Чтение онлайн

Я отступаю назад, дрожа и в ужасе хватаясь за лицо.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. — Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу головы. Боль вспыхивает в скальпе, но она ничто по сравнению с болью в сердце. Где мама… где, черт возьми, мама?!

Я почти забыл о призраке самого себя, который сидит неподвижно, с той же жалкой улыбкой, застывшей на лице. Кровь стынет в жилах от последовавшего за этим крика, и мы оба резко поворачиваем головы к входной двери.

Крик мамы.

Мое зрение застилает пелена, когда паника проникает в кости, но я спотыкаюсь и бреду к двери. Шок берет верх, тело инстинктивно движется к ней — на ее ужасающий зов о помощи. Я стою плечом к плечу со своим призраком. Его глаза остекленели, и он по какой-то жуткой причине не может перестать улыбаться. Словно его губы просто отказываются слушаться.

Я рыдаю и качаю головой. Пожалуйста, пусть это будет неправда. Пожалуйста.

Входная дверь распахивается, и вместе с ветром внутрь врывается дым. Мама стоит на пороге и падает на колени. Как только она касается пола, ее ноги чавкают, растекаясь по коврику, как мясной фарш, как гротескная красная каша. Я падаю назад и со всего размаха ударяюсь о пол гостиной.

Мои глаза горят, жар от этого красного месива жалит все чувства.

— Мой мальчик! — кричит мама, ее голос искажен и булькает. Кровавые слезы текут по ее лицу, челюсть дрожит. — Эдгар! — Ее руки взметнулись в воздух, она отчаянно тянется к моему призраку. Я цепенею, прижатый к полу; всё мое существо кричит мне: беги, это существо не может быть твоей мамой.

— М-мама! — воет призрак рядом со мной. Он заставляет себя ползти к ней, а я просто смотрю, потому что не могу сделать ничего другого. Руки призрака шлепаются в горячую жижу на полу. Его губа дрожит, когда он вглядывается в мамино лицо.

— Эдг-аар… — мамин рот пузырится кровью. Ее руки все еще тянутся к нему, безмолвно умоляя, чтобы он принял ее дрожащие объятия.

Может ли боль изменить тебя, Эдгар?

Слова Терры проникают в меня, и мурашки ползут по рукам.

Мой призрак прекращает ползти, когда мамины пальцы почти касаются его лица. Весь дрожа, он шепчет:

— Мам… я… я боюсь. — От рыданий его дыхание становится неровным. Я больше не могу смотреть на ее окровавленное лицо, на влажный красный пол, на котором я сижу, или на окно, забрызганное плотью отца.

Я закрываю глаза и вспоминаю их такими, какими они были мгновение назад. Это не по-настоящему. Этого не происходит. Мои пальцы скользят по гладкой плитке, кровь забивается под ногти. Мое тело сотрясает яростная дрожь.

Но это произошло.

Мамины глаза вытекли из орбит и стекли по щекам. Ее некогда прекрасные зеленые глаза, которые были для меня целой вселенной, исчезли.

Исчезли, как и я сам.

Кровь сочится из её обнаженных десен, когда она хрипит: «Я… лю… лю…».

Глаза моего призрака закатываются, и его тело падает назад.

Я безвольно опускаю руки вдоль тела, наблюдая, как мама сгорает. Я видел всё… Я видел. И что-то внутри меня безвозвратно ломается.

От неё остались лишь ожерелье в луже горящих костей да череп, на котором еще сохранились пряди черных волос. Я видел этот самый череп в руках призрака в За’Афиэле. Теперь зуд на задворках сознания обрел смысл. Правда, которую я забыл, рвалась на свободу. Требовала, чтобы я вспомнил.

Я заставляю себя подняться над расплавленными останками матери. Зубы сжаты так сильно, что я слышу, как они трещат под давлением.

Входная дверь тихо открывается. Я поднимаю взгляд и вижу солдат, стоящих на пороге. Их эмблемы ярко вспыхивают: символ Хейры — золотая корона с буквой «H», заключенная в круг. На них белая тактическая экипировка, лица скрыты зимними масками.

Сердце подкатывает к горлу. Я делаю шаг назад. Это солдаты моей страны. Они здесь, чтобы помочь? Что они делают?

Трое солдат входят в мой дом. Один хватает моего призрака, двое других начинают грабить дом, один из них подбирает ожерелье из кровавого месива. Они сканируют призрака, что-то бормочут и выходят.

Меня колотит, губа кривится в отвращении. Они пришли не помогать.

Я иду следом за ними на улицу.

— Соберите остальных в квартале и скиньте их в тот грузовик. Фернестийцы помогут с остальным, — один из них усмехается. — Отличный план. У Торнфрета не будет иного выбора, кроме как вмешаться после такой бойни.

Другой смеется и поудобнее перехватывает ребенка, закинутого на плечо.

— По такому маленькому городку никто не будет скучать. Это вполне стоит того, чтобы принести его в жертву.

Затем они хором ликуют:

— За Хейру!

Тьма внутри меня дает трещину — что-то сдвигается, словно от меня отмирает и отпадает кусок за куском.

Мои руки напрягаются, охваченные жаждой убийства. Я хочу сомкнуть пальцы на их шеях, размозжить их черепа под ногами, выпотрошить их. Ненависть разрастается в сердце, разжигая пламя в самой моей душе.

Теплые, человеческие части меня тлеют в огне, бушующем вокруг. Я смотрю в красные лужи, заливающие тротуары, и вглядываюсь в свое отражение. Наполненный ненавистью зеленый ад пылает в моих глазах. Они трескаются — точно так же, как глаза Люсины от боли, — бирюзовые осколки прорезают мою радужку.

Я снова поднимаю взгляд и мрачно наблюдаю, как они сбрасывают моего призрака в кучу тел потерявших сознание детей. Затем я вижу Артура: он замечает его среди тел, поднимает меня с этой груды и исчезает в лесу.

Теперь я понимаю. Да. Боль может искалечить тебя.

Но она также может открыть глаза на мир, в котором ты родился. Показать, как мало в нем осталось добра.

Призрак возникает рядом со мной, и теперь он может отчетливо видеть меня. Я встречаю его опустошенный взгляд. Он жив, но его глаза рассказывают иную историю. Историю, полную грядущей резни. Я протягиваю ему руку. Призрак смотрит на нее и склоняет голову набок.

Это не мой призрак — это нечто иное. Я чувствовал, как это существо пробирается через мои кости и позвоночник. Это монстр, которого они вложили в меня.

— Ты пытался мне показать, — говорю я.

Он переводит взгляд на меня. Белки его глаз стали абсолютно черными, и лишь зеленые радужки светятся в ответ. Он коротко кивает мне, затем берет за руку. Он растворяется в черном дыму и входит в мою кожу. Гнев и ненависть просачиваются глубоко в мое сердце. Сила пульсирует под кожей, и я знаю: эта тварь поможет мне учинить расправу над всеми, кто предал меня.