Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения)
Шрифт:
25. Для проведения всего этого мы требуем: создания сильной централизованной государственной власти, неограниченной власти центрального политического парламента над всей империей и над всеми ее организациями, создания сословных и профессиональных палат для проведения общегерманских законов в отдельных союзных государствах Германии.
Вожди партии обещают неукоснительно бороться за осуществление вышеприведенных требований и в случае необходимости пожертвовать за собственной жизнью [23] .
23
Во второй половине 20-х годов нацисты фактически отказались от тех положений, которые были не по вкусу монополистам. Так, был «уточнен» 12-й пункт в том смысле, что под «загребающим прибыли» следует понимать исключительно еврейский банковский капитал; немецкий же финансовый капитал был отнесен к капитализму «созидающему». В 1928 г. Гитлер письменно заявил в отношении пункта 1-го, что НСДАП «стоит на почве частной собственности».
К пункту 17 Гитлер позже добавил примечание:
«В противовес лживому изложению пункта 17 программы национал-социалистов со стороны наших противников необходимо заявить: так как национал-социалистская рабочая партия стоит на почве частной собственности, то само собой понятно, что слова «безвозмездная конфискация» относятся только к созданию законных возможностей конфисковать в случае необходимости землю, которая была приобретена незаконным путем или не используется, как это требуется с точки зрения национального блага. Это направлено, следовательно, в первую очередь против еврейских обществ, спекулирующих земельными участками».
Таким образом была «уточнена» в интересах помещиков и «земельная реформа».
Многие программные требования были урезаны, но пункт 25-й оставался неизменным. Государство покоится на силе, а не на договоре, германская империя — не союз государств, а единое государство с известными подразделениями, немцы не просто живут вместе на одной территории, а управляются единой властью. Центральная имперская власть должна быть мощным железным кулаком.
Печатается по: К. Гейден. История германского фашизма. Перевод с немецкого. М.,1935, с.16—18.
Из письма Я. Шахта Гитлеру от 29 августа 1932 г.
[Документ ЕС—457]
Дорогой господин Гитлер!
Надеюсь, что Вы разрешите мне такое обращение, поскольку моё письмо преследует только одну цель — заверить Вас во времена тяжелых затруднений [24] в моей неизменной симпатии. Я знаю, что Вы не нуждаетесь в успокоении. Прирост до 14 миллионов, вероломный удар с другой, формально более сильной стороны и отход конъюнктурных попутчиков все это вещи, которые не в состоянии подействовать на Вас серьезно. Но, может быть, в эти дни Вам все же не хватает слов искреннего сочувствий Ваше движение проникнуто изнутри такой мощной истинностью и необходимостью, что победа в том или ином виде не может не наступить. В дни подъема Вашего движения Вы не дали совратить себя ложными идолами Я твердо уверен, что теперь, когда Вы на короткое время вынуждены перейти в оборону, Вы точно так же выстоите и не поддадитесь искушению союза с ложными идолами. Если Вы останетесь тем, кто Вы есть, то успех придет к Вам непременно... Куда бы ни бросила меня в ближайшее время работа (даже если Вам придется увидеть меня в стенах крепости), Вы всегда можете рассчитывать на меня как на своего надежного помощника.
24
Шахт намекает на беседу Гитлера с Гинденбургом 13 августа 1932 г., в которой Гинденбург отказался назначить Гитлера вместо Папена рейхсканцлером.
Приветствую Вас громким «хайль!»
Ваш д-р Яльмар Шахт
Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal (в дальнейшем IMT), Nuremberg, 1947—1949, vol. 36, p. 535, 536.
Из Петиции президенту Гинденбургу монополистов и юнкеров о назначении Гитлера рейхсканцлером [25] .
[Документ ПС-3901]
25
Приведенное здесь прошение было передано Гинденбургу накануне 19 ноября 1932 г. Оно было подписано двадцатью представителями банков, промышленности и крупного землевладения, в числе которых были Я. Шахт, барон К. фон Шрёдер, Ф. Тиссен, граф фон Калькройт (председатель имперского сельского союза), банкир Рейнхарт, К. Вёрман, А. Ростерг и др. О своем согласии с содержанием прошения заявили также А. Фёглер, П. Ройш и Ф. Шпрингорум.
Ноябрь 1932 г.
Ваше Превосходительство глубокоуважаемый господин президент!
Проникнутые, подобно Вашему Превосходительству, горячей любовью к немецкому народу и Отечеству, нижеподписавшиеся с надеждой приветствовали коренной поворот, намеченный Вашим Превосходительством в руководстве государственными делами. В лице Вашего Превосходительства мы подтверждаем необходимость независимого от парламентарной партийной системы правительства, как это сформулировано в мыслях Вашего Превосходительства относительно президиального кабинета. Исход выборов в рейхстаг 6 ноября с.г. показал, что нынешний кабинет, искреннюю волю которого никто среди немецкого народа не подвергает сомнению, не нашел достаточной опоры в немецком народе для следования начатым им путем, но зато указанная Вашим Превосходительством цель встречает поддержку со стороны большинства немецкого народа, если не учитывать — а только так и должно быть — отрицающую государство Коммунистическую партию. Но ясно и то, что любое изменение Конституции, не исходящее от самых широких слоев народа, вызовет еще худшие экономические, политические и нравственные последствия.
Вот почему мы считаем своим долгом чести покорнейше просить Ваше Превосходительство, чтобы для достижения поддерживаемой нами цели Вашего Превосходительства была произведена перестройка кабинета. Передача управления кабинетом, состоящим из лиц с наилучшими деловыми и личными качествами, фюреру крупнейшей национальной группировки искоренит слабости и ошибки, неминуемо присущие любому массовому движению, и привлечет в ряды утвердительно настроенных сил миллионы людей, сегодня стоящих в стороне. С беспредельным доверием к мудрости Вашего Превосходительства и к чувству единения с народом Вашего Превосходительства просим Ваше Превосходительство принять заверения в нашем совершеннейшем почтении.
IMT, vol. 32, р. 531—533.
Письмо Папена Гитлеру от 13 ноября 1932 г. и ответ Гитлера от 16 ноября 1932 г.
[Документы Д-633 и Д-634]
Рейхсканцлер
Берлин, 13 ноября 1932 г.
Господину Адольфу Гитлеру
Мюнхен
Глубокоуважаемый господин Гитлер!
1 июня, когда г-н рейхспрезидент уполномочил меня возглавить руководство правительством, он поручил кабинету, который должен быть мною сформирован, провести предельно широкую концентрацию национальных сил. В то время Вы горячо приветствовали это решение господина рейхспрезидента и обещали поддержку такому кабинету. После выборов, состоявшихся 31 июля, мы хотели осуществить концентрацию такого рода внутри кабинета, но Вы встали на следующую точку зрения: объединение национальных сил возможно только при Вашем руководстве. Вы знаете из многочисленных бесед, что я прилагаю большие усилия для решения этого вопроса на благо нашей страны. Но по известным Вам причинам господин рейхспрезидент посчитал необходимым отклонить Ваше требование о предоставлении Вам должности рейхсканцлера.
С того времени, в связи с политической позицией, занятой национальными силами, наступило положение, которое с государственной точки зрения может вызвать только самое большое сожаление.
Благодаря выборам, состоявшимся 6 ноября, возникла новая ситуация. Вновь создана возможность для объединения всех национальных сил. Господин рейхспрезидент поручил мне установить в ходе бесед с руководителями отдельных партии, готовы ли они, и если да, то в какой степени поддержать намечаемую политическую и экономическую программу имперского правительства. Хотя национал-социалистская пресса писала о том что со стороны рейхсканцлера фон Папена это наивно — намереваться вести переговоры с людьми, которые имеют отношение к концентрации национальных сил и что ему следует отвечать только одно: «С Папеном не может быть переговоров», я посчитал бы со своей стороны нарушением долга, за которое я не мог бы ответить перед своей совестью, если бы я несмотря на все это не обратился к Вам в духе возложенного на меня поручения.
Из прессы мне известно, что Вы поддерживаете требование о передаче Вам поста рейхсканцлера. Я также сознаю, в какой мере продолжают действовать и дальше те причины, которые помешали этому и которые привели к решению от 13 августа. Вряд ли существует необходимость повторять вновь, что при этом я лично не играю никакой роли. Но несмотря на все, я придерживаюсь мнения, что руководитель такого огромного национального движения, а заслуги этого движения перед народом и родиной я всегда признавал, хотя и выступал по необходимости с критикой, не может уклониться от беседы о сложившейся ситуации и необходимых решениях с государственным деятелем Германии, на которого в настоящее время возложена ответственность за руководство страной. Мы должны пытаться забыть горечь предвыборной борьбы и ставить интересы страны выше всего остального.
Так как на следующей неделе мое время будет занято официальными правительственными визитами в Саксонию и Южную Германию, я могу быть в Вашем распоряжении в среду или четверг на следующей неделе.
Примите уверения в моем к Вам почтении. Преданный Вам
Папен
Господину рейхсканцлеру
фон Папену
Глубокоуважаемый господин рейхсканцлер!
После зрелого размышления считаю необходимым ответить на Ваше письмо от 13 ноября с просьбой о беседе по поводу сложившегося положения и необходимости принятия некоторых решений. Несмотря на все сомнения я, господин рейхсканцлер, присоединяюсь к Вашей точке зрении по поводу того, что в качестве руководителя большой партии я не должен уклониться от беседы о сложившейся ситуации и принятии необходимых решений с государственным деятелем, на которого в настоящий момент возложена ответственность за руководство страной. Однако нация ожидает от такой встречи больше, чем теоретического обсуждения наболевших вопросов, о ее нуждах и тревогах. Кроме того, я так часто излагал свою точку зрения в письменных и устных выступлениях, что они, господин рейхсканцлер, очевидно, известны Вам и без того. Польза от такого общего обсуждения проблем представляется мне очень незначительной, а вредные последствия могут быть очень значительными. В такой момент миллионы наших сограждан ожидают от нашей встречи, содержание которой им станет известно, положительных результатов. И на это они имеют полное право. Одно лишь обсуждение сложившейся обстановки никому не поможет. По этой причине я полагаю, что в настоящий момент такая встреча будет уместна лишь в том случае, если с самого начала не будет уверенности в отрицательных результатах. По этой причине я считаю своим долгом, Глубокоуважаемый господин рейхсканцлер, сообщить Вам четыре условия, при которых такой обмен мыслями может состояться.