Чтение онлайн

— Ты как главный тренер команды имел отношение к финансово-хозяйственной деятельности клуба?

— Передо мной стояли другие задачи. Сформировать команду, поднять мастерство игроков, добиться результатов в чемпионатах и других соревнованиях. Чем я, собственно, и занимался. А администрация клуба занималась своей работой, в том числе и финансово-хозяйственной. Но стоит задать встречный вопрос: если финансовый аудит обнаружил какие-то нарушения, то почему эта внутренняя служба не способствовала их пресечению раньше? Год назад? Что, хотели чего-то дождаться? Может быть, было бы по-человечески правильно предложить мне уйти в отставку сразу после завершения сезона? Кстати, в феврале меня приглашали в один из ведущих российских клубов. Я обратился к руководству Казцинка, меня попросили поработать еще хотя бы год. А вот теперь, когда в хоккейных командах завершилась комплектация тренерских составов и игроков, я фактически остался на улице. Меня просто выбросили…

Да, это так. Но как только об этом стало известно в Москве, олимпийскому чемпиону, талантливому тренеру Борису Александрову немедленно последовало приглашение. Вместе с ним отбыли четверо перспективных игроков: Анатолий Филатов, Федор Полищук (он вернулся в Усть-Каменогорск спустя две недели после трагической смерти Б. Александрова), Виктор Александров и Алексей Васильченко. В команду же «Казцинк-Торпедо» прибыли игроки возрастом под тридцать, которых пригласил новый главный тренер Николай Мышагин.

Кто выиграл от тех перестановок? Как мне кажется, только не хоккей…

Потом наступил тот трагический августовский день. И драйверский БМВ унес своего водителя быстро и, увы, навсегда.

Затем — черная весть.

Неверие.

Отчаяние.

По телефону я выдавливал редактору из себя горестные слова, прося успеть сказать Борису Александрову последнее прости-прощай…

Его уже нет среди нас. Как страшно и несправедливо… После изгнания — именно так! — олимпийского чемпиона из клуба, которому он гораздо больше дал, чем получил, и при нашем полном равнодушии, Борис Александров покидал родной город в недоумении и отчаянии. И — давайте уж будем хоть в этом честны — в одиночестве. За исключением двух журналистов и не выпячивающегося своей близостью к хоккейной звезде спортивного ветерана на его проводах никого и не было. Одни, как они сами и утверждали, ничего не знали. У других, как выяснилось, не было полномочий (?!). Третьи, как всегда, отсутствовали. У четвертых — «приемы по личным вопросам» и дела государственной важности. Не нашлось никого, кто бы достойно и мудро, без лицемерия, но сердечно сказал бы кратенькое: «Спасибо тебе, олимпийский чемпион! Спасибо, Борис Викторович, за все, что ты сделал для своего хоккейного города!». Как конъюнктурно-расчетливы мы стали в своих чувствах и привязанностях…

Как всегда еще предстоит осознать, кто же был для нас всех Борис Александров. Какой яркой спортивной звездой он сверкнул на небосклоне провинциального казахстанского города, что он совершил для усть-каменогорского хоккея и хоккея вообще.

«Нет пророка в своем Отечестве» — не мною сказано. Но в полной мере относится и к нам, тем, кто жил рядом с ним, кто работал с ним, кто завидовал ему, кто умело вставлял палки в колеса его тяжелого тренерского воза и кто поспособствовал его изгнанию. Чтобы оставить имя в веках, одни сжигали храмы, другие — а их несравненное большинство! — оставляли после себя отнюдь не пепелища, а города и сады, благоустроенные родники и дороги. И заслуженное восхищение потомков за своего великого предка. Научимся ли мы, вступившие в XXI век, гордиться великими земляками и беречь их как национальное достояние, пока они живы? А может, нам нужен специальный Указ об этом?

Государственный вердикт?

Решение акима или Парламента?

Какие варианты, если так мало совести и чести?..

В Южно-Казахстанской области случилась подобная — по своей трагедии — автомобильная авария. Погиб чемпион Олимпийских игр в Австралии Бекзат Саттарханов. Все казахстанцы и в первую очередь земляки прославленного боксера тяжело перенесли случившееся. В память об олимпийском чемпионе в его родном Туркестане один из микрорайонов назван именем Бекзата Саттарханова. Построенному Дворцу спорта также было присвоено имя олимпийского чемпиона. Областная ДЮСШ именуются теперь саттархановской. А с 2002 года проводится международный турнир среди юных боксеров, посвященный памяти олимпийского чемпиона Бекзата Саттарханова. Разве это плохо?

Может быть, и нам нужно проявить толику почтения к памяти великого хоккеиста, который покорил игрой и самоотверженностью не только усть-каменогорских болельщиков, но и московских, и даже заокеанских поклонников этой игры?

Да, он теперь далеко. Но земля отцов обладает невероятной и непостижимой силой притяжения. И тот же Александров-младший, временем приглушив боль, непременно приедет в город, где жил и играл его отец и где он сам вышел сражаться за команду «Казцинк-Торпедо» и за сборную Республики Казахстан. Он обязательно пройдет по нашим изменившимся улицам, он зайдет в до боли знакомый Дворец спорта и… уйдет, чтобы уехать навсегда?

Как быстры мы в неправедном. И как неторопливы на пути к Храму…

ТАЙМ-АУТ

Мало сказать, что выглядела она сказочно красивой. Пышная кипа волос цвета красного дерева, утонченная линия носа, белозубая, располагающая к себе улыбка, высокая грудь, гитарно-волнующий изгиб бедер. И имя у неё точно из сказки — Алиса.

Бари по привычке мчался по Проспекту с явным нарушением скорости. Тем не менее ухитрился краем глаза увидеть, что на автобусной остановке от промозглого осеннего ветра поеживается симпатичная девушка. Педаль тормоза в пол, визг резины, задняя скорость…

— Садитесь, подвезу.

Она окатила его недоуменным взглядом светло-карих глаз и вдруг улыбнулась:

— Разрешаю вам оказать мне такую любезность. Только я с подругой…

Бари от души расхохотался.

— Правда? Мне никто не произносил таких слов. Места всем хватит. Вас как зовут-то?

— Алиса! Подругу — Ксения. А вас?

— Алиса? Какое странное имя… Я — Бари. Бари Алехандров!

— Где-то я вас видела… Вы где работаете?

— Ты что, Алиса, вправду его не узнала, — горячо зашептала на ухо подруга. — Это же хоккеист. Знаменитый хоккеист!

— А-а-а, вот оно что… Да, теперь припоминаю. Что-то слышала… Кстати, нам на Стрелку нужно.

Бари впервые пожалел, что путь на Стрелку (там, где сливаются две реки) слишком короток. Он «втихую» сбросил скорость в надежде разговорить собеседниц. Только те вдруг перешли на однозначные «нет» и «да».

— Все, доехали. Сколько я вам должна?

Алехандров согнал улыбку с лица и неожиданно хрипловатым голосом произнес:

— Вместо денег — телефон. Я как-нибудь позвоню…

— «Как-нибудь» — не для меня! Спасибо!

— Нет, не выпущу, — уперся Бари и щелкнул клавишей блокировки дверей. — До тех пор, пока не получу номерок телефона, будем сидеть в машине.

— Сидеть мне некогда. Дела… Номер телефона…

Алиса прикрыла глаза… и с расстановкой продиктовала шесть цифр.

— Теперь всё? До свидания!

Понять восхищение Бари несложно. Спустя добрых полтора десятка лет Алиса так же чертовски обворожительна. Честно признаюсь, разыскивал её долго. Временами казалось, тайная любовь моего героя — фантом. Вымысел чистейшей воды. Что никогда у Бари искренних и глубоких чувств к какой-то таинственной незнакомке просто не было. Потому, как и её, этой незнакомки, в природе не существовало. Однако ж нет. Была она! И есть. И имя-то действительно такое сказочное, и взгляд карих глаз с вкрапленными точечками зеленых брызг очарователен и притягивает вмиг…

Впервые когда я до неё дозвонился, представился и осторожно попросил всего лишь вспомнить пару эпизодов тех девяностых, получил категорический отказ. Более того, запрет на эту тему.

— Бог с вами. Мог бы я вам предоставить некоторые фотографии Бари? Возможно, вы мне, в свою очередь, покажите снимки, которые я ещё не видел.

— Как наивны ваши уловки. Да и нет у меня никаких архивов. Так, пара-тройка фотографий…

— Тем не менее…

— Я подумаю…

Алиса думала долго: «Позвоните дней через десять», потом — «Через месяц». Даже: «Не звоните, ничего вспоминать я не хочу». Это уж потом понял, что все разговоры о Бари как скальпелем по живому. Кровоточит до сих пор…