Чтение онлайн

"Гаулейтер считает желательным, чтобы управления блоклейтеров и целенлейтеров рекомендовали эльзасскому населению распороть имеющиеся у него французские флаги и использовать их для домашних нужд...

К 1 мая с. г. ни одно частное лицо не должно иметь французских флагов. Это должно быть достигнуто следующим образом: блоклейтеры должны поочередно обойти все дома и рекомендовать семьям использовать флаги для домашних нужд.

Следует также довести до сведения, что после 1-го мая этого года будут сделаны соответствующие выводы о взглядах тех лиц, в чьем владении будут обнаружены французские флаги".

Следующий документ под номером РФ-707; он также является распоряжением на ту же тему, изданным 26 апреля 1941 г. в Страсбурге. Я хотел бы огласить лишь последнюю фразу из этого документа.

"В том случае, если к 1 июня 1941 г. у кого-либо из эльзасцев будут обнаружены французские флаги, эти лица должны быть направлены на один год в концентрационные лагеря".

Нацисты боялись французского влияния в такой степени, что даже приняли особые меры, чтобы помешать въехать в Эльзас рабочим из числа угнанных на принудительные работы жителей оккупированных территорий, французов по национальности. Об этом говорится в распоряжении представителя гражданской администрации в Эльзасе от 7 сентября 1942 г.; распоряжение представляется под номером РФ-708. Этот документ также был изъят из архива управления гаулейтера в Страсбурге. Я оглашаю первые строки документа РФ-708:

"В связи со сложившейся обстановкой при наборе рабочей силы начальник гражданской администрации в Эльзасе принял решение о том, что иностранные рабочие из всех европейских стран впредь могут быть использованы в Эльзасе. Это не относится к французам и бельгийцам, которые не могут быть использованы в Эльзасе".

Предпринимавшиеся немцами меры против французской ориентации эльзасцев получили дополняющий эти меры аспект, заключавшийся в попытке уничтожить также все внешние признаки, которые могли бы указывать на принадлежность Эльзаса к родине, Франции. В связи с этим пунктом приведу один пример. Представлю наш документ РФ-709.

Это письмо немецкого посольства в Париже от 7 мая 1941 года, которое воспроизведено в меморандуме французской делегации, находящемся в правительственных архивах. Зачитываю документ РФ-709, он короткий:

"Германское посольство имеет честь указать Генеральной делегации французского правительства на оккупированной территории на нижеследующее:

"Германское посольство проинформировано о том, что в серии материалов по теме, касающейся отечества, французская радиостанция на оккупированной территории сделала радиопередачу о деревне Брумат; передача согласно поступившей информации прошла в эфир 16 или 17 апреля 1941 года, приблизительно в 21 час.

Учитывая, что Брумат, расположенный близ Страсбурга, находится на немецкоязычной территории, германское посольство просит уведомить его, действительно ли была сделана такая радиопередача.

Существуют многочисленные претензии и протесты такого рода, к счастью, они носят анекдотический характер. Теперь нам нужно привести два особенно серьезных эпизода, так как они связаны с нападениями, вопиющими нарушениями суверенитета, и даже с преступлениями.

Первый эпизод касается изъятия сокровищ Страсбургского собора и надругательств над ними. По этому поводу я представляю документ РФ-710, это письменный протест от 14 августа 1943 г., направленный генералом Бераром, председателем французской делегации в комиссии по перемирию. Зачитываю начало этого письма:

"Уважаемый генерал!

С начала войны монсеньер Руш, епископ Страсбургский, передал сокровища Страсбургского собора и имущество ряда церковных приходов данной епархии на попечение министерства изящных искусств. Министерство поместило эти вещи в безопасное место в замках Отфор и Бордейе в Дордони, где они и находились до 20 мая 1943 года.

В числе сокровищ и упомянутого имущества находилось, в частности, облачение для отправления богослужений, которым мог пользоваться только епископ - часть облачения была его личной собственностью - а также мощи святых, сосуды и предметы для исполнения церковных обрядов.

Министерский советник Крафт, попытавшись несколько раз - но безуспешно - добиться согласия от монсеньера Руша, 20 мая обратился не только к префекту Дордони, но и к директору по вопросам религии с просьбой разрешить изъять помещенные на хранение предметы. Столкнувшись с отказом со стороны этих двух высокопоставленных лиц, он заявил, что возвращение в Эльзас имущества католической церкви будет поручено полиции безопасности.

В результате на заре 21 мая войска проникли в замки Отфор и Бордейе и заняли их, невзирая на протесты попечителя. Предметы, являющиеся святыней, были погружены на грузовики и увезены в неизвестном направлении. В числе изъятых вещей оказались освященные сосуды и ритуальные предметы, а также мощи святых, почитаемые верующими. Тот факт, что эти священные предметы были изъяты лицами, не связанными с церковью и по закону не имевшими на это права, а также условия проведения операции вызвали негодование и единодушное осуждение верующих".

В связи с данным документом я желал бы привлечь внимание Трибунала к одному факту, с которым мы часто будем сталкиваться в последующем; по нашему мнению, этот факт крайне важен для настоящего процесса. Речь идет о постоянном вмешательстве со стороны различных немецких администраций и о сотрудничестве этих администраций друг с другом. Так, приведенный документ должен показать Трибуналу, что министерский советник Крафт, представлявший гражданскую службу, занимавшуюся национальным образованием, обращается к полиции СС с просьбой добыть предметы, которые ему не удается получить собственными усилиями.

Второй эпизод, который я хотел бы привести, связан со Страсбургским университетом. С начала войны Страсбургский университет, являвшийся одним из лучших французских университетов, переехал в Клермон-Ферран, где и была продолжена преподавательская деятельность. После оккупации Эльзаса, с учетом того, что эта оккупация фактически представляла собой аннексию, университет не возвратился в Страсбург, а остался в городе, где нашел убежище. Нацисты выражали по этому поводу свое сильное неодобрение в многочисленных угрожающих меморандумах.

В этой связи мы хотели бы представить документ РФ-711. В этом документе мы вновь столкнемся с министерским советником Гербертом Крафтом, о котором я говорил при представлении предыдущего документа. Представляемый мною сейчас документ имеет номер РФ-711, это оригинал за подписью Крафта. В этом меморандуме, датированном 4 июля 1941 года, советник Крафт выражает свое разочарование по поводу шагов, предпринятых им в отношении ректора Страсбургского университета господина Даньона.

Я полагаю, что уместно зачитать очень короткую выдержку из этого меморандума, чтобы показать, какова была наглость немцев и к каким угрожающим методам они прибегали даже в той части Франции, которая не была еще оккупирована. Выдержка, которую я собираюсь зачитать, - последний абзац на странице 2 документа РФ-711.

Крафт пересказывает конец своего разговора с ректором. Цитирую:

"Я оборвал разговор, встал, и между прочим задал ему вопрос, не является ли решение адмирала Дарлана для него приказом от его правительства. Когда я выходил, то добавил: "Надеюсь, что Вас не арестуют". Он побежал за мной, заставил меня повторить это замечание, и иронически воскликнул, что это было бы для него большой честью".

Этот документ может вызвать улыбку, однако речь идет о деле весьма серьезном.

15 июня 1943 года германское посольство составило записку, которую я представляю в качестве документа РФ-712. Этот документ находился в архивах Высокого суда и заверен секретарем этого суда. Привожу текст этого документа РФ-712, опуская его начало: