Чтение онлайн

– Некий молодой маркиз, - сокрушенно рассказывала тетка мисс Ньюком, юноша, известный своим вольным образом жизни, но весьма богатый и родовитый, оказался жертвой корыстных планов покойной графини Кью (говорившая не могла произнести "моей племянницы", это было бы слишком ужасно!). Старуха так гонялась за маркизом, так преследовала его и откровенно охотилась за ним, что в конце концов заставила посвататься. Пусть же печальный пример Этель остережет ее милых кузин и они возблагодарят господа, что родители их не столь суетны! После этой ужасной истории (миссис Хобсон не в силах была сказать "позора") маркиз воспользовался первым же удобным случаем, чтобы расторгнуть помолвку, и навсегда покинул несчастную девушку!

А сейчас нам предстоит рассказать о самом жестоком ударе, постигшем бедняжку Этель, а именно о том, что ее милый дядюшка Томас Ньюком полностью поверил возводимым на нее обвинениям. Оп теперь охотно прислушивался ко всем нелестным отзывам о семье сэра Брайена. Чего от них и ждать, коли они на поводу у этого предателя, двурушника и труса Барнса Ньюкома! Ведь когда полковник пообещал отдать Этель и Клайву все свои сбережения до последнего пенса, кто, как не Барнс, этот архиплут, манежил его и обманывал, боясь отказать ему, покуда маркиз не сделал предложения. Эта девушка - они с бедным Клайвом так любили ее!
– испорчена своей коварной родней; она не стоит их с сыном привязанности; нет, он вычеркнет ее из своей жизни, как уже поступил с ее подлым братцем. И кого же она предпочла Клайву? Развратника и кутилу, о беспутстве которого говорят во всех клубах; у него ни ума, ни талантов, нет даже простого постоянства {разве не воспользовался он первой же возможностью, чтобы порвать с ней?) - ничего, кроме титула и богатства, вот на них-то она и польстилась! Стыд и позор! Помолвка с этим человеком была пятном на ее совести, а разрыв с ним - заслуженной карой и унижением. Бедное, несчастное существо! Пусть себе живет в глуши, опекает сирот своего негодного брата и учится жить достойнее.

Такой приговор вынес Томас Ньюком. Всегда справедливый и добрый, он на сей раз оказался неправ и судил девушку слишком строго; но мы знаем ее лучше, и, хотя нам известны ее грехи, понимаем, что не одна она за них в ответе. Кто толкнул ее на этот путь? Родители; это они руководили ею и убедили ее поддаться соблазну. Что она знала о человеке, выбранном ей в мужья? Его привели к ней те, кому полагалось быть опытней, и поручились за него. Великодушное и несчастное существо! Первая ли ты изо всех сестер своих вынуждена была торговать красотой, губить и попирать сердечные склонности и отдавать жизнь и честь за титул и положение в обществе? Но Судия, зрящий не только дела наши, но и побуждения, кладет на весы не одни лишь грехи, но соблазны, борения и неразумие детей человеческих и творит свой суд по иному закону, чем мы, - ведь мы-то бьем лежачего, льстим благополучному и спешим раздать порицания и хвалы - одного сражаем без жалости, а другого прощаем без зазрения совести.

Мы уже много недель провели под гостеприимным кровом наших милых друзей в Розбери, пора было и честь знать; и душечке Лоре настало время собираться в дорогу, вопреки всем уговорам душечки Этель. В последние дни подруги виделись ежедневно, и все же их юный посыльный не знал ни минуты покоя, и ослик его, наверное, сбил себе копыта, без конца совершая путешествия из Ньюкома в Розбери и обратно. Лора была встревожена и задета отсутствием вестей от полковника; как мог он не позаботиться, чтобы ему пересылали все письма из Бельгии, и не ответить на то, которое она изволила написать ему? Не знаю уж каким образом, но хозяин наш был посвящен в прожекты миссис Пенденнис, а супруга его увлечена ими еще больше моей. Однажды она шепнула мне со свойственным ей простодушием, что, ей-богу, не пожалела бы гинеи, чтобы свести эту парочку вместе, - ведь они прямо созданы друг для друга, поверьте!
– и готова была отправить меня за Клайвом; но я не подходил на роль посланника Гименея и не имел желания вмешиваться в столь щекотливые семейные дела.

Все это время сэр Барнс Ньюком, баронет, находился в Лондоне, занятый делами банка и разными унылыми юридическими процедурами, которые завершились на ноябрьской судебной сессии знаменитым процессом "Ньюком против лорда Хайгета". Этель, верная принятому ею решению, взяла на себя все заботы о доме и детях брата. Леди Анна воротилась к себе - от нее ведь и не было большого проку в мрачном жилище ее сына. Разумеется, жена рассказывала мне, как они с Этель проводили время в Ньюком-парке, в упомянутом выше готическом зале. Дети играли и обедали вместе (мой отпрыск частенько съедал свою порцию баранины в обществе малышки Клары и бедненького наследника Ньюкомов) в так называемой "комнате миледи" - той самой, где ее запер муж, совсем позабыв о дверях в зимний сад; через него-то и сбежала эта несчастная. В соседней комнате помещалась библиотека, одна стена которой была заставлена грозными томами из Клепема, принадлежавшими еще покойной миссис Ньюком, всевозможными трактатами и миссионерскими записками, а также потрепанными книжечками по истории и географии: эти мирские сочинения почтенная леди допускала в свою коллекцию.

Уже почти накануне нашего отъезда из Розбери молодые женщины надумали отправиться в расположенный неподалеку Ньюком, навестить старушку Мейсон, о которой говорилось в одной из начальных глав нашей повести. Теперь она была совсем старенькая, держала в голове стародавние дела и плохо помнила случившееся вчера. Она уже много лет жила в полном довольстве, благодаря щедрости полковника Ньюкома, и он оставался для нее тем же мальчиком, каким был когда-то в прежние времена, описанные здесь нами в общих чертах. Автопортрет Клайва и его же работы портрет отца висели над маленьким камином, перед которым, в эту зимнюю пору, она сидела в тепле и уюте, дарованных ей великодушием нашего друга.

Миссис Мейсон признала мисс Ньюком только по подсказке своей служанки та была много моложе годами и куда крепче памятью. Сара Мейсон не вспомнила бы и про фазанов, чьи хвосты украшали зеркало над камином, если бы Кассия, ее служанка, не напомнила ей, что они присланы этой самой барышней. Тут она узнала свою дарительницу и осведомилась о ее батюшке, баронете, не скрывая при этом своего удивления, что именно он, а не ее мальчик, полковник, получил титул и унаследовал поместье. Папенька ее гостьи был хороший человек, хотя, как она слышала, его не очень-то жаловали в здешних местах.

– Так он помер, бедненький!..
– проговорила глухая старушка, разобрав наконец то, что кричала ей в самое ухо служанка Кассия.
– Что ж, все там будем. Вот кабы все мы были такие добрые, как полковник, никто б не боялся предстать перед господом. Надеюсь, жену он берет хорошую. Кто-кто, а он такую заслужил, - добавила миссис Мейсон.

Наши дамы решили, что старушка впала в детство, недаром Кассия говорила, что она нынче стала совсем "беспамятная". Затем миссис Мейсон спросила, кто же эта вторая пригожая дама, и Этель объяснила ей, что это миссис Пенденнис, приятельница полковника и Клайва.

– Приятельница Клайва! Ну как же!.. Хорошенькая была девушка, да ведь и он был красавчик. Картины вот эти рисовал. ДОеня один раз срисовал в чепце со старой моей кошечкой, надо же! А кошечка-то эта, бедненькая, уж сколько лет как околела.

– Письмо было барыне от полковника, мисс!
– восклицает Кассия.
– Ведь было вам письмо от полковника, сударыня? Намедни, помните?

И Кассия приносит письмо и показывает его дамам. Вот что в нем было написано:

"Лондон, 12-е февраля, 184.. года

Дорогая моя старушка Мейсон!

Я только что узнал от одной знакомой, гостящей в Ваших краях, что Вы живы-здоровы и справлялись о _своем шалопае_, Томе Ньюкоме, который тоже жив-здоров и счастлив и надеется вскоре стать _еще счастливее_.

Письмо, в котором мне о Вас сообщали, было послано _в Бельгию_, в город Брюссель, где я жил (неподалеку оттуда происходила знаменитая Битва при Ватерлоо); но я сбежал из-под Ватерлоо, и письмо _настигло меня уже в Англии_.

Я не могу сейчас прибыть в Пьюком и лично дожать руку моему верному старому другу и милой нянюшке. У меня дела в Лондоне; к тому же в Ньюкоме находятся сейчас мои родственники, которых не очень бы обрадовала встреча со мной и моим семейством.

Но я обещаю скоро навестить Вас вместе с Клайвом. Мы тогда познакомим Вас с новым другом - _моей очаровательной маленькой невесткой_, которую обещайте мне полюбить всем сердцем. Она - шотландка, племянница моего старого друга, Джеймса Бинни, эсквайра, служившего по гражданскому ведомству в Бенгалии; он оставит ей в наследство _кучу денег_. А теперешнее ее имя Рози Маккензи.

Вскоре мы пришлем Вам _кусок свадебного пирога_ и новое платье для Кассии (поклон ей от меня). Когда меня не станет, внуки мои будут всегда помнить, каким добрым другом Вы были любящему Вас