Чтение онлайн

А вот свежее и атипичное.

"В секторе шесть драка. Рекомендация: не вмешиваться, причины понятны, меры принимаются". Согласна.

"Критическое потребление окислителя в пункте передержки животных. Требуется решение по усыплению, пересылке и так далее". Наследство лилового лентяя. Гляну. Сектор пять, почти рядом.

Я спустилась на базовый уровень и побрела по колено в траве. И тут меня садануло в затылок так, что звездочки закружились перед глазами.

"Попытка самоубийства. Главная грузовая колонна, балкон 71." Без рекомендаций.

Верещать я начала сразу и громко. Сошло это за вызов служебного транспорта или автомат прибыл меня гасить - не знаю. Но явился в полминуты, я только успела сориентироваться и ломануться к грузовой башне, где прежде не бывала. Оказывается, автоматы именуются официально габаритами - удобно. Имен у них нет, зато есть индексы и номера, а еще у них есть выдвижное место наездника. Мой призовой летун звался габарит контроля ВС, то есть для удобства мы договорились - Вася. Мы вообще много о чем успели поболтать. Затылок дико гудел, меня трясло и слова из меня сыпались, как горох из худого мешка - дробно, часто, бестолково.

Когда я поступила в институт, не куда хотела, но все же высшее впереди, на меня поспорили два второкурсника. Один выиграл. Второй мне же и рассказал. Через день меня отчислили: я их избила. Нет, я не монстр и драться толком не умею, но аффект - штука страшная даже без баллонного ключа, с тех пор знаю. После отчисления я твердо решила не отсвечивать: ну что это за мир, фи... Потом я передумала. Ведь ни один их говнюков не огорчился бы. А доставлять уродам радость? Вот еще. Я же знаю, что уроды. Уже знаю. Но то состояние пустоты я запомнила. Как стояла у окна и думала, что выйти - это хорошо. Что я полечу. Тяжесть с души вниз, сама душа вверх. Шмяк - и станет легко. Ну, есть ли толк в мире, где отчисляют меня, а эти - правы, достойны жалости... Позже я узнала, один из них был сынком важного геморроя. И мне повезло, вполне себе толковый мужик ректор рисковал, чтобы не открыли дело и не засадили меня за тяжкие телесные. Потому что чем весомее кошель, чем проще обвинять.

Еще утром, когда я лежала в обнимку с чистой тарелкой, мне казалось: в габе не бывает таких историй. Ну, на хрена вообще все технологии, если отчаяние так же слепо, слабо и неконтролируемо?

– Вася, - бормотала я сквозь зубовный цокот, - Ты можешь при мне постоянно, а? Ты ж-же умный. Ты ж-же сильный.

– Ответ частично положительный, по вызову явка при наличии свободного времени, - чеканил польщенный габарит.
– Габберу полагается личный проводитель, уточняю: ваш отсутствует?

– Посмотри в акте.

– Формально имеется. Фактически не сканируем моими средствами опознания. Проверяю отчетность. Проверяю уровень свободных сделок. Проверяю частные и речевые договора. Проверяю кросс-ссылки.

– Какой ты умный, - льстиво заныла я.

– Отправлен гидом в туристический габ Грибовидной туманности, - в голосе габарита звучало отчетливое замешательство.
– Договор речевой, контрактатор - габрехт в отставке.

– Вот лярва лиловая!

– Подтверждаю.

– О, повысь себе атипичность на пунктик.

Он аж загудел от удовольствия. Я перестала стучать зубами. Отпустило, и вовремя. Не могу же я кого-то отговаривать, если сама в истерике.

Грузовая колонна была величественна. Высь терялась в облаках, заслоненных тяжеленными корпусами крупнотоннажного и габаритного, помещенного на платформы или подвешенного под тяговыми автоматами. Все это металось, скользило, танцевало. Так слаженно, что глянуть в радость. Мой Вася - мошка в стаде слонов - лавировал, как бог. Мы возносились к свету сквозь тишину и мигания маячков. Номера балконов я не прослеживала, ярусы были разными - узкими, совсем плоскими, ячеисто-сотовыми, монолитно гигантскими с громадой ворот. Семьдесят первый балкон находился под потолком. На краю перил стояла типичная такая Гюльчатай из арабских сказок - в белом просторном одеянии, укутанная до глаз. На голове узорный тонкий платок, покрывающий плечи. Из-под платка вьются змейки кос, достигают колен и завершаются золотистыми шариками украшений. Гюльчатай рослая - чуть выше меня. Трогательно стройная. Глаза у неё огромные, человеческие. Но ужасно, окончательно пустые. Улететь бедам вниз, а душе вверх мешает бездушный габарит: он накрепко вцепился в сумасшедшую и ожидает моего прибытия.

– Кто такая?
– спрашиваю, присаживаясь на узкие перила и опираясь ногами в седло Васи.

– Нет данных. ДНК вне единой базы. Ведем несистемный поиск вариантов, все предыдущие попытки анализа не дали результата. На опрос не отзывается. Предполагаем нарушение речевой функции.

– Да уж, с атипичностью у вас облом.
– Я покосилась на Гюльчатай и сообщила ей, что выбрала имя для общения - ну, это самое. Молчит, зараза. А вдруг тут вообще другая сказка? Ладно, пока пробуем свои идеи, чужих все равно негде занять.
– Он бросил тебя? Давай рассмотрим вариант: просто накладка и он забыл. Вас таких много при нем? Или я все путаю и те то думаю? Видишь ли, сегодня день потеряшек. Любящие родители умудрились не заметить пропажу младенца в тонну весом. Мы их нашли, уж как радовались, не передать.

– Потерял, - глаза обрели осмысленность и наполнились надеждой.
– Божественный потерял и страдает.

Блин, урод, если не страдает. Голос у этой Гюль глубокий, бархатный. Рыдает она искренне, глазищи - обзавидоваться можно. Серо-синие, с переливом. При перемене света они меняются как хамелеон к зеленому и лиловому. Рисунок радужки узорный. Кожа нежнейшая. Ресницы вообще, укорачивать впору: в брови упираются и царапают край ткани платка. И все это совершенство под завязку набито лебединой верностью, как подушка - пухом. Значит, головой вниз без вариантов, с восторгом грядущей встречи. Кто такой циник? Лебедь со встроенным стоп-краном, ага...

– Гюль, давай спустимся, сядем и спокойно обсудим, как тебе поскорее найтись.

– Взрослое трудоспособное существо, чьи данные не включены в базу, имеет право на час утилизации окислителя, - вмешался Вася.
– Затем оно либо выдворяется в габ-центр для дальнейшего разбирательства, либо получает новый код и направляется для найма по списку имеющихся запросов.
– Он помолчал и добавил: - Я предупредил. Еще есть десятая доля часа на принятие решения.

– Имя у тебя есть?
– заторопилась я.

– Нет, - тихо и обреченно выдохнула Гюль и взгляд её снова стал пустыней.
– Божественный зовет, и мы знаем, кого. Зачем имя?

– Вася, у неё тип метаболизма со мной совместим?

– Подтверждаю.

– Гюль, я приглашаю тебя в гости до выяснения нашего дела, - улыбнулась я.
– Я же габбер и имею право на гостей.

– Бесплатно?
– заморгала жертва галактического домостроя, упрямо глядя вниз.

– Совершенно. Не считая трепа и сказок. Ты сказки как - знаешь? В моем мире всякие Шахер-роскошные-зады могут травить до бесконечности про принцев и коварных джиннов.

– Петь умею, играю на любых инструментах, - заморгала она, торопясь стать полезной гостьей.
– Только ваши божественные не должны звать, и я не смею смотреть на иных божественных. И еще...

– Договорились. Садись на габарита и поехали в гости.

Мы спускались молча. Эта роза звездных пустынь страдала и роняла слезы. Я просто думала, вследствие чего и попросила Васю доставить нас на запретный девятый уровень. Там я подняла на уши весь хренов инспекционный отдел и закатила скандал, требуя прямой канал на безымянного Тэя.