Чтение онлайн

Конечно, это был попросту абсурд. Ведь несмотря на то, что Председатель Центробанка вправе самостоятельно принимать решения о засекречивании документов, это касается лишь его документов, но никак не любых чужих (в данном случае - Счётной палаты), переданных ему лишь для ознакомления. Чужие же документы он засекречивать вправе лишь с согласия того лица , которое является собственником документа и содержащихся в нём сведений - такого согласия Счётная палата ему, разумеется, не давала. Кроме того, для засекречивания в данном случае не только не было абсолютно никаких законных оснований (все акты были составлены сотрудниками Счётной палаты на основании изучения несекретных документов Центробанка), но и, более того, было засекречено то, что закон о гостайне прямо запрещает засекречивать, в том числе сведения о выявленных нарушениях закона при распоряжении государственными ресурсами. То есть закон был нарушен кругом.

Но если документ уже засекречен, пусть даже и со сплошными и грубейшими нарушениями закона, рассекретить его, тем не менее, по нашему закону можно либо решением засекретившего документ должностного лица, либо через суд.

Несмотря на очевидность беззакония, мы понимали, что вероятность успеха невелика - прецедентов рассекречивания документов через суд в отечественной судебной практике наши юристы (Счётной палаты) найти не смогли. Но, с другой стороны, - какая альтернатива? Предположим, мы не воспрепятствуем использованию этого изобретённого тогдашним Председателем Центробанка В.Геращенко замечательно эффективного способа борьбы с независимым контролем. Тогда завтра по результатам любой другой проверки, выявившей злоупотребления высшей власти. Председатель Правительства или иное уполномоченное лицо без всяких сомнений станет просто засекречивать акты с результатами выявленных нарушений. И этим будет нейтрализована принципиально важная норма закона о Счётной палате, предусматривающая гласность в её работе. После чего и саму Счётную палату уже вполне обоснованно можно будет закрыть - за отсутствием какой-либо пользы для общества.

Таким образом, мы попытались создать прецедент рассекречивания документа, незаконно засекреченного одним из высших руководителей государства. [9]

12 июля 1999 года конституционный орган Счётная палата Российской Федерации выступил с судебным иском против другого, не менее конституционного органа - Центрального банка Российской Федерации с требованием рассекретить акты проверки, проведённой Счётной палатой в Центробанке. [10] Ещё раз повторю, что по нашим данным - это первое дело подобного рода, которое рассматривалось в суде.

Судебные заседания проходили 20 и 30 сентября, 6 и 18 октября 1999 года (6 октября дело, по сути, не рассматривалось в связи с неявкой представителей ответчика).

18 октября 1999 года было принято решение Коллегии по гражданским делам Московского городского суда, в соответствии с которым иск Счётной палаты был удовлетворён в полном объёме, засекречивание актов Счётной палаты Российской Федерации было признано необоснованным. Банк России обязали снять гриф секретности с актов Счётной палаты Российской Федерации.

Несмотря на очевидность ситуации и однозначность судебного решения, Центробанк оспорил это решение в Верховном Суде, как потом стало ясно - преимущественно уже не столько в расчёте на победу, сколько для затягивания времени в условиях тогдашней неопределённости политической ситуации перед парламентскими и президентскими выборами.

Расчёт оказался верным: Верховный Суд отменил решение Московского городского суда, направив дело на повторное рассмотрение. С моей и наших юристов точки зрения, это было сделано по совершенно надуманным основаниям. Это мнение подтвердилось и последующим развитием событий. Ведь что делать руководителям Центробанка (и шире - нашей власти) дальше: при новом рассмотрении дела надавить на суд с тем, чтобы он открыто признал нормальным и допустимым явное грубейшее нарушение закона? Как-то всё-таки некрасиво, тем более, что к тому времени этой истории, в том числе моими стараниями, уже удалось придать определённую огласку. Но и позволить Счётной палате победить в споре - тоже, видимо, не хотелось.

И решение было найдено. Председатель Центробанка В.Геращенко в период, когда я находился в отпуске, направил новому Председателю Счётной палаты С.Степашину письмо с выражением мнения, что подобные высшие государственные органы должны разрешать конфликтные ситуации не через суд, и предложением компромисса: Центробанк рассекречивает один из актов, в ответ на что Счётная палата отзывает свой иск. Степашин с этим предложением согласился, о чём я узнал по возвращении из отпуска.

Конечно, не в полномочиях Председателя Счётной палаты идти на подобные компромиссы, фактически отменяющие предшествующие решения Коллегии Счётной палаты. И случись подобное года на два-три раньше, можно было бы, опираясь на поддержку Совета Федерации, а может быть даже и Думы, такое решение Председателя оспорить и вести судебный процесс к его логическому окончанию - полной отмене судом незаконных решений Председателя Центробанка. Но времена изменились. Радикально послушной стала Дума. И от прежнего весьма самостоятельного Совета Федерации мало уже что осталось. Опереться - не на что. И в самой Коллегии Счётной палаты с приходом нового Председателя, регулярно рассказывающего о своих докладах "самому", чувствовалось неумолимое приближение всеохватывающей и всеобъемлющей "вертикали". Опереться - не на кого. Соответственно, мне оставалось в беседе с Председателем Счётной палаты настоять лишь на соблюдении формальностей - рассмотрении этого вопроса на Коллегии Счётной палаты и принятии именно Коллегией окончательного решения. Коллегия Счётной палаты, разумеется, компромиссное решение утвердила. И это был действительно максимум того, чего в изменившихся условиях можно было добиться...

Итак, что же мы получили в результате?

С одной стороны, полноценно "дать по рукам" алхимикам, изобретшим новый способ сокрытия от общества данных о своих неблаговидных делах, не удалось. Но на том этапе это было и невозможно, так как даже если бы суд и трижды признал полную и абсолютную незаконность действий Председателя ЦБ, это, тем не менее, не повлекло бы за собой лично для него никаких последствий -за незаконное засекречивание информации наш закон не предусматривает вообще никакого наказания. Более того, даже если бы документы и были рассекречены решением суда, ничто не помешало бы при желании их снова столь же незаконно засекретить. Конечно, это было бы совершенно возмутительное безобразие, достойное всяческого осуждения. Но рассекречивание - опять только через суд. И так сколько угодно раз до тех пор, пока в законе не появится норма об ответственности за подобные действия...

Не удалось, к сожалению, и другое - создать прецедент рассекречивания судебным решением документов, незаконно засекреченных одним из высших руководителей государства. Согласитесь, такой прецедент был бы полезен.

Но, с другой стороны, попытки сокрытия информации от общества посредством засекречивания результатов проверки полным успехом тоже не увенчались. Потенциальные последователи могут попытаться их продолжить (если, конечно, в наших новых условиях всеобщей управляемости из единого центра для этого вообще будет какая-либо необходимость). Но, тем не менее, гладкий путь для них всё-таки проложен не был. И более того, пример вынужденного рассекречивания документа, незаконно засекреченного одним из высших руководителей государства, причём не просто так, а в ходе судебной процедуры и под угрозой судебного решения, всё-таки есть.

Но, может быть, все издержки - неизбежная плата за качественную реализацию Центробанком своих полномочий и функций? Неизбежная ли это плата - отдельный вопрос. Ответ на него станет яснее ниже, когда мы будем говорить о побочных, а затем и о прямых последствиях такой организации работы нашего Центрального банка. Сейчас же остановимся на другом -это плата за что, за движение к какой цели, за выполнение какой задачи?

Начнём с того, что хотя бы просто продекларирова-но в Конституции как цели деятельности ЦБ. Оказывается - ничего. Зато обозначены "функции", в которых частично скрыты и цели: "защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации" (ст.75 ч.2) и осуществление денежной эмиссии (ст.75 ч. 1).

Понятно ли, что это означает? Что понимать под осуществлением денежной эмиссии - вроде ясно. А вот как понимать защиту и обеспечение устойчивости рубля? То есть что требовать от ЦБ: чтобы не было инфляции, то есть чтобы не росли рублёвые цены на товары? Или чтобы курс рубля к доллару оставался неизменным? Или чтобы рубль рос по отношению к доллару? Или чтобы падал, но не быстро? Или чтобы не было одномоментной девальвации? За что спрашивать с руководителей ЦБ?

Может быть, цели деятельности Центробанка, в том числе разъяснения по вопросу о том, что понимать под "защитой и обеспечением устойчивости рубля", более чётко определены в законе? И там же даны какие-то критерии оценки деятельности руководителей ЦБ? Читаем закон, ищем ответ, но не находим.

Ну, уж профессионалы-то точно знают, что имеется в виду, - скажет кто-то из читателей, настроенных особенно оптимистично, может быть даже до сих пор преисполненных безусловной веры в некую мудрость всех, кто находится где-то наверху и потому знает...

Чтобы и здесь не оставалось излишних иллюзий, обращу внимание читателей на эпизод из деятельности одной из многочисленных рабочих групп и согласительных комиссий палат нашего Парламента по корректировке этого по-своему замечательного закона.