Чтение онлайн

– Открывайте быстрее, во имя Великого!
– Это ко мне спешила фрейлина.
– Девочка, что случилось, почему ты на полу?- За ней стоял знакомый лекарь.

– Со мной, слава Великому и Изначальному, всё в порядке, только немного перенервничала. Скажите, госпожа, можно ли определить яд или зелье в еде или питье прямо сейчас?

– Да, мы, драконы, очень хорошо определяем яды.

– Вот мой завтрак, а в гардеробной - девица, которая мне его принесла.

– Так ты не ешь кашу из рапеи, а там кто - Вира?

– Не ем, не Вира. Я не знаю, кто она, и что она здесь делает!

– Сейчас выясним.

Девушку увела стража, в каше и питье оказался яд непсии, ядовитой для людей и практически безвредной для драконов травки. Он действительно имеет резкий запах, но это - гарантированная смерть даже от нескольких капель! А драконы им лечат какую-то болезнь то ли кожи, то ли чешуи, подробно мне никто не объяснял. Не дожидаясь обычного часа примчался наследник и начал на всех орать: на стражу, что пропустила ко мне непонятно кого (ого! меня охраняют целых два человека!), на фрейлину, что плохо смотрит за своей подопечной, на Виру, что оставляет меня на долго одну (ещё не хватало, что бы Вира нам свечку держала!).

Я смотрела на это представление и мечтала о попкорне и пиве. Потом дракон развернулся ко мне, и полыхающая ярость в глазах сменилась... нежностью, но через мгновенье опять былао не лицо, а непроницаемая маска, через которую не пробивались и проблески чувств.

– Тисса Белка, я обещаю тебе, что виновные будут найдены и наказаны, - развернулся и ушёл.

Я понимала, что реальный убийца - не эта неизвестная девушка, я даже не успела спросить её имя, а кто-то более могущественный, при чём к поздней ночи выяснилось, что на неё было оказано воздействие: как минимум, драконье очарование и что-то ещё, и она не помнит лица, приказавшего отнести мне отравленный завтрак, не знает, мужчина это был, или женщина.

Наказание служанке было назначено на завтра.

Глава двадцать третья, казённая

я пЯ стояла в толпе девушек рядом с Вирой, в одном из небольших дворов замка, обнесённом высокими каменными стенами. Перед выходом госпожа Элей принесла мне белоснежный плащ, подбитый таким же белоснежным мехом неизвестного животного: на улице давно наступила зима. Только трое из доброй сотни девиц были в таких же плащах, остальные кутались кто во что: плащи, шали или, похожие на овечьи тулупы, одёжки. Все ждали наказания, которое должна была понести та девушка, пытавшаяся меня отравить. Вернее, я знала, кого и за что будут наказывать, а собравшийся народ только предполагал.

Стража вывела девушку, которая была простоволоса и в одной тонкой рубашке на голое тело, босая, она шла по снегу, низко опустив голову. Среди людей прокатилась волна узнавания. Шепотом девушки спрашивали друг у друга: за что?

На балконе, опоясывающем стену, появились хозяева - драконы. Первым вышел наследник со своей невестой, за ними шли три мужчины, среди которых я узнала управляющего, и две женщины, одной была госпожа Элейран.

Все застыли в ожидании. Тут над всеми разнёсся глубокий голос наследника:

– Я Арайтерн Облион Солнечный, стоящий перед ликом Великого и Изначального, обвиняю эту девицу в покушении на убийство моей эметы. Я в своём праве?

Люди на улице и драконы на балконе дружно выдохнули:

– Да-а-а-а...

Я почувствовала на себе множество взглядов и отступила из первых рядов вглубь, но послышавшиеся крики и вопли толпы заставили меня растолкать впередистоящих локтями и услышать от Виры, разговаривающей с какой-то девушкой:

– Волосы срезали, сейчас клеймо ставить будут.

– А потом?
– Поинтересовалась собеседница Виры.

– Сначала на забаву стражникам отдадут, а потом в весёлый дом.

– Что ты сказала? Повтори!
– Я была в ужасе.

– Успокойся, Белка. Ты чего? Зато жива останется!

Я во все глаза начала следить за происходящим: двое стражников держали девушку, стоящую на коленях, за плечи. Человек с закрытым шапкой с прорезями лицом, похожий на средневекового палача, поднёс накалённый металлический прут к её плечу. Девушка взвыла от боли и потеряла сознание. Один из стражников поднёс к её лицу какую-то тряпицу, и преступница очнулась. На этом её мучения не закончились. Все посмотрели вверх, на балкон. Наследник сделал знак рукой. Стражники сорвали с несчастной остатки одежды и повалили на землю, в снег. Её голубые глаза с расширенными от ужаса зрачками смотрели на толпу стоящих людей с надеждой.

– Кто готов выкупить её?
– Спросил наследник. Толпа замерла. Я смотрела на стоящих вокруг людей: все молчали.

– Сколько? Сколько стоит выкуп?
– Я начала трясти за руку Виру. Та с удивлением глянула на меня:

– Белка, поверь, у тебя таких денег нет. Это сто шазов.

– Кто готов выкупить преступницу?
– опять донеслось до меня.

– Неужели никто не выкупит?

– Да кому она нужна, - сказала знакомая Виры, - была бы девственница, выкупил для забав кто-то из хозяев, была бы дочка богача - отец, а так - одна дорога.

Когда дракон третий раз задал свой вопрос, я почувствовала предвкушение, возникшие в толпе. От этого меня пробрала жуть. Наследник в очередной раз сделал жест рукой, и... на девушку набросились все стражники, стоявшие неподалёку. В комке шевелящихся и постанывавших мужских оголённых ягодиц мелькала то нога, то рука, то вывернутая под странным углом шея с головой: на глазах дворового люда вершилось групповое насилие. Через небольшое время, когда эта копошащаяся масса тел стала уменьшаться, я смогла оторвать отнеё взгляд и посмотрела на балкон: Арайтерн смотрел прямо на меня. В его глазах было торжество, но я всё смотрела и смотрела на него, и его лицо поменялось. Он сказал:

– Достаточно! Наказанная отправится в лёгкий дом "Заречный"!
– и опять жеструкой. Толпа стала расходиться, а я всё стояла и смотрела на балкон, где уже никогоне было. Вира и стражники ждали меня молча. Потом Вира захотела затеять свою обычную трескотню, но слово: "заткнись" успокоило её. Со мной в этот день она больше не пыталась заговорить, а я и не хотела. По дворцовым коридором я летела, наверное, с таким зверским выражением лица, что все отступали от нашей группы в стороны. В покоях меня поджидала госпожа Элей. Я пролетела мимо неё в уборную, и меня вырвало.

Умывшись, я не раздеваясь улеглась на кровать прямо в обуви, сжалась в комок и уставилась в одну точку. Мой рот смог открыться только через час, примерно, для единственной фразы, которую я произнесла в тот день и вечер несколько сот раз: "Ужасный мир! Ужас ужасный! Полный п....ц! Ужасный мир! Ужас ужасный! Полный п....ц!" Я не знала, что говорю на русском.

Глава двадцать четвёртая, романтичная

– Белка, вставай, - голос Виры. Я открыла глаза: