Чтение онлайн

ЙОДЛЬ: А помните, что сказал на вашем допросе англичанин Робертс? Он сказал, что величие Англии в том, что она устояла перед искушением.

ГЕCC: Если вы забыли, в мае сорок первого только Англия воевала с нами.

ГЕРИНГ: Ковентри был разрушен нашей авиацией, Лондон парализован. Какой, к чёрту, мирный договор? Вы идиот, Гесс?

ГЕCC: Я — Рудольф Гесс.

ГЕРИНГ: Я знаю. Но я никогда не признаю вас!

ГЕCC: Фюрер не мог рисковать войной на два фронта.

ГЕРИНГ: Если вы не заткнётесь!..

УИЛЛИС(кричит). Молчать! Прогулка закончена! Все по камерам! Выходить по одному!..

По коридору Дворца Правосудия вновь идут навстречу Руденко и Джексон. Разминувшись, через пару шагов останавливаются и вновь сходятся.

ДЖЕКСОН: Как я понимаю, компромисса не будет?

РУДЕНКО: Вы правильно понимаете, мистер Джексон. (Возвращает Джексону его записку, но тот не спешит её брать.) Вы предложили нам торговаться…

ДЖЕКСОН: Договариваться.

РУДЕНКО: Торговаться по каждому подсудимому, что в принципе невозможно.

ДЖЕКСОН: Вы же понимаете, оправдательные приговоры будут. Не для Геринга, не для Гесса, но будут. (Складывает записку вдвое.) Не смотрите на меня так! Вы же знаете, процесс идёт по англо-американским нормам.

РУДЕНКО: И политический процесс во всем мире тоже?

ДЖЕКСОН: Кто-то должен играть первую скрипку!

РУДЕНКО: И при этом дирижировать оркестром?.. Вчера в своей речи вы привели пример: если из трёх разбойников один убьёт жертву, за убийство ответят все трое. Надо понимать так, что подсудимый, сам не уничтожавший евреев, за это всё же должен ответить.

ДЖЕКСОН: Не ловите меня на слове!

РУДЕНКО: Мы никогда не согласимся ни с одним оправдательным приговором!

ДЖЕКСОН: По-человечески я вас понимаю. К тому же, я не судья, а такой же обвинитель, как и вы. Я был обязан передать вам эту бумагу. (Убирает записку во внутренний карман пиджака.) Вы называете это торгом, Президент моей страны, лидеры наших стран — компромиссом, взаимовыгодным соглашением.

РУДЕНКО: Что скажут лидеры ваших стран об этом компромиссе, когда нацизм снова поднимет голову?

ДЖЕКСОН: Ни вы, ни я на сто процентов не выполнили того…

РУДЕНКО: Вы извините, Роберт, но кроме индивидуального обвинения Рудольфу Гессу предъявлены обвинения как члену СА, СС, члену руководства нацистской партии и имперского правительства.

ДЖЕКСОН: Англичане никому не отдадут Гесса.

РУДЕНКО: И это вы называете правосудием?

ДЖЕКСОН: Обергруппенфюрер Гесс не имел отношения к войне с Советским Союзом.

РУДЕНКО: А до этого он тоже не имел реальной власти? Он не был идеологом нацизма? Формально рассуждая, с момента назначения Гитлера канцлером, ещё до 1937 года, имперское правительство не приняло ни одного решения самостоятельно. Десятого мая 1941 года, почти через год после капитуляции Франции и за месяц до нападения Германии на Советский Союз, Рудольф Гесс перелетел в Англию. Скажите ещё, что его целью было восстановление мира!

ДЖЕКСОН: На основании устава трибунала Гесс не должен отвечать за события, если они имели место не по его воле и в его отсутствие. Наш британский коллега Робертс во время допроса ещё насядет на Гесса, но не для приговора, а для эффекта. Англичане не отдадут Гесса никому.

РУДЕНКО: Но при этом и они, и вы сохраните ему жизнь?

ДЖЕКСОН: При чём здесь Гесс! Судьба трибунала висит на волоске! Сколько у нас с вами союзников на процессе?

РУДЕНКО: Так мы — союзники?

ДЖЕКСОН: Нюрнберг — не символ правосудия, а инструмент.

РУДЕНКО: Если кого-то из них оправдают, значит, мы не добились главного. Значит, фашизм можно оправдать.

ДЖЕКСОН: Мы были союзниками на войне…

РУДЕНКО: Но не стали союзниками в обвинении на процессе.

ДЖЕКСОН: Главное, чтобы мы не стали врагами. Победитель всегда один, не так ли?

РУДЕНКО: Победитель в какой войне? В будущей?..

Три удара гонга. Зал заседаний трибунала.

ЛОРЕНС: Слово имеет главный обвинитель от Советского Союза.

РУДЕНКО: Господа судьи! Мы подошли к заключительной части процесса. Как мы установили, во главе гитлеровской Германии стояла банда, захватившая в свои руки всю власть и всё управление.

ЛОРЕНС: Я прошу вас избегать подобных оценок!

РУДЕНКО: Свидетели пытались обелить СС и гестапо, руководителями которых они были.

ЛОРЕНС: Я еще раз прошу вас!..

РУДЕНКО: Мы считаем, что вина подсудимых доказана полностью. Подсудимый Геринг создавал гестапо, организовывал концлагеря. С ним связано истребление еврейского населения. (Шум в зале.) Рудольф Гесс руководил подбором кадров. Он выглядел здесь потерявшим память. Именно Гесс должен в полной мере ответить за всё! (Шум в зале усиливается.) Подсудимый Кейтель давал указания войскам об уничтожении пленных, женщин и детей. Ему принадлежат слова о том, что жизнь человека в восточных странах не стоит ничего… Издевательски звучат слова Йодля о солдатской чести, когда читаешь его приказы об уничтожении Москвы, Ленинграда, других городов Советского Союза… Махинации президента Рейхсбанка Шахта дали возможность Гитлеру финансировать перевооружение армии в условиях секретности. Война не казалась нацистам ужасной до тех пор, пока не вошла к ним в дом. Каждый из подсудимых указывал на Гитлера. Гитлер не унёс всю вину с собой в могилу. Час расплаты наступил. Я призываю суд вынести всем подсудимым высшую меру наказания — смертную казнь! (Отходит от микрофона.)

ГЕРИНГ(встаёт со скамьи подсудимых). Поздравляю вас с победой!

ЛОРЕНС: Подсудимый Геринг!

ГЕРИНГ: Шпеер, Йодль уже стыдятся того, что были нацистами. Война — это кровь, это жертвы. Кто виноват в этом? Только я? Только мы, сидящие здесь? На войне у каждого свой интерес.

РУДЕНКО: Вы так думаете?

ГЕРИНГ: А вы не согласны?

ЛОРЕНС: Я требую тишины!