Чтение онлайн

Военные руководители связаны с тем, что происходило в довоенные годы в Германии и в соседних с нею странах, более тесно, чем любая другая группа людей...

Преступления против мира, в которых принимали участие генеральный штаб и верховное командование, вели неизбежно к военным преступлениям, которые затем и последовали. Без участия этой группы в преступлениях против мира не было бы и никаких военных преступлений.

Не переход от одной темы к другой, но неизбежная последовательность приводит нас сейчас к рассмотрению методов, которыми вооруженные силы вели развязанные ими войны.

Мы, конечно, не утверждаем, что руки каждого немецкого солдата были обагрены невинной кровью или что правила ведения войны и законы порядочности игнорировались каждым немецким командующим. Но мы утверждаем, что характер и степень зверств, совершенных в результате приказов руководителей вооруженных сил и, таким образом, совершенных ими во многих странах Европы, вскрывают и доказывают умышленную причастность со стороны военных руководителей к совершению преступлений.

Неоспорим тот факт, что верховное командование вооруженных сил, следуя инструкциям Гитлера, являвшегося верховным главнокомандующим, издавало различные приказы, которые находились в вопиющем противоречии с правилами ведения войны. В их число входили приказы о расстреле «командос» и политических комиссаров, приказы об «умиротворении» оккупированных территорий Советского Союза путем распространения террора и другие приказы. Защита не оспаривает факт издания этих приказов, не оспаривает и не может оспаривать их преступный характер. Нам скорее заявляют, что германские командующие являлись почетными солдатами, что они не одобряли эти приказы, что они молчаливо согласились не выполнять и что эти приказы не выполнялись.

Давайте проверим эти заявления защиты фактами, связанными с приказом о «командос». Подлинник приказа и все другие имеющие к этому отношение документы находятся среди доказательств Трибунала.

В октябре 1942 года Гитлер приказал, чтобы соединения «командос» противника уничтожались до последнего человека; даже если они будут сдаваться в плен, их тем не менее должны немедленно расстреливать, за исключением тех случаев, когда необходим допрос, и тогда они должны быть расстреляны после него. Этот приказ не являлся бесцельным преступным актом; действия союзных соединений «командос» причиняли серьезный вред германским военным усилиям, и Гитлер считал, что этот приказ будет действовать в качестве устрашающей меры.

Приказ был издан ОКВ и разослан всем трем частям вооруженных сил: армии, военно-морскому флоту и военно-воздушным силам. Есть веские доказательства того, что этот приказ был широко распространен и хорошо известен в вооруженных силах. Рундштедт, главнокомандующий на Западе, докладывал 23 июня 1944 г., что «обращение с соединениями «командос» противника до настоящего времени осуществляется в соответствии с приказом Гитлера». Через два года при других обстоятельствах Рундштедт в своих показаниях заявил, что он «избегал выполнения» и «саботировал» этот приказ и что он не выполнялся. Но мы знаем из документов, что этот приказ выполнялся. В соответствии с этим приказом британские и норвежские «командос» были казнены в Норвегии в 1942 и 1943 гг.; американские «командос» были расстреляны в Италии в 1944 году; солдаты союзных войск были расстреляны в Словакии в 1945 году. Судя по общему положению вещей, приказ должен был выполняться и в других случаях, от которых, к несчастью, сейчас не осталось никакого следа.

В свете этих документов что же остается от защитительных доводов?

Если изложить это наиболее выгодным для защиты образом, остается довод, что только лишь потому, что некоторые военные руководители не одобряли этот приказ, он проводился не так часто, как это могло быть в другом случае; такая защита хуже самой плохой защиты — она просто позорна.

Мы не должны забывать, что убийство беззащитного военнопленного является не только нарушением правил ведения войны. Это просто убийство. Убийство в сути своей остается таковым, невзирая на то, имеется ли лишь одна жертва или 50 (количество убитых «командос», доказанное документами) или 90 000 жертв Олендорфа. В этом деле преступление громоздится на преступление до такой степени, что мы рискуем потерять чувство пропорции. Мы так много слышали о массовом уничтожении, что мы даже можем забыть о том, что простое убийство само по себе является большим преступлением.

Законы всех цивилизованных наций требуют, чтобы человек не переступал определенных пределов для того, чтобы избежать какой бы то ни. было связи с убийством, в качестве ли соучастника или пособника, или заговорщика. И эти требования могут быть весьма разумно применены к германским военным руководителям.

В соответствии с германским военным законом подчиненный подле -жит наказанию за выполнение приказа высшего начальника, если подчиненный знает, что этот приказ требует совершения военного преступления или вообще преступления. Приказ о «командос» требовал совершения убийства, и каждый германский офицер, который выполнял этот приказ, это прекрасно знал.

Когда Гитлер дал указание об издании этого приказа, руководители вооруженных сил знали, что этот приказ требовал совершения убийства.

Ответственность за выполнение этого мероприятия лежала исключительно на группе, которая указана в Обвинительном заключении. Начальники ОКВ, ОКХ, ОКЛ и ОКМ должны были решить, отказаться ли от издания преступного приказа или же передать его главнокомандующим действующими частями. Командующие армиями, военно-морским флотом и военно-воздушными силами на фронтах должны были решить, выполнять ли этот приказ или отказаться от его выполнения и передавать ли его своим подчиненным.

Можно себе представить, что было большое число совещаний и телефонных переговоров между различными членами этой группы, в течение; которых обсуждался этот вопрос. Нет никаких доказательств того, что, хоть один член этой группы открыто протестовал против этого приказа или объявил о своем отказе выполнять его. Главным результатом было то, что этот приказ был распространен в большей части вооруженных сил. Это поставило подчиненных командиров в такое же положение, как и их начальников. Нам говорят, что некоторые генералы молча согласились между собой не выполнять этот приказ. Если это так, то это было жалким и дешевым компромиссом. Распространяя этот приказ при «секретном» или «молчаливом» взаимном понимании, главнокомандующие лишь распространили ответственность и лишили себя возможности какого-либо эффективного контроля над создавшимся положением. Молчаливое соглашение о невыполнении не могло быть столь широко распространено. Неизбежный результат — результат, доказанный документами, заключался в том, что этот приказ был проведен в жизнь и невинные люди были убиты.

Генерал Достлер именно из-за того, что он являлся ответственным за выполнение приказа о «командос», был привлечен к суду, осужден и расстрелян. За такое же преступление генерал Фалькенхорст сейчас ожидает исполнения смертного приговора. Но ответственность за эти убийства Фалькенхорст и Достлер разделяют с каждым немецким главно -командующим, находившимся в тылу или на поле боя, который допустил превращение этого приказа в официальный закон вооруженных сил и принимал участие в его распространении. Я считаю, что в соответствии только с этим обвинением доказано, что генеральный штаб и группа верховного командования принимали непосредственное, эффективное и сознательное участие в совершении военных преступлений.

На Восточном фронте бессердечное равнодушие германских военачальников к нарушениям законов ведения войны и к страданиям и смерти масс людей привело к результатам, в такой же степени преступным и, поскольку эти все действия совершались в гораздо больших масштабах, — значительно более ужасным. Зверства, совершенные вооруженными силами и другими организациями третьей империи на Востоке, были такими потрясающе чудовищными, что человеческий разум с трудом может их постичь. Почему все эти вещи случились? Я думаю, что анализ покажет, что это не были просто сумасшествие и жажда крови. Наоборот, налицо имелись метод и цель. Эти зверства имели место в результате тщательно рассчитанных приказов и директив, изданных до или во время нападения на Советский Союз и представлявших собой последовательную логическую систему.

Нет необходимости здесь рассматривать причины, по которым Гитлер осенью 1940 года начал серьезно заниматься вопросом нападения на Советский Союз. Мы вполне определенно знаем, что, начиная с сентября 1940 года, он постоянно обсуждал эту возможность с военными руководителями, которые имели достаточно удобных случаев для того, чтобы высказать ему свою точку зрения.

Мы знаем, что существовала разница во мнениях среди генералов и адмиралов. Однако ни один из них не испытывал колебаний морального Характера, некоторые не считали нападение необходимым, а другие сомневались в том, что можно достичь быстрой победы. Большинство все же согласилось с Гитлером в том, что нападение должно иметь место. Нет никаких указаний на то, что когда Гитлер, посоветовавшись с военным руководством и заручившись поддержкой части его, решил совершить нападение, руководящие генералы продолжали выступать против такого решения; они начали войну с предельной решимостью довести ее до победного конца.