Чтение онлайн

Бизнес мужа сестры пришлось закрыть: в Перми ввели очень жесткие ограничения. Сама сестра, Надя, сидела в декрете. Папу вывели с работы, мамин детсад не работал. Как и ожидалось, я осталась единственным работающим человеком, несмотря на пандемию, потому что у меня было несколько проектов: видео, журналистских, в том числе я писала интервью. Моя работа никаким образом не приостановилась.

Чтобы как-то отдыхать друг от друга и немного менять обстановку в доме, я предложила папе ездить со мной на съемки. Это было хорошим решением: пока папа рулит, я могу работать в машине.

В Перми были очень жёсткие меры по самоизоляции. Люди с улиц попросту пропали. Их не было видно. Кардинально иная картина была в Екатеринбурге. Когда мы приехали, на улице было полно людей. Они свободно гуляли, по большей части совсем без масок. Показалось, что мы приехали из какой-то резервации в очень свободный от пандемии город. Папа даже засобирался тоже пойти погулять, но я его не отпустила: ему шестьдесят, и я переживала, что он в группе риска.

Я забрала по дороге оператора. Мы оба были в масках и перчатках, и на съемках клиент очень сильно смеялся над нами по этому поводу. Снимали мы в торговом центре, который был закрыт для посетителей, но там находился офис нашего заказчика, и потому на съёмки нас пустили по договорённости с администрацией.

Немного жуткое впечатление представляют пустые ТЦ, что и говорить. В Екатеринбурге их огромное количество, и там постоянно толпы людей. И когда эти махины стоят пустыми – света нет, тёмные коридоры, закрытые стеклянные двери бутиков – все это напоминает апокалипсис из западных фильмов-катастроф. Сложно было поверить, что это не кадры из киноленты, а реальная наша действительность. И, конечно, до последнего была надежда, что это скоро закончится, и мы вернемся к привычной жизни, потому как все эти маски, перчатки, антисептики начинали раздражать. С другой стороны, я никак не могла понять, почему в Екатеринбурге люди вообще не верят в серьезность происходящего и не принимается никаких «ограничительных мер».

В тот же день мы вернулись в Пермь. Пока я работала, папа выспался и предложил ехать обратно. Все-таки работать в паре оказалось продуктивно.

Вернулись – и снова выступление президента. И вновь родители с нетерпением ждали, что же объявит глава государства. Было 8 апреля. Путин заявил, что Россия не раз проходила через серьезные испытания: страна справилась с печенегами и половцами, «победим и эту заразу коронавирусную». Побеждать заразу он решил с помощью поддержки бизнеса, который будет сохранять рабочие места. Мама не сильно впечатлилась метафорами про печенегов и половцев, но вроде воспряла духом.

Взяла у брата денег в долг, чтобы выплатить сотрудникам зарплату, и начала разбираться, какие бумаги нужны для оформления кредита. Чем больше она во всю эту бумажную волокиту погружалась, тем больше понимала, что дело идёт к закрытию сада. Кроме того, частные детские сады без лицензии по региональным документам, нашлепанным бездумно краевыми чиновниками, не попадали под новые меры поддержки. Я попробовала выдумать какой-то выход – уж очень сильно мам любила свой сад, и предложила ей написать коллективное письмо губернатору. Связалась с коллегами в местных СМИ, для того чтобы обращение было опубликовано и привлекло внимание властей. В чатике владельцев подобных центров по уходу за дошколятами мама кинула клич «Кто за?». Мы составили обращение. Мама отправила его в чат нелицензионных частных садов края. Последовали долгие и жаркие споры, что «это» ни к чему не приведёт, я предложила прекратить пустую перепалку и все же попробовать найти выход.

Мама с каждым аргументом коллег, все больше теряла надежду на помощь от государства. Тогда мы пошли на хитрость. Документ должен был быть подписан всеми. Мы поступили так: каждая подписала, а потом мой муж с помощью фотошопа объединил все подписи под обращением. А иначе собрать эти подписи не было никакой возможности. Мы вообще не выходили из дома, и чётко соблюдали все меры изоляции. Нам даже еду (мясо, птицу, рыбу, овощи), как я уже писала, привозили раз в две недели, так сказать, оптом: мама заказывала провиант для дома в той же фирме, что и в детсад. И это было такое необычное ощущение полной несвободы, к которому сложно было привыкнуть. И потому я думала, что ездить по адресам и собирать подписи не вариант.

 Единственно логичное решение в данных условиях оформить документ – использовать виртуальные средства. При этом никого никто не обманывал. Помощь действительно была нужна. Правда, это ничего не поменяло. Активистов чиновники отправили читать нормативные документы и сверять ОКВЭДы 4 , которые вроде подходили, а вроде и нет.

У мамы совсем опустились руки. Ещё один вариант хоть как-то остаться на плаву – написать арендатору о снижении аренды. Мама была против. Ни средняя сестра, ни папа не могли её переубедить. Я попросила поговорить с мамой свою лучшую подругу, у которой один из бизнесов как раз сдача в аренду помещений, также она сама арендовала площади. Подруга поговорила с мамой, прислала ей пример того, как пишет запросы она. Мама долго еще собиралась с духом, она вообще очень долго доходит до каких-то вещей, сначала принимает предложения в штыки, оправдывается темпераментом флегматика – «долго доходит, как до жирафа». В общем, оплот недоверия пал, мама все же написала письмо с просьбой снизить плату за помещение. И арендатор пошёл ей на встречу – на шее у мамы остались зарплаты работникам и счета за коммуналку.

Мы прожили почти месяц у родителей. Я готовила борщ, рыбу, рис, варила компот, – в общем, все как полагается в день дежурства, и как-то мама, разбирая посудомойку, сказала: «Мы уже месяц живем и ни разу не поссорились». И на самом деле, это было большим для всех нас достижением. Ну и для меня, в первую очередь. Вообще всегда считается, что причиной конфликтов являюсь я. Собственно, я их провоцирую. И, думаю, родственники правы. Я просто вообще не могу терпеть какое-либо на меня давление и попытки директивно заставить меня делать так, как кому-то хочется, без учёта моего мнения, – это приводит меня в бешенство.

Понятно, что в детстве я все делала «как говорили», всем во всем помогала, была очень послушной девочкой. Не дай Боже поперёк кому что сказать. Но к подростковому возрасту, начала показывать свое Я, чем всех очень удивила.

Самый одиозный случай произошел в Москве, куда мы семьей переехали из Казахстана, в очередное папино назначение. Переехали мы, когда мне было двенадцать. И попасть девочке из глубокой деревни «какого-то Сары-Озека» (именно так считали и учителя, и мои одноклассники) в сообщество «столичных звёзд», – непростое испытание. Под сомнение ставились и мои знания, и мои оценки, и то, как я одеваюсь. Меня обзывали палкой. А я просто была маленькой, худенькой, а мои сверстницы уже имели пышные формы. В 90-е быть худой было не модно. 

Помню, как хотела всем понравиться. Выпросила у родителей на день рождения красные лакированные с аккуратным бантиком туфельки на маленьком каблучке. В день рождения заветный подарок я получила. С горем пополам папа разрешил мне их надеть в школу. Конечно, маму, которая предложила надеть ботинки, а в школе переодеть туфли, я не послушала. Был ясный, теплый день. Удивительно теплый для апреля, плюс 24.

Утром я, счастливая, отправилась в школу именно в этих туфельках. Но счастье мое было недолгим… дежурный учитель на входе не пустила меня: «Переодевай сменку!», – затормозила она меня. Я дерзко отказалась: «На улице сухо, в школе нет ковров, и потому не вижу смысла переодевать обувь. Ну и, кроме того, у моих родителей не было денег, чтобы покупать мне две пары туфель». Она все равно меня не пустила. Встала как цербер на моем пути. Я топнула ногой, закатила скандал и потребовала вызвать директора немедленно! За директором не пошли, но на уроки тут же меня пропустили. Свое право грызть гранит науки я отвоевала, но настроение было на нуле.

В общем, день моего четырнадцатилетия начался со скандала. Но на этом злоключения не закончились. Днем, вернувшись домой расстроенная, я попросила маму разрешить мне не ходить в музыкалку. Она жестко на автомате отчеканила: «Это еще что? Быстро в музыкалку на урок фортепиано! День рождения не повод прогуливать занятия и отдыхать!»

Без всякого настроения я поплелась на трамвайную остановку. Пока я ждала трамвай на тротуаре, напротив остановки решила припарковаться женщина на белой иномарке. Ехавший за ней мотоциклист, не смог вовремя отреагировать на маневр водителя и вывернул на тротуар. Я машинально отошла подальше. В это время пассажир белоснежного авто открыл дверь, начал выходить, мотоциклисту пришлось вывернуть еще круче, и в результате, меня, уже просто вжавшуюся от ужаса в стену дома, горе-мотоциклист зацепил своим рулем, продолжая движение, и протащил до перекрестка. Я брыкалась, свалилась на асфальт, а чудо-гонщик просто уехал дальше.