Чтение онлайн

Опрос подсудимых о признании или непризнании ими своей виновности

Из стенограммы Международного военного трибунала от 21 ноября 1945 г.

...Председатель: Теперь я буду опрашивать подсудимых, признают ли они себя виновными или не признают себя виновными в предъявленных им обвинениях. Они по очереди будут подходить к микрофону и говорить. Герман Геринг.

Герман Вильгельм Геринг: Прежде чем ответить на вопрос Высокого Суда, признаю ли я себя виновным...

Председатель: Я уже объявил о том, что подсудимым не разрешается делать заявления. Вы должны сказать, признаете ли себя виновным или нет.

Геринг: Я не признаю себя виновным в том смысле, как мне предъявлено обвинение.

Председатель: Рудольф Гесс.

Рудольф Гесс: Нет. Признаю себя виновным перед Богом.

Председатель: Это является признанием себя невиновным. (Смех в зале.)

Если в зале суда будет какой-нибудь шум, все, кто нарушают порядок, должны будут оставить зал суда. Иоахим фон Риббентроп.

Иоахим фон Риббентроп: Я не признаю себя виновным в том смысле, как предъявлено мне обвинение.

Председатель: Вильгельм Кейтель.

Вильгельм Кейтель: Не признаю себя виновным.

Председатель: В отсутствие Эрнста Кальтенбруннера судебное дело будет продолжаться против него, но у него будет возможность ответить на вопрос, признает ли он себя виновным, когда он будет достаточно хорошо себя чувствовать для того, чтобы быть доставленным в зал.

Никто из подсудимых не признал себя виновным.

Джильберт, судебный психолог, который обязан был поддерживать контакты с подсудимыми, передал каждому подсудимому копию обвинительного заключения и попросил их высказать свое мнение о нем. Вот что они написали после официального ответа: «Не виновен».

Геринг: «Победители всегда будут судьями, а побежденные — обвиняемыми».

Риббентроп: «Обвинение предъявлено не тому, кому следует».

Гесс: (написал по-английски): «Не могу вспомнить».

Кальтенбриннер: «Не считаю себя виновным в каких-либо военных преступлениях. Я исполнял лишь свой долг как руководитель разведки и отказываюсь выступать в качестве замены Гиммлера».

Розенбеог: «Я отвергаю обвинение в заговоре (против мира.— Прим. авт. ). Антисемитизм был только мерой защиты».

Франк: «Я рассматриваю этот процесс как божьей волей мировой суд, которому предстоит провести расследование и положить конец страшной эпохе страданий под властью Адольфа Гитлера».

Фрик: «Все обвинительное заключение держится на предположении о несуществующем заговоре».

Заукель: «Пропасть между идеалами социальной общности, которые я представлял себе и защищал как бывший моряк и рабочий, ужасы концентрационных лагерей глубоко потрясли меня».

Шпеер: «Процесс необходим. Коллективная ответственность за такие ужасающие злодеяния существует даже при системе диктатуры».

Шахт: «Совершенно не могу понять, почему я в числе обвиняемых».

Функ: «Никогда в жизни я не делал ничего, что могло бы послужить поводом для такого обвинения. Если за действия, о которых говорится в обвинении, меня сделали виновным по ошибке или непреднамеренно, то моя вина — это человеческая трагедия, а не злодеяние».

Папен: «Обвинение ужаснуло меня по причине: 1) безответственности, с которой ввергли Германию в эту войну и всемирную катастрофу; 2) массы преступлений, совершенных некоторыми моими соотечественниками. Это последнее с психологической точки зрения трудно понять. Думаю, главная вина — в языческом духе и годах тоталитарной системы. То и другое сделало Гитлера в последние годы патологическим лгуном».

Нейрат: «Я всегда был противником вынесения наказания, если не предоставлена возможность защищаться».

Ширах: «Источником несчастья была расистская политика».

Зейсс-Инкварт: «Питаю надежду, что это последний акт трагедии второй мировой войны».

Штрейхер: «Этот процесс является триумфом всемирного еврейства».

Кейтель: «Для солдата приказ есть приказ!»

Иодль: «Сожалею, что обоснованное обвинение смешано с политической пропагандой: ни один из разделов обвинения ни в малейшей степени меня не касается. Типичный пример американского юмора».

Фриче: «Это самое страшное обвинение во все времена. Одна только вещь может быть еще хуже: обвинение, которое предъявит германский народ за то, что злоупотребили его идеализмом».

Здесь недостает заявления Редера (адмирал, предшественник Деница). Редер, привезенный в Нюрнберг прямо из советского плена, отказался давать какие бы то ни было показания, устные или письменные.

Наши доказательства будут ужасающими, и вы скажете, что я лишил вас сна.

Главный обвинитель от США Р. X. Джексон

8

Для координации действий главных обвинителей на Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников был учрежден комитет обвинителей. В его состав входили главные обвинители от СССР, Англии, США и Франции или их заместители.

В начальный период комитет главных обвинителей, по предложению Х. Шоукросса, работал в Лондоне. За две недели до назначения главным обвинителем он стал генеральным прокурором Англии и не мог длительное время отсутствовать в Лондоне.

Согласно статье 15 устава к числу обязанностей главных обвинителей относятся:

а) расследование, собирание и представление до или во время судебного процесса всех необходимых доказательств;

б) производство предварительного допроса всех необходимых свидетелей и подсудимых;