Чтение онлайн

От возмущения я даже свои улетевшие мозги из вселенского потока возвращаю.

— Что? — стукаю по его железобетонному бицепсу, вызывая у него лишь смех.

Тяжело дыша, он утыкается своим носом в мой нос и произносит хриплым, серьезным тоном:

— Хочу тебя, Эва. В своей жизни, в своем доме, в своей постели…

Хочется спрятать смущенный взгляд, но он не дает. Пальцами поддевает подбородок и снова целует. Осыпает поцелуями все моё лицо и снова возвращается к губам. Теперь я уверена в том, что похожа на рыбку. После того, как он терзает мои губы, никакая гиалуронка не нужна. Опухли, но при этом ноют от желания, когда он останавливается.

Скользнув под мою рубашку, Кирилл плавно поглаживает мою спину, пальцами считает ребра, вызывая дрожь в теле.

— Замерзла? — издевается он, проводя языком по моей шее.

Как только я собираюсь ответить, он ведет ладонью по моему позвоночнику вверх и щелкает застежку бюстгальтера, после чего, довольный, покушается на мою собственность и обхватывает полушарие.

— Идеальная…

Теперь уже тянусь к нему я.

Предохранители летят к чертям, мысли туда же. Есть только он и я…

Он и я…

— Эва? — трубит в ушах голос, заставляя меня снова резко оттолкнуть Кирилла, который еле удерживается за столешницу, чтобы от неожиданности не свалиться.

Что я там говорила? Он и я? Нет, он, я и Артемушка сладкий.

Вооружившись пятерней, пытаюсь причесать волосы и отдышаться.

— Да, Темушка, — спрыгиваю со столешницы под смех Кирилла и словно коза заведенная, скачу к ребенку.

Это от нервов. Точно от нервов.

— А почему ты прыгаешь? — спрашивает малой, зевая, ещё больше вгоняя меня в краску перед смеющимся на кухне Кириллом.

— А это моя медитация ночная. Говорят, если ночью хорошо попрыгать, спится потом сладко, — выпаливаю какую-то чушь, и только потом до меня доходит сказанное.

Бью себя ладошкой по губам и мысленно даю оплеуху.

— Это точно, — выходит из-за спины Кирилл, намеренно выдерживая серьезный тон сквозь смех. — Но Эва ещё не допрыгала. Да, Эва?

Фыркаю на него губами, представляя в своей голове, как луплю его чему-нибудь тяжелым.

— Пойдем спать, Темушка, — беру за руку ребёнка и веду на второй этаж. По пути поворачиваюсь и показываю язык Кириллу, который облокотился о стену и уже не сдерживает улыбку.

— Эва, мне приснился страшный сон, — бормочет сонный Тема, пока ложимся в кровать. — Поспи со мной.

— Конечно посплю, дорогой мой. Иди сюда, — забираюсь к нему под одеяло и обнимаю за плечи, прижимая к себе.

Хищно улыбаюсь, думая о том, в каком состоянии сейчас Кирилл остался. Ну… что я могу сделать? Душ ему в помощь!

Сама же долго обмозговываю то, что произошло. Тянусь пальцами к припухшим губам и, закрыв глаза, представляю… А что ещё остается? Только представлять, засыпая…

Ощущаю его руки под моей пижамой. Губы нагло вырисовывают диаграммы на моей шее. Тянусь ладонью на ощупь к его телу и скольжу по этим крышесносным кубикам, на которые так много моих слюней накапало после встречи в душе.

Наслаждаюсь тем, что теперь имею возможность погладить: провожу ладонью по его торсу и веду вниз; потрогать: сжимаю его необъятную плоть и слышу в ответ рык насаждения; да даже кусать можно, это же мой самый лучший сон… Веду носом по его шее и… кусаю чувствительную плоть за ухом.

— Эва, черт возьми! — слышу от него и не могу сложить картинку, в которой он может мне так сказать в МОЕМ идеальном сне.

Распахиваю слипшиеся глаза и натыкаюсь на этот небесный взгляд. Чего-о-о?!

— Ты что, меня…

— Украл, — довольно выдает он, зарываясь лицом… КУДА?! В мою грудь! Без пижамы!

— Ты.. ты что, раздел меня?

— Угм, — соглашается он. — Сугубо из-за переживаний о твоем сне. Ты ж не попрыгала, чтобы спать хорошо… Хотя сон, я заметил, тебе понравился, — ухмыляется он, прикусывая бусинку.

Это что, я ЕГО трогала?!

Можно просто провалиться? Большего смущения моё бедное ранимое сердечко просто не вынесет!

— Я… эм…

Не успеваю ничего сказать, как Кирилл наваливается сверху и захватывает мои губы. Дико, необузданно, словно очень давно чего-то хотел, и сейчас дорвался.

Ощущать близость его тела к своему так непривычно, так чувственно и так… тепло. Во всех смыслах. Тепло от прикосновения мужского тела, тепло из-за того, что тело именно его, тепло от осознания, что именно я сейчас здесь с ним, тепло от понимания, что он хочет меня согреть.

— Этой ночью я никуда тебя не отпущу, — говорит мне в губы, пока я рисую пальцами круги на его спине.

— Значит, не отпускай, — тяну на себя, и это окончательно рвет все границы.

30

Избавившись от одного единственного, последнего атрибута одежды, что, оказывается, все же был на нас, мы избавляемся ещё и от стеснения. Остаются лишь взаимные чувства, желание и необузданная страсть.

Кирилл мучительно долго целует каждый сантиметр моего тела, распаляет бесстыжими прикосновениями, прежде чем толкнуться одним мощным рывком, заполняя полностью.

Его движения чёткие, размеренные и безумно приятные… Мы никуда не спешим, наслаждаемся каждой секундой единения.

— Сладкая вкусная девочка, — томно шепчет мне на ухо, пока делает ритмичные толчки.

Низ живота стягивает узлом. Царапаю его спину, выгибаясь дугой и подставляясь под его поцелуи. Он ускоряется, и мы… разлетаемся на мириады частиц.

Ощущаю легкость и дурманящую эйфорию. Кирилл целует моё плечо, перекатывая набок и обнимая меня за спиной, располагая свои огромные ладони у меня на груди.

— Ну что, сладкая, перерыв, и я, наконец, дам тебе поскакать?

Тычу локтем ему в бок, а сама улыбаюсь, сильнее кутаясь в его объятиях, и моментально засыпаю…

Утром просыпаюсь от стойкого ощущения того, что сплю уже целую вечность. Сладко потянувшись, распахиваю ресницы и резко подскакиваю.

Воспоминания прошлой ночи накатывают лавиной, распаляя лицо.

Прикладываю ладони к щекам.

Кажется, у меня температура!

Смотрю на смятое постельное белье на кровати, и ещё жарче становится. Господи, сколько же время, раз Кирилла уже нет? Надеюсь, Тема ещё не проснулся.