Чтение онлайн

Я хочу, чтобы она была полностью моя. И делить её с кем-либо ещё не намерен.

Я ложусь возле не, стараясь уместиться на узком диване, и при этом не придавать. Арина лежит с закрытыми глазами, тяжело дыша и приходя в себя. Она чуть поворачивается, освобождая мне место и выводит по мышцам причудливые узоры.

— Я не против каждый раз перед сексом устраивать забеги, но может в следующий раз ты просто примешь факт, что хочешь меня.

— Не знаю, — бурчит мне в шею, слизывая поцелуями засохший сок. — Я не знаю, как всё будет дальше. Ты буквально сказал, что я у тебя в плену и не могу уйти. Это не самое лучшее начало романа, знаешь ли.

— Наше начало романа началось в клубе, — я перебираю её растрёпанные волосы, вспоминая, как впервые увидел. — Такая сексуальная, гордая и страстная. Я же тогда сказал, что ты будешь моей.

— Я не твоя.

Какая же она упрямая. В ком-то другом меня бы это злило и раздражало. Я не стал бы спорить, а просто пошел дальше. Но с Ариной — это забавляло, умиляло и хотелось раз за разом доказывать, что нет — таки моя.

— Ты не знаешь всей истории, всего обо мне. Ты сам не захочешь быть со мной.

— Так расскажи. Арин, я защищу тебя от всего. Слышишь?

— Не сейчас. Просто… Что ты будешь делать дальше? Не выпускать меня никуда, не давать связываться с миром. Как долго?

— Пока не найду того, кто убил Баширова и перешёл мне дорогу.

До тех пор, малышка, пока не буду уверен, что ты будешь в полной безопасности и никто тебя не тронет из-за меня. И пока ты не признаешь, что моя и никуда не денешься.

— И сколько будешь искать? Знаешь, у полицейских есть глухари двадцатилетней давности.

— Двадцать лет с тобой в одном доме, какой кошмар, — я прикасаюсь губами к укусу, который оставил во время секса. Мне нравится видеть на ней свои отметины. Надеюсь, эта не пройдёт слишком быстро. — Не знаю, Арин. У меня нет в планере времени, когда я узнаю, кто это.

Она что-то бурчит и недовольно поджимает губы.

— Я подключу ребят, заставлю их землю рыть, но узнать всё об этом Игоре и Баширове. Но сначала мне нужно найти, кто среди моих людей крот.

Арина молча лежит на мне, продолжая играть с узорами на коже. Водит пальцем по руке, слегка щекоча кожу.

Весь дом окутан тишиной и мне хорошо. На узком диване, повернувшись боком. С ноющей рукой из-за удара в стену. Со всеми проблемами, недочётами, предательствами.

Всё равно хорошо. Она лежит рядом. Тёплая и разнеженная, прижимается совсем близко. Постоянно касается и смотрит с-под своих ресниц. Так невинно и так блядски одновременно.

Я бы так лежал вечность. Нет, лучше где-то на море. Крик чаек, тёплое солнце, морской бриз. И Арина всё так же рядом. Может, как всё решу смотаться на пару дней в Египет. Она бы возмущалась, отнекивалась, но у меня есть варианты, как её уговорить.

Я строю миллион планов.

Пока девушка не разрушает всё одной фразой:

— Клык, это я крот.

Арина

— Клык, это я крот.

Я ощущаю, как мужчина застывает под моими руками. Мне хочется исчезнут, видя, как прищуриваются его глаза. Не стоило говорить. Но держать в себе я не могла.

Не тогда, когда была послать всё к чёрту из-за этого мужчины. Если у меня будет хоть капля надежды на наш счастливый финал, я потеряю слишком много. Мне нужно самой себе показать, что у нас нет будущего, он не простит за ложь.

Я отстраняюсь и ищу мужскую футболку. Мне нужно прикрыться, хоть как-то уйти от прожигающего взгляда мужчины. Он ненавидит меня. Хорошо. Так нужно.

Натягиваю трусы в полнейшей тишине и думаю, что надо было сказать правду после душа.

— И кому ты сливаешь инфу? — мужчина совсем не обращает внимания на свою наготу.

— Игорю.

Мужчина дёргается и делает движение рукой, будто пытается найти пистолет. Я отшатываюсь подальше от него. Убьёт? Нет. А может он таки убил Баширова, но меня старался переубедить?

Аудиозапись, которую он сделал, служила алиби. Да и видео. Но кто тогда? Загадочный Игорь?

Клык начинает подниматься с дивана. Всё внутри кричать бежать от хищника. И я бегу. Срабатывают инстинкты. Потому что я не хочу убегать. Я хочу всё обсудить. Но ноги сами несут меня на второй этаж.

Куда-то, где я смогу переждать гнев. Где договорюсь о диалоге. Не нужно было говорить. Не нужно было бежать. Я останавливаюсь возле своей двери. Справа моя комната, слева — Клыка.

Я устала убегать.

Поэтому захожу в спальню мужчины. Присаживаюсь на краешек кровати и жду, когда он зайдёт. Я сделала выбор и теперь должна понести ответственность за него. За каждый выбор, который я когда-либо принимала в жизни.

Только сейчас понимаю, насколько я устала. От вечной лжи, побегов. От обвинений самой себя в том, что случилось несколько лет назад. Я запрещала себя счастье, потому что чувствовала себя виноватой. Из-за меня погиб человек. Самый дорогой мне человек. И я была виновата, видит Бог, я была виновата во всём.

Но я же не могу, не могу всё время винить себя. Я заслуживаю хоть каплю счастья? Хоть немножко. Хотя бы право перестать лгать человеку, который важен мне.

Клык на удивление долго не заходит ко мне. Я успеваю закрыть окно, слишком холодно. Исследую комнату, обращая внимания на много фотографий и картин. Оглядываясь, не пришёл ли мужчина, подхожу поближе и начинаю разглядывать изображения. Несколько снимков моря, а вот он с Пулей и ещё двумя какими-то ребятами, а на здесь он смеётся, запрокинув голову и запустив руку в волосы. Последняя фотография понравилась мне больше всего, но почему-то подняла какое-то горькое ощущение в душе. На ней была запечатлена невысокая девушка, повернувшаяся спиной к фотографу. Одета в длинное белое платье и смотрит на горизонт, туда, где из-за моря появляется первые лучи солнца.

Фотография старая, но отреставрированная. Меня посещает ощущение, что я смотрю на что-то тайное, не предназначенное мне.

Поспешно отворачиваюсь и вижу валяющуюся тряпку. Точно. Я так и не закончила уборку. В ожидании, чтобы не съесть саму себя, принимаюсь вытирать пыль.

— Ты убираешься? — я вздрагивают от внезапности и внимательно смотрю на мужчину. Он всё-таки надел трусы и даже джинсы, а в руке пистолет. — Я тебя по всему дому выслеживаю, а ты пыль протираешь?

— Я была тут всё время, ждала тебя, — затем выразительно смотрю на оружие в руках мужчины: — А говорил, что не убьёшь.