Чтение онлайн

"Контроль над французской политикой в вопросе о назначении чиновников на оккупированных территориях.

Изменения в составе французского правительства создают определенную возможность оказывать положительное влияние на французскую политику в вопросе о назначении чиновников на оккупированных территориях.

Поэтому я прошу вас указать тех высших французских чиновников, которых, с германской точки зрения, представляется возможным в первую очередь использовать и чьи фамилии могут быть сообщены французскому правительству, когда будет производиться назначение должностных лиц на ответственные посты".

Здесь мы видим, как далеко простирались щупальцы германского контроля и германской узурпации.

Представляю теперь документ РФ-1060. Это допрос Отто Абеця, являвшегося немецким послом во Франции. Допрос производился 17 ноября 1945 года комиссарами Берж и Саула в Генеральном информационном бюро в Париже. Этот документ подтверждает факт вмешательства немцев во французскую администрацию и содержит детали, свидетельствующие о том, что имело место дублирование такого контроля со стороны военного командующего и гестапо. Цитирую:

"Военный командующий во Франции, исходя из различных международно-правовых конвенций", - нужно учесть, что это высказывается Отто Абец, и нет необходимости указывать на то, что мы ни в коей мере не принимаем его концепции международного права, - "считал себя ответственным лицом и верховным судьей по вопросам поддержания порядка и сохранения общественной безопасности в оккупированной зоне. Основываясь на этом, он присвоил себе право давать свое одобрение в связи с назначением всех французских чиновников на различные посты в оккупированной зоне, равно как и в связи с сохранением ими этих постов. Что касается чиновников, проживавших в свободной зоне, которые в связи с выполнением ими своих обязанностей вынуждены были в последующем осуществлять их в оккупированной зоне, то военный командующий подчеркивал также необходимость давать свое одобрение на их назначение. На практике же военный командующий использовал заявленное им таким образом право только в случаях назначения чиновников, причем исключительно в смысле права вето, то есть он не вмешивался в процедуру отбора чиновников, подлежащих назначению, и ограничивался тем, что давал комментарии по некоторым из предлагавшихся фамилий. Эти комментарии основывались на информации, которую военный командующий получал от своих региональных и местных командующих, от своих различных административных и экономических ведомств в Париже, а также от полиции и гестапо, которые на том этапе все еще находились в ведении военного командующего.

Начиная с 11 ноября 1942 года в результате оккупации свободной зоны это положение вещей изменилось. Германские военные власти, расквартированные в этой зоне, потребовали предоставления им возможности высказывать свое мнение по поводу назначения чиновников во всех случаях, когда такое назначение могло быть связано с безопасностью германской армии. В свою очередь гестапо в этих двух зонах добилось фактической независимости по отношению к региональным и местным военачальникам и по отношению к военному командующему. Гестапо стало претендовать на право вмешиваться в связи с любым назначением, если такое назначение могло повлиять на выполнение гестапо своих полицейских функций.

С ноября 1942 года по декабрь 1943 года я был отозван в Германию и лично не мог быть свидетелем конфликтов, к которым привело такое положение вещей. Эти конфликты не могли не скомпрометировать самым сильным образом так называемый суверенитет правительства Виши. Когда я возвратился во Францию, то нашел ситуацию значительно ухудшившейся, так как гестапо, как в оккупирован-434 ной, так и в неоккупированной зонах, присвоило себе право ставить назначение префектов полиции в зависимости от своего согласия. Гестапо зашло настолько далеко, что само стало предлагать тех чиновников, которые должны были назначаться французским правительством. При моей поддержке военный командующий вновь стал бороться против этих неправомерных требований, ему частично удалось восстановить ту ситуацию, которая существовала до ноября 1942 года..."

Зачитанный мною документ знаменует переход к четвертой теме, которую я хотел бы изложить Трибуналу. В этой связи хочу подчеркнуть, что различные органы, осуществлявшие узурпацию суверенитета Франции, то есть военное командование, посольство и полиция, тесно сотрудничали между собой. К вопросу о последней я возвращусь в дальнейшем, а сейчас я предъявляю Трибуналу документ под номером РФ-1061, ПС-3614, о назначении Отто Абеца послом.

"Министерство иностранных дел, 3 августа 1940 г.

В ответ на запрос генерал-квартирмейстера, адресованный верховному командованию вооруженных сил и переданный последним в министерство иностранных дел, фюрер назначил Абеца, имеющего ранг министра, послом и в соответствии с моим докладом приказал нижеследующее:

1. Посол Абец должен выполнять во Франции следующие функции:

а) быть политическим советником военных органов;

б) поддерживать постоянный контакт с правительством Виши и представителем этого правительства в оккупированной зоне;

в) оказывать влияние в благоприятном для нас направлении на важнейших политических деятелей в оккупированной и неоккупированной зонах;

г) осуществлять политическое руководство прессой, радио и пропагандой в оккупированной зоне и оказывать влияние на лиц, которые отвечают за создание общественного мнения в неоккупированной зоне;

д) заниматься вопросом о германских, французских и бельгийских гражданах, возвращающихся из концентрационных лагерей;

е) являться советником тайной военной полиции и государственной тайной полиции в вопросе о получении документов, имеющих политическое значение;

ж) обеспечить сохранность всех принадлежавших государству и частным лицам произведений искусства, имеющих значительную ценность, и, в частности, произведений искусства, принадлежавших евреям, в соответствии со специальными инструкциями, которые были даны по этому вопросу.

2. Фюрер приказал в совершенно определенной форме, чтобы только Абец был ответственным во всех политических вопросах в оккупированной и неоккупированной Франции. В тех случаях, когда функции посла Абеца будут затрагивать военные интересы, он будет действовать лишь в согласии с военным командованием во Франции.

3. Посол Абец уполномочивается быть представителем фюрера при военном командовании во Франции. Он будет проживать в Париже, как и до настоящего времени. Он получит от меня инструкции для выполнения своей миссии и будет нести ответственность только и непосредственно передо мной.

Я буду весьма признателен, если верховное командование вооруженных сил (ОКВ) отдаст необходимые приказы соответствующим военным органам в максимально короткий срок.

Риббентроп".

Этот документ свидетельствует о тесном сотрудничестве между военным командованием и министерством иностранных дел.

Прошу теперь Трибунал обратиться в досье к разделу 3, посвященному идеологической германизации и пропаганде.

Когда я имел случай говорить Трибуналу о принудительном использовании рабочей силы и об экономическом разграблении, я указывал на то, что немцы забрали из оккупированных стран все имевшиеся там рабочие руки, товары и сырье. Они выкачивали из этих стран все их резервы. По отношению к интеллектуальным и моральным ресурсам немцы действовали точно таким же образом. Они ставили своей задачей захватить и устранить духовные резервы. Выражение "духовные резервы", представляющие огромное значение, не является изобретением обвинения. Я позаимствовал его у самих немцев. Я уже приводил Трибуналу выдержку из труда, который был представлен в качестве документа под номером РФ-5. Это - книга, опубликованная в Берлине нацистской партией. Автором ее является доктор Фридрих Дидьер. Название этой книги - "Работа для Европы". В ней имеется предисловие, написанное подсудимым Заукелем. Цитата, которую я хочу привести, находится на странице 1100 подборки документов. В книге имеется раздел, озаглавленный "Идеологическое руководство и социальная помощь". В ней автор рассматривает вопрос об идеологическом руководстве иностранными рабочими, которых миллионами насильственно доставляли в рейх. Такое внимание к идеологическому руководству в отношении столь важного элемента населения оккупированных стран примечательно уже само по себе. С другой стороны, очевидно, что эта озабоченность носит общий характер и распространяется на всех жителей оккупированных территорий, автор же в данном случае просто ограничил себя данным предметом. Я выбрал эту цитату, чтобы начать свой раздел, потому что она, как мне представляется, особенно удачно дает представление о германских планах по поводу пропаганды.