Чтение онлайн

– Дама червей напекла нам сластей!
– продекламировала мисс Ньюком, слегка покраснев.

– Этот пирог испекла моя добрая старая тетушка, мисс Ханимен, продолжал Клайв.

– Мисс Ханимен - сестра того проповедника, знаете, которого мы ходим слушать по воскресеньям, - пояснила мисс Этель.

– Ну, родственные связи Ханименов не такая уж интересная тема, - мягко заметила леди Анна.
– Кун, пожалуйста, уберите все это. Клайв, давно ли были вести от полковника Ньюкома?

Пока шел весь этот разговор о пирогах и сластях, на красивом лице лорда Фаринтоша читалось выражение замешательства и глубокой растерянности, Арабская принцесса, дама червей, выпекающая сласти, мисс Ханимен - кто они все, черт возьми?! Так можно было вкратце выразить недоуменные мысли его светлости. Впрочем, вслух он их не высказывал и на какое-то время в столовой воцарилось неловкое молчалив. Клайв мысленно убеждал себя, что он отстоял свою независимость не постеснялся родной тетки; и все же, так ли уж надо было упоминать о ней в этом обществе и не лучше ли было бы мистеру Клайву не вступать в разговор о пирогах?

Этель, по-видимому, держалась именно такого мнения; ибо весь остаток вечера без умолку болтала с лордом Фаринтошем, едва удостаивая словом своего кузена. Леди Анна почти все время отсутствовала, поглощенная заботами о детях и сэре Брайене, так что Клайв имел счастье сидеть и слушать, как мисс Ньюком изрекает самые неожиданные суждения, порой выпуская заряд своих шуток в него самого, а порой высмеивая его приятелей, чем выставляла собственную особу далеко не в лучшем свете. Болтовня ее только больше обескураживала лорда Фаринтоша, который не понимал и десятой доли ее намеков, ибо небеса хоть и наделили юного маркиза личным обаянием, обширными землями, старинным титулом и неотъемлемой от него спесью, однако не даровали ему большого ума или чувствительного сердца.

Вскоре из верхних, комнат вернулась огорченная леди Анна и сообщила, что сэру Брайену нынче худо, и молодые люди встали, чтобы откланяться. Лорд Фаринтош заверил хозяек, что обед был просто восхитительный, а уж особенно пироги, слово джентльмена! И он посмеялся собственному остроумию. Мисс Этель при этом напоминании только метнула на мистера Клайва презрительный взгляд.

Маркиз собирался назавтра отбыть в Лондон. А не едет ли и мисс Ньюком? Вот если бы поехать одним поездом!
– опять неудачное замечание.

– Поедет ли Этель или нет, зависит оттого, как будет себя чувствовать сэр Брайен, - ответила леди Анна.
– К тому же вы оба слишком молоды, джентльмены, чтоб быть ее провожатыми, - добавила она ласково и тут же поторопилась пожать руку Клайву, боясь, как бы ее слова не обидели его.

Тем временем Фаринтош прощался с мисс Ньюком.

– Умоляю вас, - говорил маркиз, - не бросайте меня у леди Иннисхауен. Вы же знаете, я ненавижу балы и не езжу на них, когда нет вас. Ненавижу танцевать, слово джентльмена!

– Благодарю вас, - ответила мисс Ньюком, приседая.

– Кроме как с одной дамой, одной единственной, слово джентльмена! Я непременно раздобуду приглашение для вашего кузена. Ах, если бы только вы согласились испробовать эту лошадку - я сам ее вырастил в Кодлингтоне, слово джентльмена! Она так хороша - прямо заглядение, а смирная - как ягненок!

– Я не люблю лошадей, похожих на ягнят, - возразила девушка.

– Да нет, она будет летать, как сокол! Она уже и барьер берет великолепно. Да-да, слово джентльмена!

– Что ж, покажите мне ее как-нибудь, когда я возвращусь в Лондон, ответила мисс Этель, протягивая ему руку и даря его восхитительной улыбкой.

Клайв подошел к ним; он кусал губы.

– По-видимому, вы теперь не изволите больше ездить на Бартпоре? осведомился он.

– Бедный старый Бартпор! Теперь на нем ездит детвора, - сказала мисс Этель, бросая коварный взгляд на Клайва, точно желая убедиться, попала ли ее стрела в цель. И тут же добавила: - Нет, его нынче не привезли в город; он остался в Ньюкоме, но я его очень люблю.
– Возможно, она решила, что ранила кузена слишком больно.

Но если Клайв и был ранен, то не показывал вида.

– Он у вас уже года четыре, - ну да, минуло четыре года, как мой батюшка объездил его для вас. И вы все еще продолжаете любить его? Какое чудо постоянства! Порой вы даже катаетесь на нем в деревне - за неимением лучшей лошади, - какая честь для Бартпора!

– Что за вздор!
– Здесь мисс Этель с повелительным видом сделала Клайву знак остаться на минутку по уходе Фаринтоша.

Но юноша предпочел не подчиниться этому приказу.

– Спокойной ночи, - сказал он.
– Я еще должен проститься внизу с тетушкой.

И он ушел следом за лордом Фаринтошем, который, наверно, подумал: "Какого черта, разве не мог он проститься с теткой здесь наверху?", - так что, когда Клайв, отвесив ему поклон, скрылся в задней гостиной мисс Ханимен, молодой маркиз ушел вконец озадаченный и назавтра рассказывал друзьям в кофейне Уайта, какой странный народ эти Ньюкомы: "Был у леди Анны в гостях один родственник, они зовут его Клайвом, живописец по профессии дядюшка у него проповедник, отец лошадиный барышник, а тетка сдает комнаты и сама стряпает, слово джентльмена!"

^TГлава XLIII,^U

в которой мы возвращаемся к некоторым нашим старым друзьям

На следующее же утро измученный юноша ворвался ко мне на квартиру в Темпле и поведал все, о чем сообщалось в предыдущей главе. В заключение рассказа, часто прерываемого гневными восклицаниями, адресованными его героине, он добавил:

– Я видел ее на улице, когда ехал на станцию, она гуляла с мисс Канн и детьми, и... я ей даже не поклонился.

– А почему же ты ехал по набережной?
– удивился друг Клайва.
– Из Стейн-Армз на станцию другая дорога.

– Потому что хотел проехать под самыми ее окнами, - отвечает Клайв, сильно краснея, - и если увижу ее, не заметить. Что я и сделал.

– А она почему гуляла по набережной в столь ранний час?
– размышлял вслух приятель Клайва.
– Не для того ведь, чтобы повстречать лорда Фаринтоша. Тот не встает раньше двенадцати. Стало быть, чтобы повстречать тебя. Ты говорил ей, что собираешься ехать поутру?

– Ты же видишь, как она поступает со мной, - не унимался мистер Клайв.
– То она со мной хороша, а то вдруг и знаться совсем не желает. Иногда она так добра, - нет, добра-то она всегда!
– я хочу сказать, понимаешь, Пен... ну, ты понимаешь, что я хочу сказать! Но тут приезжает старая графиня, или юный маркиз, или еще какой-нибудь титулованный господин, и она гонит меня прочь до другого подходящего случая.

– Таковы женщины, мой наивный мальчик, - отвечает его Нестор.

– Но я не желаю этого терпеть! Не хочу, чтоб из меня делали дурака! не унимается тот.
– Кажется, она ждет, что все будут ей поклоняться, и шествует по белу свету, как царица. Однако до чего же она прекрасна! И знаешь, я тебе признаюсь. Мне хочется пасть перед нею ниц, и пусть она поставит мне на спину свою прелестную ножку, а я ей скажу: "Вот я. Топчи меня насмерть. Делай своим рабом. Надень серебряный ошейник с надписью "Этель", и я буду носить его перед всем миром".