Чтение онлайн

Уши Фрика были глухи, когда к нему взывали о справедливости и этике. Через год, в августе 1941 года епископ Лимбургский писал имперским министерствам: внутренних дел, юстиции и по церковным Делам.

Я цитирую:

«Примерно в восьми километрах от Лимбурга, в маленьком городке Гадамар, на холме, возвышающемся над городом, имеется учреждение, которое прежде служило для различных целей, но с недавнего времени использовалось как инвалидный дом. Это учреждение было отремонтировано и оборудовано как место, в котором, по единодушному мнению,-приблизительно с февраля 1941 года в течение месяцев систематически осуществляется предание людей вышеупомянутой легкой смерти. Этот факт стал известен за пределами административного округа Висбаден... Несколько раз в неделю автобусы с довольно большим числом таких жертв прибывают в Гадамар. Окрестные школьники знают этот автобус и говорят: «Вот снова идет ящик смерти».

После прибытия автобуса граждане Гадамара видят дым, поднимающийся из трубы, и с болью в душе думают о несчастных жертвах, в особенности, когда до них доходит отвратительный запах. В результате того, что здесь происходит, дети, поссорившись, говорят: «Ты сумасшедший, тебя отправят в печь в Гадамар».

Те, которые не хотят или не имеют возможности жениться, говорят:

«Жениться?! Никогда! Произвести на свет детей с тем, чтобы их потом бросили в эти мясорубки». Часто можно слышать, как старики говорят:

«Не посылайте меня в государственную больницу: после того как будет покончено со слабоумными, настанет очередь следующих бесполезных едоков — стариков... »

Говорят, что чиновники тайной государственной полиции стараются подавить обсуждение событий в Гадамаре путем применения суровых угроз. Это может быть вызвано хорошими намерениями в интересах общественного спокойствия, но осведомленность их и негодование населения не могут быть этим изменены.

Убеждение укрепится после осознания того, что обсуждение запрещено под угрозами, но сами действия не преследуются уголовным правом. Факты говорят сами за себя».

Если простой народ Германии знал об этих сравнительно незначительных по масштабам убийствах и жаловался по этому поводу, если министерства юстиции, внутренних дел и по делам церкви получили про -тесты от епископов двух округов, далеко отстоявших один от другого о том, что было общеизвестно в их епархиях, то насколько более серьезной являлась проблема обеспечения тайны в деятельности эйнзатцкоманд на Востоке. В мае 1942 года руководитель СС, докладывая в Берлин по поводу своей инспекторской поездки по проведению мероприятий по умерщвлению, писал о газовых автомобилях: «Приказав прорубить по одному окну с каждой стороны в маленьких автомобилях и по двум окнам с каждой стороны в больших автомобилях, — таких, как можно часто видеть в крестьянских домах в деревне, — я добился того, что автомобили группы «Д» стали выглядеть, как автомобили, приспособленные для жилья. Они настолько хорошо известны, что не только власти, но и гражданское население называют такие автомобили «машины смерти», как только они появляются. По моему мнению, даже при маскировке нельзя будет держать это в секрете хоть сколько-нибудь продолжительное время».

Могли ли эти подсудимые оставаться в неведении? Что именно ниспослало им провидение для того, чтобы не дать им узнать об этом, чтобы спасти их от того, что они узнали о том, что было их собственным делом? Эти убийства престарелых и слабоумных — предмет толков во всей Германии и тема статей в мировой прессе — должны были быть известны каждому из этих людей.

Насколько больше еще они должны были знать о концентрационных лагерях, которые в течение этих лет покрыли, как сыпь, всю Германию и оккупированные территории! Если они могли молча согласиться с «убийствами из милосердия», то с каким одобрением они должны были рассматривать убийства евреев!

В 1939 году существовало шесть основных концентрационных лагерей: Дахау, Саксенхаузен, Бухенвальд, Маутхаузен, Флоссенбург и Равенсбрук.

Бюджетный отчет Фрика, составленный за 1939 год для министерства внутренних дел, включает сумму в 21 155 000 рейхсмарок для вооружейных отрядов СС и концентрационных лагерей, сумму, которая представляет собой не менее одной пятой общего бюджета. К апрелю 1942 года к этим лагерям прибавилось еще девять. Позднее было создано еще много других лагерей. Однако эти лагери были только сердцевиной этой системы, причем, подобно тому, как планета имеет своих спутников, сопутствующих ей, так и каждый из этих лагерей имел свои вспомогательные лагери.

Зирейс дал вам некоторое представление о масштабах этой системы.

Он описывает вспомогательные лагери, которые были у одного только лагеря Маутхаузен. Он упомянул названия 33 из этих лагерей, указав при этом число заключенных в каждом из них, причем общее их число превышает 102 тысячи.

Помимо этих 33 лагерей, было уже 45 других, которые также управлялись комендантами лагеря Маутхаузен.

Все вы видели карту Европы, на которой было показано расположение всех тех основных и вспомогательных концлагерей, которые стали известными.

Более 300 из них отмечены на этой карте. К августу 1944 года общее число заключенных в этих лагерях составляло 1 миллион 136 тысяч, из них 90 тысяч человек из Венгрии, 60 тысяч из полицейской тюрьмы и гетто Литцманнштадта, 15 тысяч поляков из генерал-губернаторства»

10 тысяч осужденных из восточных территорий, 17 тысяч бывших польских офицеров, 400 тысяч поляков из Варшавы и от 15 тысяч до 20 тысяч человек постоянно прибывавших из Франции. Это были только лица, пригодные для физической работы, поэтому они были постоянными заключенными этих лагерей, постоянными по крайней мере до тех пор» пока они в силу физического изнурения уже больше не были способны приносить какую бы то. ни было пользу, после этого их существование приносило только неприятности. Затем этих людей ежедневно отправляли в газовые камеры.

День за днем из труб крематориев исходило тошнотворное зловоние, распространявшееся по всей окружающей местности. Если епископ Лимбургский мог написать Фрику об отвратительном запахе, исходившем из сравнительно небольших печей Гадамара, можем ли мы сомневаться в правдивости показаний Гесса относительно того, что «отвратительный тошнотворный запах от постоянно сжигаемых тел распространялся по всей местности и все население окружающих населенных пунктов знало, что в Освенциме происходило истребление людей».

День за днем поезда с жертвами, обреченными на истребление или рабство, курсировали по железным дорогам всей империи. Многие прибывали умирающими или даже мертвыми из-за тех ужасных условий, в которых им приходилось путешествовать. Один чиновник из управления железнодорожной станции в Эссене описал прибытие рабочих из Польши, Галиции и Украины следующим образом: «Они прибыли в товарных вагонах, в которых перевозился картофель, строительные материалы и скот. Вагоны были битком набиты людьми. Я лично считаю, что перевозить людей подобным образом просто бесчеловечно. Люди были так тесно прижаты друг к другу, что даже не было места свободно повернуться. Каждый порядочный немец пришел бы в ярость, если бы он видел, как били этих людей, ударяли их ногами и вообще подвергали их жестокому обращению. Уже в самом начале, как только прибыл первый эшелон, мы могли видеть, как бесчеловечно обращались с этими людьми. Каждый вагон был настолько переполнен, что казалось невероятным уместить такое количество людей в одном вагоне. Одежда военнопленных и гражданских рабочих была в ужасном состоянии. Это были просто лохмотья, обувь была в таком же состоянии. В некоторых случаях они должны были выходить на работу, намотав на ноги тряпки.

Даже в самую плохую погоду и ужасный холод я никогда не видел, чтобы хоть один вагон отапливался».

Эти люди не были предназначены для концентрационных лагерей.

Насколько ужаснее было положение тех, которые были предназначены для них! Большие колонны людей также проходили пешком по шоссейным дорогам Германии. Они шли до тех пор, пока могли идти, а затем они падали и умирали на обочине дороги.

Зирейс — комендант лагеря Маутхаузен — в своем предсмертном признании говорит: