Чтение онлайн

Довольно многочисленные круги бурятской общественности выступали против вывоза АТМ в США. Более всего свою позицию обозначили три категории населения: интеллигенция (бурятская и русская), политические деятели, ламы. Причины их обеспокоенности были разными. Первые выдвигали следующие доводы против: АТМ плохо транспортабелен, это уникальный памятник, а потому его нельзя возить по разным странам, подвергая всем случайностям, которые при этом могут произойти, кроме того, вызывает сомнение надежность компании «Про-Культура» и ее руководителя Анны Сьюза, слишком недавно она возникла, чтобы доверить ей памятник такого значения.

Политические деятели включились в историю с АТМ уже после того, как все решения о его вывозе в США были приняты, а свою позицию «обнародовали» после «битвы» у стен Одигитриевского собора в ночь с 4 на 5 мая. Однако участие политиков в этом сюжете носило небескорыстный характер. Дело в том, что события, связанные с подготовкой выставки и вывозом АТМ в Америку, совпали с избирательной кампанией по выборам Президента Республики Бурятия. В июне 1998 г. заканчивался срок полномочий первого Президента РБ Л. В. Потапова, и уже с начала 1998 г., постепенно набирая темпы, развернулась предвыборная кампания. На пост президента претендовали 13 человек, в том числе и бывший президент. Ситуация, сложившаяся вокруг АТМ, оказалась как нельзя более на руку конкурентам Л. В. Потапова, из которых трое – А. С. Коренев,

В. А. Шаповалов и В. Б. Саганов – образовали коалицию, использовавшую любой промах Л. В. Потапова для организации масштабных акций в прессе и на телевидении против него.

Достаточно привести несколько выражений из этих публикаций, чтобы представить себе накал страстей: «что же будет дальше, если нами так и будет руководить человек без всякого понятия о чести и совести», «он опозорил звание «гаранта конституции» и не имеет морального права выдвигаться на второй срок», «… так потерял свое лицо один из кандидатов на пост Президента Бурятии, отдавший приказ расправиться с ламами»78, и т. д. Все это о Л. В. Потапове. Однако попытки объявить его «политическим трупом» (такой эпитет прозвучал в одной из публикаций – между прочим, в московской прессе) не оправдались. 21 июня 1998 г. Л. В. Потапов был вторично избран Президентом РБ, уже в первом туре за него проголосовало 63,25 % избирателей79.

Почему это произошло? Почему история насильственного вывоза АТМ, сопровождавшаяся избиением лам, случившаяся всего за 1,5 месяца до президентских выборов, не сказалась на их результатах? – это вопрос особый, и мы его здесь касаться не будем. Главное другое: АТМ был разыгран как карта в политической борьбе претендентов на пост Президента РБ, которая впервые в Бурятии носила столь жесткий характер80. Судьба шедевра буддийского искусства на самом деле политиков не интересовала, и избиратели в основной своей массе это поняли.

И, наконец, третья категория населения Бурятии, отрицательно относящаяся в вывозу АТМ, – это Буддийская традиционная сангха России и прежде всего ее глава Хамбо-лама Дамба Аюшеев. Все разговоры о том, что Атлас – предмет музейный, федеральная собственность, и что вопрос о его экспонировании где-либо имеют право решать только светские организации – Музей истории Бурятии, Министерства культуры РБ и РФ, не производят на них никакого впечатления. Они полагают, и в этом есть доля справедливости, что хотя сангха на сегодняшний день не является юридическим владельцем АТМ, но все же он предмет религиозного назначения по своей первоначальной сущности, а значит, без ведома лам его никуда нельзя отдавать. «Демонстрация АТМ как музейного экспоната – святотатство», – с этим тезисом неоднократно выступал Д. Аюшеев81. Следует, однако, отметить, что не все ламы придерживаются такого мнения. Часть из них во главе с руководителем общины «Дхарма» Нимажапом Илюхиновым одобрила вывоз АТМ на выставку.

Хамбо-лама Д. Аюшеев и его окружение настаивают на том, что АТМ должен быть возвращен буддистам России и что местом его хранения должен стать какой-либо из дацанов Бурятии, а не музей. Сдвиг в этом вопросе наметился еще до майских ночных событий.

В постановлении Правительства Республики Бурятия о проведении выставки Атласа тибетской медицины в музеях США, принятом 10 апреля 1998 г., есть следующий пункт: «Учитывая настоятельное требование руководства Буддийской традиционной сангхи о возврате Атласа как собственности буддийской общины, решить, по согласованию с Министерством культуры РФ, вопрос о передаче Атласа тибетской медицины в собственность Буддийской традиционной сангхи РФ в соответствии с распоряжением Президента РФ от 23 апреля 1993 г. № 281-рп и постановлением Правительства РФ от 14 марта 1995 г. № 248»82.

Однако все это было до вышеописанных событий, а как себя поведет вновь избранный Президент РБ в дальнейшем, пока остается неясным.

Неоднократно от лам и ряда специалистов по тибетской медицине я слышала и еще одно утверждение, немаловажное с точки зрения возникшего конфликта: к Атласу не должны прикасаться светские лица, это религиозный предмет, нуждающийся в определенном культовом обслуживании. Необходимость в нем возрастает еще более, когда АТМ становится объектом каких-то действий со стороны светских лиц и организаций. И хотя авторы газетной статьи «Атласу не поклоняются, его изучают» ярые поборники его вывоза доктор исторических наук Б. В. Базаров и доктор исторических наук К. М. Герасимова пишут, что АТМ всего лишь «комментаторское учебное пособие по медицине»83, тем не менее ламы-медики это мнение опровергают. В связи с этим вставал вопрос о необходимости отправки одного из лам для сопровождения выставки в США, но договоренности светские власти и Хамбо-лама по этому вопросу не достигли, как, впрочем, и по всем остальным вопросам тоже.

Кто же виноват в случившемся конфликте, который вызвал такое потрясение в Бурятии и как эхо откликнулся в Москве? Рискну предложить свой ответ на этот вопрос. Прежде всего Правительство Бурятии, которое втайне от общественности и, в частности, от буддийской сангхи заключило контракт о выставке и вывозе АТМ. Да, юридически это светский музейный экспонат, но исторически – буддийский раритет. И нравственные императивы должны приниматься в расчет, если мы постоянно твердим, что строим демократическое общество. Они (т. е. императивы) требуют, чтобы общественность знала, что выставка готовится, что условия контракта прорабатываются, что гарантийные письма от всех американских музеев-партнеров получены, что в окончательном варианте они прошли экспертизу юристов-международников и были одобрены ими. Ведь отсутствие именно этой информации более всего волновало противников вывоза АТМ. Необходимо было договориться с Хамбо-ламой «мирным путем». Все разговоры о том, что он «крутой», «упрямый», «негибкий» и прочее, – всего лишь отговорки. Возможно, он действительно такой, но уж какой есть, он легитимен, он избран общиной буддистов своим главой, и, хочет или нет Правительство Бурятии, до истечения срока его полномочий ему придется искать с ним общий язык. Зная его нрав, можно было предположить, что он поднимет буддистов в защиту АТМ, а значит, «битву при Одигитрии» можно было просчитать заранее и сделать все, чтобы ее избежать. Избиение лам (даже если они кусались и сопротивлялись в ответ, как жаловались потом «исполнявшие свой долг» милиционеры) – это все-таки избиение священнослужителей, и Президента РБ, санкционировавшего выполнение условий контракта таким способом, оно никак не украшает. Что касается муссировавшихся в прессе слухов о политическом заговоре против то ли Л. В. Потапова, то ли АТМ, то ли бурятского народа в целом, то ничего такого не было. Просто не стоит забывать ставшую расхожей фразу «политика – дело грязное», и для нее все средства «хороши», в том числе такое, как Атлас тибетской медицины.

(опубликовано: Иностранец (еженедельная газета). 2002. 28 мая. С. 30–31)

Со времени этой поездки прошло некоторое время (эта поездка состоялась в марте 2001 г.). Эмоции улеглись, впечатления устоялись и оформились в небольшие сюжеты, нанизанные, как зерна четок, на нить воспоминаний. В памяти всплывает то один, то другой сюжет, то все вместе, и порядок их расположения не так уж важен. Впрочем, начало все же имеет значение.

Поехать в Дхарамсалу с визитом к Далай-ламе XIV мне предложил глава Буддийской традиционной сангхи России Хамбо-лама Дамба Аюшеев. Сказал, что поедем небольшой группой – несколько лам во главе с ним, несколько политиков и пара бизнесменов. Основная цель поездки – вручить от имени буддистов Бурятии приглашение Далай-ламе на приезд в Бурятию в любое удобное ему время.

Были и другие цели: показать, что между сангхой, политиками и бизнесменами Бурятии существует взаимопонимание и сотрудничество. А я как представитель Большой Академической Науки (именно так, с упором на значимость всех трех слов, произнес их Хамбо-лама) должна была подчеркнуть самим своим присутствием, что между буддистами и учеными-буддологами имеются нормальные деловые контакты.

Историей центральноазиатской формы буддизма я занимаюсь более трех десятков лет. Знакома со многими ламами Монголии, Бурятии, Калмыкии, бывала в буддийских монастырях разных стран. Далай-ламу я тоже видела не раз – в Бурятии, Калмыкии, Москве и даже в Калифорнии, но именно «видела», стоя в толпе верующих или сидя на пресс-конференции среди журналистов и ученых. Но так, чтобы лично к нему, с визитом… От такого предложения невозможно отказаться.