я могу сказать сейчас. Я же не логарифмическое уравнение решаю, так что для ответа мне не нужно столько времени, — чувствую, как на губах появилась улыбка.

— И что ты ответишь? — вижу, что мужчина нервничает. Немного приятно от того, что мои слова заставляют его нервничать, но не хочу его мучить.

— Я тоже влюблена, — признаюсь на одном дыхании, не дав себе возможности передумать.

Мои губы накрывает поцелуй, и я широко распахиваю глаза от неожиданности. Я никогда не думала, что поцелуи могут быть такими разными. Этот был нежным и рассказывал все то, что не сказали слова. — Это получается, мы обо всем поговорили до моего отъезда, — глупо шучу. Но это потому, что нервничаю.