Чтение онлайн

Ощущение перемен, чего-то совершенного нового и неизвестного одновременно пугало и увлекало женщину, как завораживающий и остросюжетный фильм. Лена начала представлять себе, как Алексей раскаивается, ругает себя нецензурной бранью, ищет встречи с ней, а она ему гордо отказывает. Лёша умоляет её вернуться, унижается, и даже, что нехарактерно для него самого, начинает меняться в лучшую сторону, чтобы только вернуть любимую. Но она непреклонна…

Разлука длилась без малого месяц. Телефонный звонок расставил всё по своим местам. Алексей извинялся. Что-то плёл, про влюблённость. А именно про то, что многократно испытывать чувство влюбленности – это словно пробовать разные виды шоколада: белый, горький, молочный, с орехами, с изюмом, с орехами и изюмом и т.д. Можно, в конечном счете, выбрать единственный понравившийся шоколад и остановиться на нём. А можно сделать выбор условно на одном и тайно вкушать и другие. Предложил снова, как и прежде жить вместе.

Елена так и не успела вкусить в полной мере новую реальность, щёлкнувшую её по носу и ускользнувшую в небытие. Подвёл прозаический финал. Лена с сыном вернулась к Алексею, спешно, не сделав паузы. Сожитель Елены так и не сделал ни одного вывода, и в их семейной жизни всё по-прежнему.

Ноябрь 2017 года

Январь 2018 года

Ах, как хочется вернуться,

Ах, как хочется ворваться в городок

На нашу улицу в три дома,

Где всё просто и знакомо, на денёк.

Где без спроса входят в гости,

Где нет зависти и злости – милый дом,

Где рождение справляют

И навеки провожают всем двором.

К.Э. Крастошевский

Дом. Какой смысл в это простое слово вкладываю именно я? Дом – это, прежде всего убежище от жизненных невзгод. И это не только, территориально зафиксированное, место постоянного обитания, – а это ещё и воспоминания о доме, дворе, где прошло детство. Именно детские воспоминания, к которым трепетно и бесконечно верно, привязана душа, сформировавшие светлый несмываемый оттенок души. Моё замечательное, счастливое детство прошло на постсоветских просторах, в столице Колымского края – городе Магадане. Город Магадан уютно расположился на северо-востоке нашей необъятной страны, почти в 7000 км от столицы, на берегу бухт Нагаева и Гертнера Охотского моря.

Если ты родился вблизи у моря, то платоническая любовь к морю в твоём сердце навсегда – до самого финала жизненного пути. Море… Морские прогулки вдоль побережья, порт с морскими судами, рыбалка, пикники… От моря жили недалеко, двадцать минут на автобусе и затем пять минут пешком. Летом, в выходные дни мы с родителями часто ездили на море. Купались там только закалённые моржи, даже в июле и августе температура воды достаточно холодная – максимум двенадцать градусов. Особенно мне нравилось наблюдать приливы и отливы. Каждый день в определенное время вода в море уходит, оголяя дно. Появляются огромные камни – валуны, которые не видно после прилива. Однажды, в очередной отлив мы с братом отошли далеко от берега, а прилив был уже близко. Мы шли, как апостолы, вперед, и что-то заставило меня обернуться… В общем, назад к берегу плыли уже в лодке… Тогда я первый раз в жизни поверил в чудо. Верю и до сих пор.

Природа Магадана – это неповторимый шедевр, заявка на совершенство. Над морем возвышаются сопки, и когда поднимаешься вверх по горному поясу из лиственницы – обернись назад и увидишь город, словно на ладони. Летом природа, как может, балует своих терпеливых жителей: брусника, голубика, жимолость, грибы, красная рыба, кедровые орехи. Время, проведенное у телевизора, компьютера не запоминается. Но зато время, проведённое на природе, когда собираешь бруснику, голубику, жимолость, грибы, шишки, врезается в память навсегда. Каким-то удивительным магнитом обладает эта северная земля. Она притягивает, завораживает, гипнотизирует и долго не отпускает. Много, кто покинул Магадан, но Магадан не покинул никого, навсегда оставив след светлой, и одновременно радостной и печальной ностальгии. Я безмерно благодарен судьбе, что мне выпала доля, родиться в этом городе, и что именно здесь прошло моё счастливое детство.

А, пожалуй, самые лакомые детские воспоминания – это воспоминания о беззаботных детских играх в дружном дворе. Игр было столь много, а мы неустанно фантазировали, и нам никогда не было скучно. Домой, по доброй воле, нас было не загнать. Игры, игры, игры… Салки, казаки-разбойники, клад, секретики, прятки, догонялки, фанты, испорченный телефон, ножички, море волнуется раз… Помню, в соседнем доме, на первом этаже жил мальчик Олег с бабушкой. И когда бабушка уходила в магазин, Олег устраивал аукцион, спуская потом покупателям купленные лоты на верёвочке. Тогда мне удалось приобрести старую сломанную люстру всего за три фантика от жвачки Love is, не скрою, желающих приобрести такую диковинку, больше не нашлось. Прошло почти два десятилетия и теперь, я частенько прохожу мимо пустеющих дворов и детских площадок. Вместе с детьми исчезло нечто большее, чем просто дворовые детские игры…

Ностальгия… О, а как же я скучаю по тем вечерам в родительском доме! Какое замечательное было время – дружное, живое, душевное. Время ведь всегда живое. Прошлое живёт в памяти, настоящее – в насущных мыслях, а будущее – в планах и фантазиях. Мы ходили в гости к друзьям родителей, родственникам, они в свою очередь, тоже приходили к нам. Собирались на праздники, и не только. Вместе лепили пельмени со свежепойманной морской кетой или горбушей. А если рыбка, да ещё и самочка попадётся – повезло, пол-литровая баночка красной икры в придачу…

Свой сегодняшний дом я всей душой стараюсь наполнить живым, душевным общением. Часто приглашаю родственников, друзей – бездарно стараюсь скопировать атмосферу того времени. Дети играют, резвятся, взрослые общаются, воодушевлённо обсуждают разнообразные темы. Ведь именно душевные, тёплые разговоры способны исцелить душу.

Любите жизнь, свой дом, окружающих, щедро дарите родным и близким своё драгоценное время.

Февраль 2018 года

Посвящается жертвам домашнего насилия,

павшим в неравном бою от рук тиранов

в мирное время.

Маленькие – все хорошие,

откуда дураки берутся?

Народная пословица

Суббота. Утро. Я спешил на церковную службу, очень волновался, ведь после службы я осмелился на исповедь. Всю неделю готовился, усердно молился, постился и читал каноны. Я отчаянно хотел избавиться от угнетающего чувства вины, как от замучившей долгоиграющей хронической болезни. Я вошёл в церковь, перекрестился, купил свечку за три рубля и поставил за упокой супруге Елене. Стоя на службе, держался поближе к толпе прихожан, смотрел, крестился и кланялся в нужных местах. Меня не покидало чувство, что все окружающие знают обо мне, ненавидят и осуждают. После службы началась исповедь. Церковное песнопение ретушировало голос кающихся – кроме батюшки исповеди никто не внимал. Для меня это стало наградой, – как оказалось, я не готов к прилюдному покаянию. Я дождался своей очереди на исповедь. Я подошёл к батюшке. Он внушал доверие, высокий, рослый, на вид лет 40 – 45, плечистый, с длинной бородой, добрыми лучистыми глазами. Белоснежная риза, вышитая золотыми и серебряными нитями и внушительных размеров наперсный крест придавали батюшке некую величественность.

– В чём, каешься, сын мой? – нараспев спросил батюшка.

Я перекрестился, собрался с духом, пытаясь выстроить предложения. Язык словно онемел. Мне и самому хотелось разобраться, с чего всё пошло не так. Я хотел рассказать всё до мельчайших подробностей, стараясь ничего не упустить.

– Я убил свою жену. Забил до смерти, – выпалил я разом, на одном дыхании. И затем, выполняя задуманное, начал повествование с логического начала.

– Мы работали на одном заводе в одном цехе. Я – цеховой наладчик токарных станков с ЧПУ, непривлекательный, закомплексованный парень. Она – инженер-технолог. Красивая, яркая, образованная, независимая. Много поклонников вокруг неё всегда вилось – да всё никак выбрать не могла, принца видимо искала. Она меня с первого взгляда зацепила, а я для неё, как мужчина, не существовал. Я упорно её добивался: признания, цветы, подарки, всевозможные сюрпризы. Был всегда на связи, и по первому её зову бежал. Всячески помогал по работе и пытался решать все её проблемы, которые она дозволяла решать. В общем, она сдалась. Повстречались, повстречались и поженились. Через год родилась дочь Оля.

Бить я её начал не сразу. Сначала приручал. Внимательно наблюдал за ней, нащупывал слабые психологические точки. Затем начал планомерно и методично её морально ломать. Она часто была в подавленном, рассеянном состоянии, практически перестала общаться с друзьями и подругами. Я внушал ей, что она непривлекательная, посредственная, и с ребёнком, кроме меня никому не нужна. А потом начал поднимать и руку. Однократный удар, сопровождаемый унижениями. Она скрывала всё это от родственников и немногочисленных друзей. Она, наверное, очень сильно меня любила, раз терпела всё это. Ей надо было сразу уйти, как только начал её бить – жива бы осталась. А так всё слишком далеко зашло.