Чтение онлайн

– В обоих случаях у вас абсолютно нет никаких оснований для беспокойства, коммандер, – ответил доктор. – На "Академике Петровском" нам создали идеальные условия проживания, а что касается поддержки нашей программы, то трудно было бы найти более подходящее для этой цели судно.

– Да, такого судна мне еще не приходилось видеть, – заметил Мур.

– Оно действительно уникально, – с гордостью произнес Александров. – Оно предназначалось для океанографических исследований. "Академик Петровский" – новейшее исследовательское судно в российском флоте.

Мур с удовольствием оглядел безупречно чистую палубу.

– Очень впечатляет. Вы позволите мне бегло осмотреть судно?

– Буду рад сам вам все показать, – предложил доктор Соркин. – Если, конечно, старший лейтенант Александров не против.

Хотя русский и не проявил бурного восторга по поводу такой перспективы, он все же кивнул в сторону люка, ведущего вниз.

– Смотрите на здоровье, коммандер Мур. А когда закончите осмотр, заходите в кают-компанию, позавтракаем вместе.

– Спасибо за приглашение, – ответил Мур. – Но у меня, к сожалению, ни на что, кроме осмотра, не остается времени.

Русский, казалось, был расстроен таким ответом.

– Очень жаль. Я уверен, что нашим офицерам было бы интересно с вами познакомиться.

– Может быть, в другой раз, – сказал Мур.

Доктор Соркин взял его под руку и повел показывать судно.

Они спустились вниз и начали движение от носа к корме по длинному центральному проходу.

– Мне льстит, что ваше правительство придает такое важное значение нашей работе. Вот даже вас прислало для проверки, – заметил доктор Соркин, ведя гостя мимо просторных кают. – А это, между прочим, наши каюты. Просто роскошь, не так ли?

– Да уж, – ответил Мур. – Разительный контраст по сравнению с кубриком на девять человек, где я сплю.

Соркин показал ему великолепную судовую лабораторию, которая по своей оснащенности могла бы посоперничать с университетской. Мур познакомился еще с двумя наблюдателями ООН: индийским ученым, изучающим планктон, и итальянцем-гидрографом. Сам Соркин, будучи по образованию океанографом, изучал местные коралловые рифы и влияние загрязнений на их рост.

За лабораторией находилась та часть корабля, которой Соркин особенно гордился. Здесь в металлическом корпусе судна было вырезано большое прямоугольное отверстие для выхода в море. Шахту окружал стальной решетчатый мостик, а на поверхности воды замерли две ярко-желтые минисубмарины, по форме напоминавшие блюдца.

Мур с интересом выяснил, что программа комплекса предусматривала соблюдение его автономности, поэтому ныряющие блюдца предназначались исключительно на случай возникновения чрезвычайных обстоятельств. Доктор Соркин и его коллеги пользовались блюдцами для исследовательской работы. Такой способ изучения морского дна был уникален, и ученые охотно пользовались им, когда позволял распорядок дня экипажа.

Очарованный шахтой, Мур прошел по мостику до закрытого люка, врезанного в заднюю переборку. Он попробовал открыть люк, но тот оказался запертым, и Соркин объяснил ему, что за переборкой находился реактор, и из соображений безопасности эта часть корабля объявлена запретной зоной.

Мур заметил пару толстых кабелей, выходящих из той же переборки и исчезающих в море. Это открытие он оставил при себе, а своему гиду сказал, что посмотрел уже достаточно.

Весь путь наверх Мура не покидали две тревожные мысли. Раз на "Академике Петровском" имелась дизель-электрическая установка, то зачем еще понадобился ядерный реактор? Да еще эти два кабеля... Поскольку комплекс "Мир" работал в автономном режиме, эти кабели не могли использоваться для подачи электроэнергии на комплекс. Возможно, они питали какой-то совершенно другой объект, о котором ничего не знали даже наблюдатели ООН.

Муру, конечно же, очень хотелось поделиться своими сомнениями с Соркиным, но он мудро попридержал язык и отклонил предложение Соркина выпить чаю. На верхней палубе возле трапа его ждали два офицера. Один был уже знакомый Муру старпом. Другой – высокий и прямой старик благородного вида с черной повязкой на левом глазу.

– Коммандер Мур, я адмирал Игорь Валерьян, – бархатным голосом представился пожилой офицер. – Как я понимаю, доктор Соркин показывал вам мое судно. Надеюсь, оно вам понравилось.

– Так точно, адмирал. Судно очень впечатляет, и, похоже, у доктора Соркина и его коллег нет никаких проблем. Я доложу об этом своему начальству, а также о вашем гостеприимстве, учитывая, что мой нежданный визит застал вас врасплох.

– В море всегда приятно принимать гостей, – ответил Валерьян. – Хотя они не часто попадают к нам с подводных лодок.

Валерьян некоторое время всматривался в силуэт "Риковера", затем добавил:

– Я смотрю, у вас на корме глубоководный спасательный аппарат, коммандер. Надеюсь, вы не потеряли лодку в этом районе.

Уловив в словах адмирала неприкрытую насмешку, Мур едва заставил себя улыбнуться.

"Риковер" везет "Авалон" исключительно в учебных целях, адмирал. Жаль, что не могу пригласить вас на борт, так как мы продолжим свой путь, как только я вернусь на лодку.

– Ну и плохо, – ответил Валерьян. – Я всегда мечтал побывать на корабле, названном в честь отца вашего атомного флота. Хайман Дж. Риковер имел дар предвидения и умел работать. Наш адмирал флота Сергей Георгиевич Горшков тоже обладал аналогичными качествами. Жаль, что оба они не дожили до наших дней и не видят взаимного доверия, возникшего наконец между нашими великими нациями.

– Согласен с вами, адмирал, – ответил Мур, затем поблагодарил Соркина за показ судна и спустился по трапу в катер.

Возвращаясь на "Риковер", Мур анализировал свои впечатления об одноглазом русском адмирале. Игорь Валерьян был высокомерен и чванлив. У Мура сложилось впечатление, что адмирал пытался спровоцировать его, упомянув о ГСА. А когда он сказал о пропавшей лодке, то явно имел в виду "Льюис энд Кларк".

Про себя Мур уже решил, как будет продолжать расследование. Сначала он введет в курс дела Уолдена. Было бы опасно держать командира "Риковера" в неведении и дальше. Затем он воспользуется "Авалоном" и с его помощью узнает, куда подавалась энергия с реактора "Академика Петровского".

– Опустить перископ! – скомандовал Александр Литвинов, отступив от колонны перископа.

– Итак, теперь нам известно, что за таинственные шумы сопровождали нас от Порт-Канаверала, – с улыбкой сказал замполит, стоя у штурманского стола. – Сегодня славный день, командир. Преследовать американскую лодку 688 проекта, да так, чтобы на ней ничего не заподозрили – это надо уметь!

– Было бы больше оснований радоваться, если бы на 688 не было ГСА.

– Вы излишне требовательны к себе, командир, – возразил Добрынин. – Момент, когда мы подняли перископ и сняли на видео ударную лодку янки, ознаменовал начало новой эры в истории нашего флота. Вряд ли теперь будет правомочным говорить о нашей технической отсталости, ведь из преследуемых мы превратились в преследователей.