Няня
Шрифт:
— Элли, хочешь выпить? Ведь уже почти вечер, да никто и не следит, правда? Я выпью водки с тоником. Вкусно и по-летнему. А тебе что налить? Можно посидеть на террасе и поболтать. Познакомиться…
«Хватит, парень, хватит!»
— Ну…
— И мне очень понравился твой купальник. Я видел тебя на пляже с детьми. Ты в нем здорово выглядишь!
Я натянула футболку на колени.
— Спасибо, Чип, только…
Я услышала, как разговаривают Эбби и Хизер. Интересно, понимает ли Эбби, что представляет собой Чип? Удивится ли она, если узнает, что ее муж пристает ко мне, едва она отойдет в другую комнату?
— Не хочется, спасибо, — сухо ответила я.
Чип тут же поскучнел.
— Мне нужно переодеться и помочь с детьми.
Я проскочила мимо него и понеслась по лестнице.
— Может, попозже, — прокричал он вдогонку, и его слова прозвучали скорее угрозой, чем приглашением.
Поздним вечером в постели я листала журналы о балете и танцах, целую пачку которых привезла из дома. Я любила просматривать эти журналы и мечтать.
Я не бросила танцы даже после унижения, которое испытала на утреннике мисс Крамли, и продолжала заниматься до последнего класса средней школы. До того самого дня, когда музыка навсегда перестала для меня звучать.
Тренировки были довольно тяжелыми, и у меня постоянно болели ноги. Правда, что такое боль по сравнению с танцем — необыкновенно красивыми, филигранно точными движениями, прыжками, поворотами и чувством, будто паришь в воздухе, словно на крыльях!
Еще одна причина, по которой я обожала балет, — я всегда танцевала намного лучше Венди, которая рядом со мной выглядела просто косолапой.
Мне хотелось стать балериной и танцевать в Нью-Йорке. Я танцевала и во сне, и во всех мечтах. Даже на уроках вместо того, чтобы писать конспекты, я рисовала в тетрадях фигурки танцоров.
После той ночи с Уиллом я навсегда перестала танцевать, мои мечты разбились. И все-таки я по-прежнему выписывала журналы о балете и не уставала смотреть на чудесные фотографии волшебного танца, где хрупкие балерины бросали вызов притяжению Земли.
Да, наверное, сама того не осознавая, я стремилась именно к этому — бросить вызов земному притяжению. Танцевать в воздухе, танцевать, как блик на зеркальном потолке.
Ха!
Вскоре после полуночи я засунула журналы под кровать и позвонила Терезе с сотового.
— Надеюсь, я не слишком поздно? Ты ведь у нас работаешь!
— Не напоминай! — вздохнула Тереза. — Сегодня зависли компьютеры, и нам велели писать все от руки. Представляешь? Не могу дождаться выходных, чтобы приехать к океану. Как у тебя дела, Элли?
— Ничего хорошего.
— Что значит ничего хорошего?
— Клэй сделал сегодня нечто ужасное, — рассказала я, — прислал мне коробку с увядшими цветами, выкрашенными в черный цвет.
— Правда? Вот гадина!
— Это еще не все! По цветам ползали тараканы!
— Фи, какая мерзость, даже не верится! Эти тараканы, наверное, его родственники.
— Тебе легко шутить! — заявила я. — Тараканы вылезли из коробки и разбежались по стерильной кухне Эбби.
— Она разозлилась? Как, загар сошел с лица, когда она увидела тараканов?
— Нет, Эбби не ругалась. Она очень хорошо ко мне относится.
— Ну замечательно!
Настала моя очередь вздыхать.
— Тереза, это работа — сущий ад, я не шучу…
— Подожди, Элли. Ты живешь в чудесном доме, в двух шагах от океана и еще…
— Мальчишка — настоящий урод, — перебила я. — Прямо из фильма ужасов. Его папаша глаз не сводит с моей груди, постоянно твердит, как прекрасно я выгляжу в купальнике, и пытается напоить, едва его жена выходит в другую комнату.
— Папаша — настоящий бабник?
— Да уж.
— Боже, Элли, он хоть симпатичный? Тебе бы хотелось с ним переспать?
— Замолчи, Тереза! Ты шутишь сегодня очень неудачно!
— Ладно тебе, Эл! Я просто пытаюсь тебя рассмешить. Только начала работать, а в голосе — сплошной пессимизм. Ты хоть собираешься у них остаться?
— Не знаю… Наверное, да. Думаешь, мне есть из чего выбирать?
— Ну…
— Мне придется остаться, — продолжала я. — Представляешь, что скажет мать, когда услышит, что я бросила очередную работу? Думаешь, я смогу выслушать еще одну лекцию о том, какая я неудачница, что я абсолютно инфантильна, что давно пора начать новую жизнь и брать пример с моей святой, богатой и удачливой сестры Венди? Не уверена.
— Отлично! Значит, ты точно остаешься. Замечательно! Я приеду в пятницу вечером, а в субботу ночью мы прошвырнемся по клубам.
— Думаешь, удастся повеселиться?
Уверена. Обещаю, Эл.
Пожелав Терезе доброй ночи, я отключила телефон, положила его на столик у кровати и скользнула под одеяло.
«Настоящее веселье», — бормотала я, зевая. Внезапно на меня навалилась усталость. Веки стали тяжелыми, волосы весили целую тонну.
Широко зевнув, я опустила голову на подушку.
И услышала шаги внизу.
Быстрые тяжелые шаги в комнате подо мной. Да, так тяжело мог шагать лишь Чип. Вперед-назад, вперед-назад, он без устали мерил комнату шагами. Я взглянула на часы — половина первого.
Что с ним случилось?
21
Ну, Элли, тебе понравились цветы?
Ты ведь расстроилась, правда?
Когда шок прошел, ты хоть подумала о том, что они значили? Или просто выбросила в мусор, так же, как выбросила меня?
Это похоронный букет. Черные цветы в знак траура.
Это будут твои похороны, милая Элли. Ты хоть поняла?
Да, я посылаю их заранее. Просто очень захотелось всех опередить. Хочу, чтобы ты знала, что я ни за что не пропущу твои похороны. Я приду в числе первых. Потому что именно я сейчас распоряжаюсь твоей судьбой.
Не волнуйся, у тебя еще есть немного времени.
Хочется еще чуть-чуть тебя помучить. Ведь ты мучила меня семь лет. И днем, и ночью.