Чтение онлайн

Надеюсь, что предусмотрела все. Затаив дыхание, и мысленно перекрестившись, принялась за дело. Подошла близко-близко к Мороку. Смогу ли немного подразнить его и наказать за все обидные слова, что сказал в мой адрес? Как не сорваться самой и суметь отказать в такой пикантной ситуации? Тэйалия я или как?

Первой сняла маску, надеясь на то, что не придется разгадывать головоломку под названием «Что снять сначала, а что потом?». Маска поддалась, кажется, никакой строгой очередности, что за чем снимать, не существует. А то ж замучаюсь отдирать то, что не снимается, пытаясь понять, что снять следующим. Пояс сняла без проблем, стоило только взяться за него, как он оказался у меня в руках.

А дальше уперлась в тупик, так как не понимала, что делать с красной одежкой. Помню, что она была кусками ткани, которые под руками жрецов принимали нужную форму. Но что нужно сделать, чтобы снять, просто не знала. А спрашивать гаденыша не хотелось. Прикоснулась к одеянию ладонью в перчатке, провела по ткани… И, о чудо! Красная хламида исчезла.

Как все просто! Никаких тебе замочков и прочих заморочек. Прикоснулся и всего делов! Интересно, а одевается это все так же легко? И обязательно с чужой помощью? То есть после того, как отдохну и решу одеться для выхода на улицу… Что-то мне уже не нравится это, совсем. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Коснулась следующей золотой одежки, и она с тихим шелестом скользнула вниз и тоже испарилась.

Дальше не концентрировалась на том, что делаю. Просто касалась и все. Меня слишком заинтересовало то, как ткань соскальзывала с литых плеч и пропадала. Что-то в этом было такое интимно-возбуждающее! Тем более знала, что увижу после того, как слетит последняя одежка, и даже предвкушала этот момент.

На последних слоях шалила немного. Не просто касалась, а проводила ладонями по груди, по плечам, впиваясь взглядом в непроницаемое выражение лица урмыта. Мужчина временами вздрагивал, и тогда в зеленых глазах проскальзывало что-то непонятное мне. Неужели моя игра так на него действует? Хотелось бы, чтобы не только меня пронимало до печенок. И я продолжала дразнить мужчину, оглаживая его по животу, но никогда не спускаясь ниже. Правда, и самой от всех этих экспериментов, дышалось тяжело. Под маской кусала губы, так хотелось прикосновения к ним. Поцелуй, о нем грезилось и сильно…

А существуют ли здесь поцелуи? Как здесь выражают свои чувства и влечение? Так ли, как на Земле, или все же иначе? Вдруг здесь принято туда-сюда-обратно и ничего сверх? Эти соображения немного отрезвили, и когда урмыт остался в одних штанах, что были на нем под всей этой одеждой, остановилась и сделала шаг назад:

– Оденешься сам? – порадовалась тому, что голос не хрипит и звучит как обычно.

– Да, тэйалия, – ответил он низким вкрадчивым голосом.

По позвоночнику пробежала дрожь, так искушающе звучали бархатные интонации.

– Сними одежду с меня, – ответила не менее сладко. – Только, будь любезен, безо всяких вывертов. Просто прикосновение, чтобы одежда упала. Все остальные инициативы оставь при себе. Ферштейн?

– Как скажешь, Светляш… Светлячок, – патоку тона не испортило даже то, что мужчина споткнулся при произнесении моего прозвища.

Этот фокусник даже маску умудрился снять так, что я почувствовала, как по позвоночнику прокатилась очередная дрожь возбуждения. Пальцы урмыта как бы случайно скользнули по подбородку, губам, шее и маска полетела вниз. Но испытующий взгляд Морока выдержала спокойно, усмехнувшись насмешливо в ответ.

– Дальше, – мурлыкнула провокационно.

Мое вожделение может выдать выражение лица… Выдержка у меня не такая крепкая. Но я пока справляюсь. Надеюсь, что справляюсь и выгляжу как всегда. А вот его выдает то, что находится у противоположного пола пониже талии. И обтягивающие красные штаны мужского интереса к моей персоне и процессу раздевания не скрывают совсем. Хоть это здесь так же, как и на Земле.

Мои провокации обошлись мне дорого. Урмыт четко выполнял мое приказание. Просто касался. Но где и как! Если сначала спасало количество одежек, то когда их осталось меньше, чем пальцев на одной руке, стало гораздо хуже.

Морок касался груди, спины, местечка у основания шеи, надавливая, как бы случайно поглаживая… И не всегда делал это руками. Иногда руки заменяли губы. Гад, да и только. Но я молчала. Сказать, чтобы прекратил так делать – выдать истинные чувства. Поэтому продолжала через силу улыбаться, ожидая, когда он завершит с процессом.

Время от времени отвлекалась на вопрос о том, почему он так до сих пор и не снял с меня перчатки. Что-то задумал? Надеюсь, не сорвусь… Ну, очень надеюсь. Ведь взгляд так и возвращается снова и снова к широким плечам, узким бедрам и возбужденному мужскому естеству. Как хорошо, что штаны снимать не пришлось. А то зрелища раздевающего меня и при этом вожделеющего мужика точно не выдержала бы. Когда последняя, золотистая одежка полетела на пол, потянулась и спросила небрежно:

– И где мое домашнее одеяние?

– Еще перчатки, – мягко произнес этот стервец и злорадно усмехнулся.

– Ты это брось! – нахмурилась я.

– Только прикосновения, – теперь мурлыкал уже он, не отпуская своим взглядом моих глаз.

Медленно опустился на колени и попросил:

– Протяни руки вперед.

Поколебавшись, выполнила просьбу, надеясь, что не совершаю ошибки. Морок потянулся к моим рукам губами, быстро ухватил одну перчатку зубами и стянул ее с меня, только этим он не ограничился, скользнул языком по ладони, которую не успела отдернуть. Облизал мои пальцы и слегка куснул.

– Что ты делаешь? – рефлекторно отдернула руку, еле удержав стон, таким удовольствием стало то безобразие, что учинил урмыт.

Да и стояла я перед ним обнаженная, если не считать перчатки на левой руке. И под мужским взглядом, в котором теперь горел огонек вожделения, кожа пылала жаром желания, хотела чтобы ее коснулись языком так же, как Морок поступил с моей ладонью.

– Только прикосновение. Я просто выполняю приказ, – довольно произнес мужчина.

– Вторую сними руками, – прошипела, сглотнув. – И где моя одежда?

– Сейчас все будет, – не вставая с колен, урмыт окинул меня плотоядным взглядом и потянулся руками к моей «не раздетой» ладони.

Стоило бы помнить, что этот нехороший человек, мастер саботажа и любит все переворачивать по-своему. Все, больше никаких игр! Наверное… А кожа-то горит! Так хочется, чтобы кое-кто прикоснулся к моей шее, к груди… Хочется продолжить, полноценно, с полным проникновением. Низ живота сводит, и дышать тяжело. Вот ведь свалился на мою голову интриган. И почему мне не попался кто попроще? А лучше бы вообще никто не попадался. Сейчас находилась бы дома и видела бы десятый сон. Или работала бы, что много лучше, чем чувствовать себя кроликом перед многомудрым и многоопытным удавом.

Организм просто вопил о том, что срочно требуется капитуляция. Либидо подзуживало его и говорило о том, что отомстить мы и потом успеем. Сейчас не помешает получить все, и сполна. Не этого ли добивался Морок? Скорее всего, да. Ему тогда планов придумывать не нужно будет. А вот не стану облегчать ему жизнь! Из вредности.

За этими переживаниями даже не заметила, как осталась без последней перчатки. Вздохнула полной грудью, почувствовав на плечах скольжение тонкой ткани, и глянула на урмыта, что встал с колен и смотрел на меня горящими зелеными глазами. А кое-кто нагло врал, когда говорил, что считает меня непривлекательной. И зачем ему это было нужно? Впрочем, об этом успею подумать потом. Сейчас следует избавиться от общества ушлого соблазнителя, иначе еще пять минут, и я не выдержу. Слишком тяжело вдыхать погустевший от эмоционального фона воздух. Слишком сложно держать себя в руках.