О чем мечтает женщина
Шрифт:
— Да неужели… — Ханна вздрогнула. — Да неужели ты действительно считаешь, что я буду спать с тобой?
Росс стянул рубашку, бросил ее на стул и стал расстегивать джинсы.
— Спать — да. Заниматься любовью — нет.
— Что ты делаешь? — решила прояснить ситуацию Ханна, когда он начал стягивать трусы.
— Раздеваюсь. Я собираюсь лечь спать, дорогая женушка. А сплю я голым.
Трусы были отброшены в сторону, великолепное тело бесстыдно обнажено.
— Можешь прижаться ко мне ночью, если замерзнешь.
— И не мечтай.
Ханна возмущенно отвернулась и схватила в охапку подушку и одеяло.
— Да не переживай ты так. Я очень устал и собираюсь отдохнуть. Кроме того, здесь бумажные стены, они пропускают любой звук.
— Ты просто… — Ханна чуть не задохнулась от злости. — Да как ты можешь говорить подобные вещи?
Росс, уже лежавший в кровати, закинул руки за голову и ухмыльнулся.
— Любовники говорят друг другу и не такое. — Он откинул одеяло и похлопал рукой по матрацу: — Иди сюда, Пчелка, поцелуй меня на ночь. Это не опасно.
— Забудь об этом.
Пылая праведным гневом, она пошла в ванную, чтобы подумать, где устроиться на ночь. Собственно, выбор был не так уж велик — свободна только ванна. Но лучше она будет спать на полу, чем польстится на его лживые посулы!
Один поцелуй, и она обречена.
Итак, ванна. Есть еще софа. Но на папиной софе может спать только законченный мазохист, а в ванне впору замораживать коровьи туши. Зато на кровати с Россом ей будет тепло и уютно.
Пожалуй, даже горячо. Об этом стоит подумать. Во-первых, она уже не так злится на мужа, во-вторых, можно построить между ними Великую Китайскую стену из подушек.
На цыпочках Ханна вышла из ванной и с облегчением заметила, что Росс спит, растянувшись на ее любимой стороне кровати. Ее глаза сузились. Он завел ее, раззадорил, а сам спокойно уснул?! До чего мужчины отвратительны!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Ммм, какая она теплая… Мягкая… Ханна повернулась, уютно устроившись в крепких мужских объятиях.
— О-о-ох…
Единственной преградой между ними был тонкий шелк ее сорочки, и Ханна ощущала тепло разгоряченного со сна тела мужа.
— Что?
Теплое дыхание Росса взметнуло ее волосы.
— Ты… э…
Ханна не смогла внятно сформулировать свою мысль, поскольку пальцы Росса уже щекотали ее сосок.
Чтоб ему пусто было! Она попыталась проигнорировать потребности организма и заснуть, но, увы, не нашла в себе сил противостоять. Вот завтра она поразит его проявлением железной силы воли, но не сейчас.
— Росс, не нужно.
Слабо прозвучавшие слова скорее предназначались для ее собственных ушей (она же пыталась!).
Но Росс, покрывавший поцелуями ее тело, услышал.
— Что не нужно? Не нужно заниматься любовью с собственной женой?
— Мы не… Я сказала, не нужно… О, дорогой!
Вообще-то Росс не собирался заниматься любовью, пока они не прояснят кое-что в своих отношениях, но Ханна была настолько соблазнительна, а он так в ней нуждался…
— Как ты могла оставаться девственницей столько лет? — прошептал он. — Ты такая страстная, такая женственная. Ты сводишь меня с ума.
— Никакая я не страстная, — холодно ответила Ханна, но не смогла обмануть даже себя.
Росс знал ее тело и сразу мог определить снедавшее ее желание. Когда женщина так реагирует, у него есть шанс.
Наклонившись. Росс осыпал нежными поцелуями ее живот — молоко и мед на вкус, бархат на ощупь. Когда-нибудь Ханна будет носить их ребенка, и, целуя ее живот, он сможет почувствовать движение новой жизни.
Последние четыре года Росс думал только о Джейми, мысль о другом ребенке никогда его не посещала, но сейчас совсем другое дело. Иметь ребенка от Ханны — что может быть прекраснее?
— Ты расцветешь, вынашивая нашего ребенка, — прошептал Росс.
Ребенка?
Нет, наверное, она не так поняла, да и мужчины часто говорят прямо противоположное тому, что думают (об этом всегда разглагольствовала Тен Пенни, а уж на ее многове… то есть многолетний опыт можно положиться).
Его рука гладила ее живот, затем скользнула к лону. Ханна вцепилась в матрац, чтобы унять бившую ее дрожь. Она изнемогала.
Лаская трепетное тело жены, Росс понимал, что пора бы и остановиться. Но понимать и делать — это слишком разные вещи.
— Пчелка, — выдохнул он, — ты такая сладкая…
— Разве?
— Милая, мы созданы друг для друга. — Росс раздвинул стройные бедра Ханны, не встретив ни малейшего сопротивления. — Скажи, мне остановиться?
— Нет.
Ханна слегка застонала, почувствовав, как Росс входит в нее.
— Не больно? — заботливо спросил он, начав двигаться.
Как может быть больно, если его прикосновения нужны ей больше, чем воздух?
— Нет, только не останавливайся, — умоляла Ханна, впившись ногтями в его плечи.
Росс собирался вести себя осторожно и особо не усердствовать, памятуя о том, что Ханна еще могла не прийти в норму, но какое там! Страсть заставила его забыть обо всем на свете.
Ханна закусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Почувствовав это, Росс накрыл ее губы своими, и тут их тела содрогнулись, напряглись, а потом медленно расслабились, опали, как мехи, из которых вытекло вино.
Через некоторое время Ханна начала приходить в себя, хотя ее тело еще атаковали редкие электрические разряды. Росс лежал на ней, но его тяжелое тело не мешало, скорее, защищало ее.
Но стоило ей восстановить дыхание, как она снова почувствовала себя несчастной: они с Россом опять чужие люди, которых объединяет только секс. Она больше не злилась на мужа: невозможно злиться на человека, которого так сильно любишь, — но на душе было горько.
— Мне нужно встать.
— Конечно.
Росс игриво куснул мочку ее уха.
Ханна кое-как натянула сорочку и поспешно скрылась за дверью ванной комнаты, чтобы без помех предаться своим печальным раздумьям. Просыпаться рядом с Россом и заниматься любовью по утрам — это так естественно, но, увы, ничего не значит. Ханна читала где-то, что мужчины по утрам часто просыпаются возбужденными, следовательно, она просто оказалась под рукой.