Чтение онлайн

Я считаю важным, в смысле подготовки к нападению на Советский Союз, остановиться еще на следующих двух пунктах:

1. В директиве о стратегическом развертывании сил от апреля 1941 года было категорически приказано, чтобы развертывание и подтягивание главных сил к границе было произведено как можно позднее перед началом наступления. Это сам по себе общеизвестный принцип.

Но если в течение 9 месяцев утверждалось, как это делало ОКВ, что русские намерены напасть на нас, и этим мотивировались наши приготовления, то этому резко противоречило крайнее откладывание срока военных операций, ибо это значило предоставить угрожающему нам противнику выигрыш времени и пространства.

2. Если ОКВ вбивало нам в голову, что русские якобы нам угрожают, мотивируя это утверждение сосредоточением на границе сильных частей Красной Армии, то этому резко противоречило накопление запасов вблизи границы, о чем уже говорилось выше. Накопление запасов производилось генерал-квартирмейстером сухопутных сил на основании директив ОКВ. Все это доказывает, что ОКВ целиком и полностью разделяло агрессивные планы нацистского руководства.

Но все эти военного характера доказательства нацистской агрессии превосходит политическая сторона вопроса. В начале сентября 1943 года, проездом на фронт, я в лесном лагере к западу от Смоленска беседовал с генерал-лейтенантом Кребсом, начальником штаба группы армий «Центр». В 1939 году Кребс был членом германской делегации при переговорах о заключении договора между Германией и Россией. Он рассказал мне, между прочим, о том, что Гитлер дал делегации указание идти во всем навстречу русским. Далее он рассказал, что Риббентроп вообще не проявлял никакого интереса к этнографическим и географическим условиям при проведении границ между Россией и оккупированной немцами Польшей.

Из выводов Кребса нельзя было не понять, что нацисты, заключая договоры с Советской Россией, с самого начала не намеревались честно выполнять их и что этими договорами преследовалась лишь цель подготовить под их прикрытием агрессию против Советского Союза. У меня даже есть доказательство этого. В начале 1943 года я встретился на Полтавском аэродроме с адъютантом Гитлера и доверенным Кейтеля и Иодля — в то время полковником Шмундтом. Ввиду тяжелого положения моей армии, я спросил Шмундта, была ли необходима эта война с Россией. Он ответил, что, по словам фюрера, «эта война должна была рано или поздно произойти и что после успехов Германии на западе легче было побудить к этому германский народ — пойти на войну против России».

Так, тесная связь между бесчестным заключением договора, вероломным его нарушением и агрессией подтверждает общую вину нацистских руководителей, как Риббентропа, Геринга, «колонизатора России» Розенберга, и их достойных пособников из ОКВ — Кейтеля и Иодля.

Навязанная Советской России война была захватнической, поэтому ей должны были сопутствовать определенные явления и зверства, которые были введены в систему нацистскими и военными агрессорами.

При вторжении в Россию Гитлер, наряду с приказами о задачах СС по истреблению населения, отдал также роковой приказ об отмене ответственности солдат за преступления и проступки против гражданского населения. Его военные советники в ОКВ поддерживали этот приказ. Нацистские «вожди» хотели колонизировать Россию. Имею и в этом отношении доказательства.

Начальник штаба группы армий «Юг» — генерал пехоты Зодерштерн — ездил в начале июня 1941 года по служебным делам в ставку Гитлера в Восточной Пруссии. За обедом Гитлер заявил, что он собирает теперь всевозможные книги о методах колонизации, с целью использования их при «колонизации России».

В заключение я хотел бы особенно упомянуть военного преступника Кейтеля, которому, видимо, еще недостаточно было завоеваний и пролитой крови. 5 мая 1944 года на конференции генералов в Зонтхофене (нацистская школа Орденсбург) он произнес речь перед 120 генералами, созванными из всей армии (среди них был и я) с целью воздействия на них в нацистском духе. О военной обстановке он, между прочим, сказал «Потерянные на Востоке русские плодородные земли мы вернем себе». Это намерение он подчеркнул в такой момент, когда разгром стоял на пороге, высказав при этом следующую угрозу: «Офицеров, выражающих сомнение в победе, я буду расстреливать».

Винценц Мюллер, генерал-лейтенант и бывший командир 12-го армейского корпуса.

Нюрнбергский процесс. Сб. в 7-ми томах, т.2, с.652—659.

[Документ СССР-155]

I. ВВЕДЕНИЕ

Я, нижеподписавшийся, венгерский генерал-майор Штефан Уйсаси, с 1/V — 1939 г. до 1/VII — 1942 г. являлся начальником 2-го отдела (разведка, контрразведка) королевского венгерского генштаба.

В этой должности мне из надежных источников становилось известно о жестоких, беспощадных методах ведения войны фашистских держав против Советской России, особенно со стороны III империи. Неприятно на меня подействовало также массовое убийство моих собратьев (евреев и граждан оккупированных III империей стран), проводившееся немецко-фашистскими властями.

Мне скоро стало ясно, что немецкий эгоизм использует мою страну для собственных целей в политическом, военном и экономическом отношениях, подвергает грубому ограблению и ввергает в пропасть. В 1942 году я пришел к убеждению, что «убийцы и разбойники» не могут выиграть войну.

Будучи всегда демократом, гуманистом и либерально мыслящим человеком, я принял решение в интересах моей страны направить свою деятельность против фашистских держав.

Предательское нападение III империи на мирную Советскую Россию, бесчестные средства, применявшиеся III империей с помощью венгерских национал-социалистских элементов с целью вовлечения Венгрии в эту войну на стороне III империи, известны мне во многих подробностях благодаря занимаемой мною тогда должности.

Настоящим я пользуюсь как возможностью в последующем изложении охватить все, что мне об этом известно, с тем, чтобы известные мне виновники войны были привлечены к ответственности. Этим я преследую цель исключения их из человеческого общества с тем, чтобы они никогда больше не могли нарушить мир.

II. ПОДГОТОВКА ГЕРМАНИИ И ВЕНГРИИ К ВОЙНЕ ПРОТИВ СОВЕТСКОЙ РОССИИ

1. Письмо Гальдера

В ноябре 1940 года на аудиенцию к начальнику королевского венгерского генерального штаба генерал-полковнику Генрику Верту явился германский военный атташе в Будапеште полковник генштаба Гюнтер Краппе с письмом от генерал-полковника Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии.

В этом письме Гальдер информировал Верта о том, что весной 1941 года...

Верт ответил, что он согласен с мнением Гальдера, но заявил при этом, что венгерская армия недостаточно вооружена и в настоящее время не готова к войне против Советской России. Попутно он просил Германию о пополнении вооружения Венгрии.

О письме Гальдера и об ответе на него меня информировал генерал-полковник Верт.

2. Венгерская комиссия по вооружению в Берлине

После этого в Берлин была приглашена венгерская комиссия по вооружению. Она была составлена из офицеров-специалистов главной группы материального снабжения королевского венгерского министерства обороны (генерал-майор Рюскицай-Рюдигер) и выехала в Берлин в декабре 1940 года.

Венгерские пожелания сводились к следующему: